My love for you

- Завтра меня выписывают... - голос надломленный, хрипловатый и, кажется, немного дрожит. На реабилитацию ушло десять месяцев. Бывшего музыкального гения, уже бывшей самой популярной корейской группы, буквально собирали по кусочкам, но многих, очень важных для прежнего функционирования частей, так найти и не смогли. Например - он больше не улыбался. Никогда... Говорил по большей части только шепотом, никогда не смотрел в глаза людям и уж точно, никому не позволял больше касаться себя. Каждое прикосновение словно током по всему телу отдавалось. Десять месяцев, а от прежнего Юнги осталась только тень. Он все так же не может принимать пищу без риска возвращения ее его же желудком обратно в тарелку. Не может спать без снотворных, ведь закрыть глаза - значит снова вернуться в тот день. По крайней мере он стал принимать хотя бы Чонгука, что за все десять месяцев ни на день не оставил парня одного. Бывшие участники группы тоже частенько его навещали. Раза два-три в неделю точно, теперь у каждого сольная карьера, кроме одного... "- В тюрьме тоже свои плюсы" - однажды фыркнул Чимин. А у Юнги напрочь отбило память, он совершенно не помнил имени их лидера, не помни его лица и голоса. Врач сказал, что это своеобразная защитная реакция его мозга и, если последний решил, что их хозяину эта информация не по силам, то пусть так и будет. Поэтому в присутствии Мина было запрещено говорить что-либо о нем, да никто и не хотел особо. - Я уже приготовил для тебя постель - весело отозвался Чон и улыбнулся старшему, тот смотрел отрешенно, словно и вовсе сквозь парня - А еще шкаф для твоих вещей, шампунь с твоим любимым запахом... Ох и студия. Я оборудовал для тебя твою новую студию - младший растянулся в довольной кроличьей улыбке. - Мою... что? Чонгук любил своего хена. Безумно любил даже такого поломанного и коротящего по всем фазам. Младший просто искренне надеялся, что однажды все обязательно придет в норму, он обязательно увидит сладкую улыбку его теплого и мягкого хена, в его глазах будет снова гореть огонь, а из новой студии польется потрясающая, ласкающая слух, музыка. Это точно случится... Через год, два или десять лет - он подождет, пока хен не отрастит себе новый стержень, а тот уже будет в разы крепче предыдущего. И все шло своим чередом: Юнги не выходил за пределы их общего дома, а Чонгук часто бывал в разъездах - он теперь сольный исполнитель. Бывшие мемберы захаживали к ним в гости чаще, чем того хотел сам Мин, парня просто боялись оставлять одного, мало ли что еще могло случиться. И так проходили недели, месяцы и многие даже отчаялись уже увидеть прежнего парня. Все бесполезно. Но сам он не стоял на месте, очень медленно, но двигался. Вскоре, Юнги уже не так бурно реагировал на чужие прикосновения, а в руки Чонгука порой и вовсе вцеплялся мертвой хваткой. Их первый (второй) поцелуй случился, когда с выписки минул целый год, то было рождество. Младший застыл тогда, словно произошла какая-то магия. По правде это она и была, иначе просто никак не объяснишь. Чон от счастья едва сдерживал хлынувший поток слез, только глаза Юнги по прежнему ничего в себе не отражали. Спустя еще полгода Юнги позволил себе посреди ночи забраться в кровать к тонсену, прижимаясь к сильному телу так крепко, что младший подумал, будто тот решил его задушить. Тогда старший открыл для себя одну вещь - в объятиях Чонгука самое безопасное место в этом мире и уж теперь он точно останется здесь навсегда. А потом... Потом прошло очень много времени, у парня началась фаза принятия себя и всего того, что он должен по идее чувствовать. Только когда он начал искать в себе хоть что-то - все двери оказались заперты изнутри. Сколько бы он не бился в них - никакого результата. Только еще спустя какое-то время он заметил дверь в их с Чонгуком доме, куда ни разу за все время не входил. Кажется, младший когда-то говорил, что оборудовал для Юнги студию. Когда Мин ее открыл, то понял, чего именно ему все это время не хватало. На третий год в день рождения Чонгука все осознали ценность ожидания. В тот день он пришел домой раньше, чем планировал и сразу же окунулся в музыку, что окутывала своим невероятным звучанием светлые стены их дома. Синтезатор Юнги... Он узнает игру любимого из тысячи, сколько бы лет не прошло. У него особая музыка, она пропитывала душу насквозь. Она исцеляла... Чон еще долго любовался парнем, стоя в дверном проеме, и думал, что это уже лучший подарок на его день рождения, что о большем он и желать не смел, только как оказалось это еще не все сюрпризы. Как только мелодия затихла младший тихо спросил: - Потрясающе... Что это? Юнги резко обернулся, глядя на своего парня, тот застыл, не веря своим глазам. Может быть, чудеса и правда случаются, в какие-нибудь особые даты, праздники или просто дни, предназначенные для чудес. Глаза старшего сияли живым огнем, словно и не было всех этих лет, не было того дня, что черным пятном на жизни многих теперь отмечен. Его сладкая улыбка грела самое нутро души Чонгука - Моя любовь к тебе...