Забытое имя

-Я сойду с ума,- медленно, самому себе пропел Рудольфус, поднимаясь из кресла. - Я сойду с ума и это факт. Я сойду с ума, хоть я не виноват...       Рудольфус не торопился идти с приветствием к Алире Розье - зачем? Он сейчас там был лишний. С другой стороны - Рабастан совсем сошёл с ума, и его душа сплела такой комок эмоций и чувств, что оставлять его сейчас было бы опасно не только для Розье, но и для самого Рабастана. Кто его знает, что он вытворит? Его голос уже загремел в коридоре: -Али...       И захлебнулся, оборвался пустотой. Рудольфус настороженно прислушался, ожидая услышать голос Алиры или слово брата, но непонятная возня представала его слуху. Проклиная своё любопытство, Лейстрендж выскользнул в коридор, чтобы убедиться, что всё хорошо.       Наверное, высшая сила действительно существовала ещё в этом доме и в этой семье, потому что Рудольфус появился вовремя, чтобы увидеть и понять две вещи: пришла не Алира, Рабастан вцепился в гостью бешеной хваткой и душит её. По-магловски. Глупо, нелепо...       Почему-то сразу вспомнилась Беллатриса, отвесившая ему самому недавнюю пощёчину, и проскользнула укольчатая мысль о том, что маги не ушли от людей далеко. Рудольфус извлёк волшебную палочку, полыхнуло синеватое пламя немого заклинания, грохнуло и Рабастан отнесло по коридору куда-то в стену, прямо в семейное древо Лейстренджей, вышитое на шёлковом полотне. Древо качнулось угрожающе, шевельнуло цветками, которыми традиционно обозначали женщин в роду Лейстренджей, но устояло.       Рудольфус подошёл к гостье, сползавшей по стене, грубо перехватил её за талию и поднял на ноги, возвращая ей равновесие. Пока она приходила в себя, Рудольфус изучил девушку.       Она была примерно его возраста, маленького роста с рыжеватыми волосами и серо-голубыми глазами. Немного подумав, Рудольфус решил, что, покопавшись в своей памяти, сможет даже назвать её имя, скорее всего сможет, да, нужно представить её лет на пять-шесть младше и, может быть, тогда... -Где она...- кашляя, переводя дух от падения, подал голос Рабастан, поднимаясь и поправляя сбившуюся ткань мантии.       Незнакомка растирала шею, жалобно глядя на Лейстренджей. Она поджимала губы с таким надутым и капризным видом, что Рудольфуса передёргивало от отвращения. Он отошёл от неё, и, глядя на неё сверху вниз, спросил: -Кто ты?       Девушка перестала растирать шею, обратила на него свои серо-голубые глаза и вдруг разразилась хриплым смехом. И этот смех словно бы ударил Рудольфуса, бросая в него клочок памяти: так смеялся один из слизеринцев на курс младше - неприятнейшая личность, между прочим! Ссутуленный, с каркающим смехом, он нередко подкарауливал младшие курсы со своими дружками и испытывал на них издевательские заклятия, за что, к слову, однажды, получил вполне себе настоящее от Люциуса Малфоя, который считал, что чистая кровь - это статус не только родословной, но и особый кодекс чести. С ним были солидарны многие слизеринцы из древних фамилий, но вмешался тогда только Малфой. Как же его звали? -Это Алекто, - к Рудольфусу со спины подошёл пришедший в себя Рабастан. - Алекто Кэрроу, сестра того...       Алекто мрачно взглянула на Рабастана и издевательски оскалилась. Рудольфус словно неприятно ожёгся об этот оскал, подумав, что даже молодость, скрывающая недостатки внешности, бессильна для этого создания. -На кой чёрт ты явилась, Алекто? - спросил Рабастан со злобой. Он не собирался приглашать девушку в гостиную и вообще вёл себя с ней довольно грубо. - Ещё и назвалась чужим именем. -Именем твоей любовницы? - хмыкнула Алекто и Рудольфус чудом успел встать между ними: -Довольно! Алекто, ты лучше скажи как есть. Рабастан, отойди дальше!       Кэрроу оценивающе взглянула на Лейстренджей и с явным сожалением вздохнула: -Ладно, как жаль, что я тороплюсь и у меня нет времени учить вас хорошим манерам. Видела я вашу Алиру, тварь она та ещё... -Тихо! - заорал Рудольфус, отстраняя брата, - Рабастан, во имя Мерлина, держи себя в руках!       