Joke

            Когда потолок химической лаборатории рухнул, Альфреду повезло — он погиб первым, даже не успев понять, что случилось.             Он не должен был брать его с собой. Не должен был.             — Бэтси, я дома! — визгливый голос прокатился по многочисленным цехам, разгоняя эхо. В осыпающемся пылью проеме нарисовалась узкоплечая фигура и провернулась вокруг своей оси. — Не ждал?!             Голос частично потонул в грохоте камней и треске сминаемого металла — Брюс успел только спрятаться в тень, радуясь, что в черном костюме он практически невидим. Банда Колпаков — кого ж еще мог привести с собой этот фрик — рыжими тараканами разбежалась по помещению, круша и ломая все, что только подворачивалось им под руку. В воздух взмывали тонкие струйки ядовито пахнущего пара.             Со своего места Брюс видел бледную ладонь Альфреда и темную лужу крови, вытекающую из-под горы камней.             Мертв. Окончательно мертв.             Как ни странно, он ничего не почувствовал. «Шок», — хладнокровно констатировал отстраненный внутренний голос. Принцип выживания. Потом наплачется.             Брюс потянулся к поясу, стараясь шевелиться как можно меньше, чтобы не дать ни одному ублюдку шанса заметить себя. По одному он обследовал каждую позицию: мини-бомбы, лебедка, GPS-жучки… Впервые он пожалел, что не озаботился хотя бы пистолетом на случай экстренной ситуации.             А ведь Альфред предупреждал, что такая ситуация наступит. И у него-то точно был пистолет.             Не думать об этом.             Джокер соскочил с пролома и спрыгнул на пол, озираясь, как ребенок в магазине игрушек.             — А тут просторно, Бэтси! Куда как просторнее той дыры, где мы встретились в первый раз…             Джокер замер на полушаге.             — Или это был не первый наш раз? — тонкие губы растянулись в стороны. — Прости, это так грубо — забыть наш первый раз!             Пронзительный смех врезался в уши. Двадцатифутовые потолки — все по утвержденным планам безопасности, Уэйн лично их подписывал — тонули в темноте, а кидать лебедку наугад Брюс даже пытаться не собирался.             «Самоубийство», — прозвучал в голове голос Альфреда.             — Простите, сэр, — Джокер изящно перепрыгнул через торчащую руку Альфреда и отсалютовал в воздух. — Случайные жертвы неизбежны!             Он надул щеки и фальшиво напел «Колыбельную Баттерфилда», дирижируя пистолетом.             Ну хоть у кого-то он есть.             Брюс медлил. Он перебирал в голове тактики — одну за другой — но ничего не делал. Можно бросить бомбу и отвлечь внимание Колпаков; можно броситься вперед и атаковать Джокера, можно… Можно…             Белая рука Альфреда сбивала мысли с ровного хода.             — Обожаю химию! — Джокер склонился над одним из столов, разглядывая банки с реактивами. — В детстве я обожал экспериментировать… Возможно, мне не стоило увлекаться — ведь я никогда не мог остановиться!             Ха-ха-ха.             Брюс не успел подумать ни о чем больше — под потолком вспыхнули мощные яркие лампы, облив светом бесконечные цеха.             — Вон он! — крикнул один из Колпаков и бросился на него.             Тело сработало безупречно и отбросило нападавшего прочь — затем второго, третьего… Джокер без видимого интереса бросил взгляд на свалку и дернул плечом.             — Я думал, ты убежишь, Бэтси. Но ты, похоже, решил не бросать свою ручную крыску… Глупо с твоей стороны, Бэтс. Преданно, но глупо.             Их было слишком много. Кто-то сбил его с ног, кто-то мощным ударом дезориентировал его, отчего в голове загудели колокола, кто-то схватил за руки, разводя их в стороны, не давая сопротивляться.             А Брюс видел только белую руку в луже бордовой крови — и ему было почти все равно.             — Давай-ка посмотрим, кто скрывается под этой блядской маской! — рявкнул Колпак и потянулся к его лицу.             Краем глаза Брюс уловил короткое движение у лабораторных столов — а потом раздался выстрел.             Основной удар приняла на себя маска, но теплые ошметки вязкой плоти попали в прорези и потекли вниз по лицу — смесь крови, осколков костей и мозгов. Каким-то чудом он успел зажмуриться, но глаза все равно защипало.             Тело содрогнулось от рвотного позыва.             — Нет, нет, нет! — голос Джокера раскатился по залу. — Я же говорил, чтобы никто не трогал Бэтси. Я говорил или нет?!             — Ты убил Гильермо! — один из Колпаков бросил держать Бэтмена и развернулся к Джокеру. — Ты что, спятил?             Джокер вытаращил глаза.             — А ты только что заметил? Я ставлю тебе жирную F за внимательность!             