Joke

            Два удачных ограбления банка, взрыв на оборонном заводе, массовое самоубийство офисных работников — Готэм живет обычной, ничем не примечательной жизнью. Полиция выезжает на вызовы, криминальные группы что-то планируют, кто-то кого-то убивает.             Все как обычно.             Зеркало в ванной заляпано зубной пастой и кляксами белого грима — единственный обитатель не заботится о том, чтобы держать его в чистоте. На кухне глухо бормочет телевизор, создавая видимость присутствия: по занавескам скачет синий свет, иллюминируя в темноте.             Джокер смотрит в отражение, едва видимое за слоями грязи.             Он без привычного грима, но в мертвенном свете люминесцентной лампы почти не заметно разницы. Зеленые волосы кажутся черными, и он совсем, совсем не похож на себя.             «Кто ты?» — думает он, касаясь пальцами шершавого от грязи стекла, и когда не может найти ответ на вопрос — в его душе разливается страх. Рука конвульсивно дергается в сторону банки с гримом, но пальцы царапают воздух в сантиметре от стеклянной стенки.             Он заставляет себя посмотреть в зеркало.             Черные зрачки обведены тонкой зеленой линией радужки, заключенные, как в Аркхэм. Он придвигает лицо к стеклу и смотрит, смотрит, смотрит — пытаясь понять, как они выглядят со стороны, для чужих глаз.             Он хочет, чтобы они пугали. Он всегда хотел, чтобы они пугали.             Губы вспыхивают фантомной болью чужого прикосновения, и Джокер прижимает тыльную сторону ладони ко рту, подавляя рвотный позыв.             Чертов Бэтс. Чертов Бэтс ничего не боится.             Ему не стоило об этом вспоминать — мысли пустились в пляс, нахлынули волной, увлекая за собой, погребая в омуте тысячи образов, которые Джокер не мог прогнать.             Сияющие серые глаза в окружении кровавых потеков, пронзающие взглядом до трепещущего нутра — отстраненные, неподвижные, неживые. Сжатые в линию губы. Изгиб мощной шеи, широкие скулы, тяжелый подбородок, синеватая тень отросшей щетины — и он почти касался их пальцами, и мог бы, мог навсегда оборвать жалкую жизнь остроухого ублюдка!             Если бы не проклятые серые глаза.             Джокер хочет закрыть их, закрыть навсегда, и голову раздирает от ненависти — ведь он упустил такой прекрасный шанс! А все из-за чего? Из-за двух мерзких, неподвижных гляделок!             Он снова припадает к зеркалу и вглядывается в отражение, царапая ногтями белый фаянс раковины. Зеленые глаза лихорадочно блестят, и Джокер думает —             (вспоминает ли Бэтс)             почему, почему, почему он не выстрелил прямо в центр гребаной карнавальной маски? Почему не опрокинул поднос с реактивами, почему не взорвал лабораторию вместе со всем содержимым? Даже если бы его не убил взрыв — убили бы ядовитые испарения, и он это заслужил!             Ногти нашаривают трещину и вонзаются в нее, кроша фаянс и ломаясь — волны легкой боли раскатываются по телу, помогая упорядочивать информацию, и Джокер вонзает пальцы все глубже и глубже.             Он знает почему.             Тело содрогается от воспоминаний — и ему не нужно прилагать для этого усилий. Фантомные руки Бэтмена хватают его за плечи и опрокидывают на спину — по полу разбросаны мелкие обломки и каменный щебень, и даже пиджак не способен смягчить удар. Но он не чувствует боли — лишь касание жестких, сухих губ к своим губам и падает, падает, падает вниз, не встречая сопротивления.             Сердце колотится в груди, разрывая ребра.             Он кладет руку на живот и сгибается над унитазом — он хочет, чтобы его вырвало, но организм с ним не согласен. Тело трясет — и тогда он сует в рот два пальца. Недопереваренный завтрак исчезает в грязном жерле, но тянущая боль внутри не утихает, пронзая живот сотней острых игл.             Джокер садится на холодную плитку и прислоняется к стене — губы разъезжаются в стороны в привычной улыбке, а в груди клокочет смех.             Чертов Бэтс!             Джокер был готов ко всему, буквально ко всему — кроме этого. Бэтс, как всегда, выбрал безупречную тактику и снова обставил его. Снова! Снова!             Боль в животе превращается в пустоту, и Джокер кладет бледную руку на диафрагму, с силой вжимая ее внутрь, чтобы вернуть боль.             Ничего. Ничего. Он придумает что-нибудь еще. Новую ловушку. Новое дело.             Бэтсу не уйти от него.