Кэрроу злобно сверкнула глазками и протянула свиток пергамента, скреплённый витой ленточкой-змеёй. Рабастан через руку Рудольфуса схватил его, Алекто сделала ручкой прощальный жест и выскользнула на улицу. -Что там? - спросил Рудольфус, наблюдая, как Алекто идёт через двор. - Ну и личность! Рабастан?       Рабастан не ответил, свиток, уже открытый, бессильно дрожал в его руке. Маг словно бы не видел или не желал понимать строчек, написанных в нём родной рукой.       Рудольфус наплевал на тактичность и воспитание, грубо выдернул пергамент из ослабевших пальцев и прочёл лёгкие, но какие-то угловатые строки:       "Мой дорогой Рабастан, если ты помнишь меня, если ты помнишь свою Алиру, если ты желаешь ещё встречи с нею...приходи! Приходи ко мне! Я скрывалась и таилась долгое время, но, мой милый, на то у меня были причины. Я тебе всё расскажу после! Как изменилась моя жизнь за несколько дней, я не могу даже и передать! Первый раз я чувствую себя не только куклой в чьих-то руках, не должницей своего отца или брата, не приживалкой в доме Блэков, а живой личностью! И это чувство не покидает меня. Кажется, я обрела то, чего мне не хватало сильнее, чем тебя.       Я люблю тебя, Рабастан. Я прошу - раздели со мною этот миг, раздели со мной то славное будущее, что скоро коснётся всего магического общества, ведь пришло истинное чудо, ведь небо, наконец, благоволит нам! Мы будем свободны от косых взглядов общества, от всего, что держало и обязывало нас! Моё имя, наконец-то будут трепать не с целью оскорбить, унизить, а с целью восславления. Мой милый, мой любимый, родной -я прошу тебя, приди ко мне, раздели со мной этот мир и эту дорогу.       А если не сможешь - то позволь мне проститься с тобою. Я не смогу остаться в той стране, где есть ты, я отправлюсь далеко...очень далеко, вершить свой путь в печали вечной скорби и утраты. Но я знаю, что ты придёшь. Ты ведь всегда будешь рядом со мною, мы пройдём вместе через все пути, что нам уготовила судьба и тогда...       О, как славно будет тогда! Мы станем великими, известными и свободными. Мы будем бороться за светлое будущее. Благословение небес с нами!       Я буду ждать тебя в "Кабаньей голове" до следующей полуночи. Решай, мой милый, решай! Я сама не могу передать это письмо, но Алекто...славная девушка! - согласилась мне помочь, видишь, я же говорю - свет указывает нам верно!       С любовью, А.Розье -Ты не мог влюбиться в кого-то более нормального? - поинтересовался Рудольфус, отбрасывая письмо на столик и даже не пытаясь скрыть в голосе своё пренебрежение. - Не знаю, влюбился бы в ту же Нарциссу - младшую из Блэков, она хоть и вся в моде и новинках приворотных зелий, но предсказуемая зато. -Я иду! - решил Рабастан, тряхнув волосами и волчком завертелся по комнате, зачем-то выдвигая и задвигая обратно какие-то многочисленные скрипящие ящики. -Куда? в "Кабанью голову"? - не поверил Рудольфус. -Куда угодно! - глаза Лейстренджа блестели фанатичным огнём. - Я пойду куда угодно, следом за нею. -"Кабанья голова" без пяти минут воровской притон, - фыркнул брат мрачно, - там торговля из-под полы, сбор всякой дряни и...ты представляешь, если тебя там увидят и узнают? -Плевать! - выдохнул Рабастан, запахивая мантию плотнее. -Я иду с тобой! без возражений, - выпалил Рудольфус. - Похоже на ловушку. К вам с Алирой я лезть не стану, но одного не отпущу! ***       В Алире Розье действительно что-то изменилось. Несколько дней назад она была ещё запуганной и растерянной, отрешённой, пытающейся спрятаться от всего и всех. Неделю назад - хрупкой и слабой, готовый покориться судьбе, похоронить свою чувство навсегда.       