Второй выстрел развернул Колпака лицом к Брюсу — и он успел заметить, что выстрел попал четко в левую глазницу, превратив ее в неопрятное месиво.             — У кого-нибудь еще есть возражения? — Джокер обернулся вокруг своей оси. — Нет?             В его кармане что-то зазвенело, и он, нимало не заботясь о взрывоопасной ситуации, полез в карман и выудил оттуда широкоэкранный смартфон. Щелкнул по экрану — и поднял обеспокоенный взгляд.             — Помните, мы с вами договаривались о вознаграждении? Так вот, я совсем забыл вам сказать, что я прицепил маленькую бомбочку к днищу той прекрасной машинки, в которой вы распорядились оставить вам оплату… Она взорвется через десять минут, но у некоторых из вас есть шанс урвать пару баксов.             Ответом ему была гробовая тишина.             — Если вы поспешите, разумеется, — подсказал Джокер, расплываясь в улыбке.             Ни один из Колпаков не двинулся с места. Джокер театрально развел руками.             — В чем дело? Обещаю не стрелять вам в спину — у меня все равно не хватит патронов на всех. Gap-gap!             Один за другим Колпаки принялись вылезать в неаккуратный проем в стене.             «И как только полиция ничего не заметила?.. Ах да, это же Готэм», — успел подумать Брюс, когда мощный удар металлической рукоятью врезался в скулу и опрокинул его на пол.             — Бэтси-бэтси-бэтси, — просюсюкал Джокер, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Ты вечно меня недооценивал, а мне всего лишь нужно было убить твоего верного пса, чтобы ты сразу же потерял форму… Хотя мне казалось, что ты потеряешь форму от ярости, а не от этого мерзкого и совершенно несвойственного тебе уныния…             На лице Брюса застыла подсохшая корочка крови, и если бы он облизал губы — он бы ощутил вкус бедолаги, что валялся в паре футов рядом.             — Да ну брось! — Джокер толкнул его стволом пистолета. — Тебе совершенно не идет быть таким… Безынициативным! Может, скажешь что-нибудь?             Брюс посмотрел на него, стараясь вложить во взгляд все эмоции, что он не мог пока не то что выразить словами — даже обдумать. В голове гудело — и при каждом движении гул усиливался, что делало сопротивление бесполезным и бессмысленным.             Джокер облизал тонкие губы и придвинулся ближе.             — Ты даже не хочешь сопротивляться… — разочарованно констатировал он, обегая взглядом черный костюм. — Почему? Неужели гибель твоего дружка тебя настолько расстроила?             Брюс не отводил взгляд. Пусть он не может дать достойный отпор — но он не отведет взгляд. Ни за что.             — Ой, брось! Хорошо, как хочешь! — Джокер взмахнул пистолетом. — Желаешь молчать — молчи. Кто я такой, чтобы сам Бэтмен говорил со мной…             Он картинно закатил глаза, а потом скосил их на Брюса — словно оценивая, какое впечатление произвел его спектакль. Обнаружив полное равнодушие, он перестал придуриваться и сел ровно — прямо напротив, устремив полубезумный взгляд на Бэтмена.             — Что ж, если Бэтмен не хочет говорить со мной, — чуть понизив голос, сказал он. — Я поговорю с тем, кто прячется под ним.             Бледная длиннопалая рука приблизилась к лицу Брюса и поддела край маски, оттянув ее в сторону. Веко Брюса чуть дернулось — он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть торжествующей мерзкой рожи, но передумал. Глаза — то, что объединяло обе его личины. Если Джокер хочет узнать его под маской — пусть. Он не отведет взгляда.             Но Джокер не торопился срывать маску. Чужие холодные пальцы жгли разгоряченную кожу. Джокер смотрел ему в глаза; по подвижному выбеленному лицу то и дело пробегали непонятные, едва заметные волны — словно он никак не мог решить, какое выражение лица подобает сложившейся ситуации.             А потом Брюс понял, что никогда не видел Джокера таким…             Растерянным?             — Ты совсем не боишься… — пробормотал Джокер, чуть качая головой. — Я думал, ты будешь в ужасе. А тебе все равно.             Он дернул руку вверх, вырывая маску из креплений, задирая ее на лоб…             И снова замер.             С задранной на глаза маской Брюс мог только слышать и ощущать — и честно говоря, был рад этому. Уродливое скуластое лицо успело осточертеть ему до отвращения.             — Какие скулы, — пробормотал Джокер, а потом длинный ноготь царапнул отросшую щетину. — Я ожидал чего-то подобного. Этакий надгробный камень вместо лица — вполне в стиле Бэтси.             Брюс хранил молчание. Он не доставит ему удовольствия и не проронит ни слова. Пусть разговаривает сам с собой.             