Теперь от её хрупкости, казалось, не осталось следа. Лицо побледнело - черты лица заострились, изгнали нежную мягкость линий. Движения стали более порывистые, нервные, при этом на губах Алиры поселилась какая-то мечтательная полуулыбка, которая в сочетании со ставшим тяжёлым её взглядом, превратилась в зловещее предзнаменование.       Она нелепо выглядела теперь в номере "Кабаньей головы". Её мантия представляла собою бархатную ткань, расшитую серебряными узорами - дорогая, знаковая вещь. На шее блестели какие-то нити серебра, державшие тёмно-красные капельки-рубины. Даже поза девушки теперь была иной - более свободной. -А ты уверена, что он придёт? - с сомнением листая "Вестник моды" спросила Алекто Кэрроу, сидя на краешке скрипучей деревянной кровати Алиры. -Уверена ли я? - Розье обернулась к своей союзнице и рассмеялась - звонко и весело, - конечно же уверена!       Алекто захлопнула журнал и с завистью вздохнула: -Мне бы так!       Алира с лёгкостью поднялась с обшарпанного колченогого стула и, кружась по комнате, оказалась подле своей новой боевой подруги, схватила её за тонкую ладонь и повлекла за собою, в танец.       Кэрроу смеялась, отпиралась - танцевать она не любила, а вернее сказать - была слишком неловка для танца. В сравнении же с боле высокой и изящной в движении Алирой и вовсе проигрывала, но сейчас Розье ничего не хотела слушать и погружала Кэрроу в свой мирок осколочно-грядущего счастья.       Они кружились, стараясь не налетать на старые рассыхающиеся стулья, стол и кровать - это всё, из чего состояла обстановка маленького номера "Кабаньей головы", при этом отчаянно веселье пьянило обеих, превращая убогое помещение в роскошную залу, где уже славили побеждающих, без сомнения, побеждающих в войне за светлое будущее магов. -Ах, как славно мы будем жить! - снова засмеялась Алира и упала вдруг в кровать, счастливая и опьянённая будущим, так ясно вырисовывающимся перед нею.       Алекто, оставшись без поддержки, нелепо закружилась и едва не упала, с трудом удержавшись за спинку стула. -Ах, как славно...- прошептала Розье, вытягивая руку вверх, словно бы пытаясь коснуться чего-то, видимого только ей. - А Белле ты письмо отнесла?       Алекто кивнула, хотя Розье даже не могла её видеть, но девушка словно бы почувствовала отчет, а может быть и не нуждалась в нём. -Ах, как славно...- словно бы запечатывала Алира словами своё счастливое будущее, как будто бы от сочетания слов это будущее крепло, надежно удерживаясь в призрачном мире Розье. - Алекто, будь доброй, а? -Чего тебе? - фыркнула волшебница, которая была далека от призрачных образов, но неуловимым образом получила то состояние, что захватило Алиру - безграничное счастье перед уже предопределённым счастьем. -Принеси мне...- Алира облизнула губы, словно бы обдумывая ответ, - принеси мне имбирного эля, а? Ну, пожалуйста?       Кэрроу с нарочито недовольным видом поплелась к двери. Ей никогда не хватило бы ума, чтобы понять, что Алира только что выпроводила свою боевую подругу исключительно для того, чтобы успеть написать записку для владельца "Кабаньей головы" - Аберфорта. Розье знала, что Аберфорт не то брат, не то ещё какой-то родственник Альбуса Дамблдора - нового директора Хогвартса, известный своим великолепным магическим мастерством и неприятием Волан-де-Морта. Сейчас это был единственный шанс.       Неровно, дрожа и душою и телом, Алира написала на клочке пергамента: "Волан-де-Морт планирует нападение на семейство Макмилланов...они отказались присоединиться к нему. Спасите их!"       Алира судорожно свернула записку в четыре раза, намереваясь передать её при удобном случае трактирщику, но...тут же раздумала и щелчком заклинания спалила клочок пергамента, чтобы не передумать вновь. К чему ей сопротивляться и драться за что-то? К чему, если она может получить всё, что захочет? Стать в глазах магического общества героиней, сподвижницей великой силы, что так милостиво снизошла до неё, запуганной и робкой в своих мечтах?       К чему? Выбор сделан.