Но Джокер молчал. Брюс не слышал даже шелеста одежды — что значило, что он либо ушел, либо замер и сидит перед ним.             Это было странно.             И тотчас же подняло голову желание проверить — здесь ли он? Всего одно слово — и Джокер, как обычно, разразится бессмысленной тирадой. Одно слово.             Нет. Брюс был уверен — именно этого Джокер и ждет. Фразы, слова, движения — чего-нибудь, что выдаст его интерес. Не дождется.             Довольно долго ничего не происходило: ни движения, ни звуков. Брюс начинал убеждаться, что Джокер в самом деле куда-то ушел, и уже хотел было пошевелиться — что толку сидеть в пустом цехе, рядом с телом Альфреда — когда уловил странный запах.             Довольно быстро он нашел ответ — что-то из химической промышленности… Нет, косметической… Грим?             Запах усилился — а спустя миг едва ощутимый ветерок прошелся по его скуле.             Джокер.             Какого хрена он делает?             Желание сорвать маску и оттолкнуть ублюдка прочь взвилось в душе, но Брюс не пошевелился. Он впервые был так близко к своему врагу — буквально на расстоянии удара. Если бы только он мог добраться до кармана с метательными ножами…             Но вместе с тем часть сознания гудела, как растревоженный улей: что он делает? Зачем наклонился так близко? Почему просто не сорвет уже чертову маску и не закончит этот цирк?             Словно в ответ на его мысли, Джокер снова схватился за маску — и рывком опустил ее на место. Брюс снова обрел способность видеть — и первым, что он увидел, были глаза Джокера.             Черные, с тонким зеленым ободком вокруг расширенных, словно под героином, зрачков.             — Я потерял настрой, — он растянул губы в кривой усмешке. — Меня никогда не возбуждали безжизненные дохлые рыбы…             Тело Брюса пришло в движение — первее, чем разум осознал, что он собирается сделать. Рука в черной перчатке сгребла Джокера за ворот, захватив фиолетовый галстук и рубашку, и Брюс притянул его к себе, словно гибкую ветвь дерева.             — Ты убил Альфреда, — прошипел Брюс ему в лицо.             Глаза Джокера бегали, словно он не мог выбрать, в какой глаз ему смотреть.             — Увы, Бэтси, — хрипло сказал он. — Надоедливая муха нашла свой конец…             Рубашка затрещала, когда Брюс скрутил ее и сжал крепче.             — ...но я не хотел его убивать, — прохрипел Джокер. — Я не знал, что он будет здесь.             Брюс смотрел ему в глаза, пытаясь в переплетении безумных мыслей найти правду. Врал? Нет?.. Сам Брюс до последнего не знал, что Альфред пойдет с ним в эту чертову лабораторию — похоже, что не врал. В самом деле не хотел.             Щелчок взводимого курка раздался в полной тишине, как полноценный выстрел. Ствол пистолета уперся Брюсу под ребра.             — Какая… неловкая ситуация, Бэтси, — Джокер расплылся в улыбке. — Как мы будем расходиться? Свернешь ли ты мне шею прежде, чем я нажму на курок?             Расширенные зрачки зеленых глаз в ярком свете казались дикими, чужеродными; узкая грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания. Он под наркотиками, понял Брюс, сжимая пальцы крепче.             — Осторожнее, Бэтси. Я могу и выстрелить.             Их взгляды вновь встретились — а потом Джокер быстрым движением облизал тонкие губы.             Куски головоломки — расширенные зрачки, тяжелое дыхание, запах грима — вдруг встали на место. Брюс понял.             И, не давая себе шанса обдумать ситуацию, подался вперед и коснулся губ Джокера своими.             Громкий стук металла о кафель оглушил их обоих — но Брюс не остановился и опрокинул клоуна на пол, не встречая никакого сопротивления с его стороны, после чего отстранился.             Джокер тяжело дышал, и на его лице Брюс впервые видел… страх. Настоящий, неподдельный ужас.             — О, Бэтси-Бэтси… — прошептал он. — Какой… подлый прием. Однако, какой действенный!             Брюс не знал, что делать — но Джокер опередил его и разразился смехом. Сперва тихим, чуть слышным смехом человека, услышавшего не предназначенную для его ушей шутку — а затем громоподобным хохотом безумца, окончательно потерявшего разум.             Брюс отпустил фиолетовый галстук и поднялся на ноги. Джокер продолжал лежать у его ног и смеяться — казалось, будто он вовсе перестал его замечать.             Брюса это устроило.             Он вытер губы, забрал его пистолет с пола и нашарил на поясе лебедку. Ему еще предстоит вернуться сюда и забрать тело Альфреда — но пока что ему следовало исчезнуть. Но для начала неплохо бы умыться и смыть с лица кровь... И кое-что еще.             Ему было над чем поразмыслить.