Забытое имя

-Алира…- змеиное шипение ввергает в дрожь, этот голос, проклятый голос, будто бы давит, доносится со всех сторон, топит в чёрной воде — густой и ледяной. Вода эта, кажется, разливается по её телу вместе со звуками этого голоса. Глаза, вернее даже провалы огненной бездны — с вертикальными зрачками совсем близко к её собственным. Дрожит слабое существо под взглядом другого. -Ты подвела меня! — в отзвуках, давящих отзвуках Его голоса слышится почти веселье. Безумное веселье, а вот коленопреклонной девушке перед Ним совсем не до смеха, ей вообще кажется, что веселье навсегда оставило её, а сама жизнь проносится кровавой мутью в мысленном взоре.       У Алиры провал! Позор для человека, что не умеет проигрывать. И явное наказание для того, кто подводит своего господина.       Тёмный Лорд вызвал Алиру Розье в своё логово четыре часа назад, но заставил ожидать приёма, позволил метаться ей по коридорам в ожидании наказания. Ломая руки, до безумия сжимая ладони в кулаки, цепляясь за какие-то попытки рассудка держаться, Алира умирала ожиданием. Тёмный Лорд знал, что пытка неизвестностью, пытка подкрадывающейся жутью, ощущаемой, но так и не наступающей — не менее страшное оружие, чем заклинания.       В какие-то моменты просветления Алира уже чуть ли не молилась, чтобы её уже наказали, швырнули в неё Круциатусом и отпустили, оставили. Океан боли, бездна боли и сумасшествие, разрыв собственных чувств и долгожданная свобода. Из осколков можно подняться! Да, да, да! Можно подняться из осколком, можно найти себя в зеркальных отблесках, в ласке и нежности ближних, но когда боль точно ждёт впереди и никак не наступает, не приходит, но ходит кругами — это жестокая мука! -Ты подвела меня, — повторяет Тёмный Лорд. Алире хочется сжаться в тёмном уголке и не помнить больше никогда этого голоса, этого вкрадчивого шёпота, ледяного смеха, который эхом звучит в её собственной голове. -Мой Лорд, — выдыхает Алира и понимает, что не может выдавить и слова. Всё закончилось — и слова, и, будто бы жизнь.       Взмах палочкой, обжигающий, будто бы хлыст, взмах…       И приходит освобождение! Долгожданная боль кажется уже облегчением, но только первую секунду, пока рассудок не понимает, насколько сильна эта боль, и как резко она входит в человеческое тело, разламывая и отделяя что-то внутри.       Алира изгибается дугой, Алира кричит, визжит и воет, слёзы не оставляют её и переходят от рыданий к настоящей истерике. Боль, боль…       Алире кажется, что она сгорает изнутри, что какая-то невыносимая раскалённая змея скользит внутри её тела и пожирает что-то человеческое.       Тёмный Лорд стоит спокойно над телом — изгибающимся и страдающим. Он стоит, склоняя голову набок, вглядываясь с любопытством в её страдания и не хочет пропустить даже краткого мига боли, отражающегося в глазах и на лице девушки.       Ему совсем не жаль Розье. Ему вообще уже больше никого не жаль. У него есть цель и он хочет идти к ней, и если его подводят — его отводят от цели на шаг назад, а терпеть это более невыносимо.       Он может ударить по ней ещё одним океаном боли и Алира Розье встретит свою бесславную смерть, но, к счастью (или к несчастью) Алира ему ещё нужна — у неё действительно талант в трансфигурации, а потому пытка прекращается таким же злыстовым взмахом палочки, с какого и началась.       Алира ещё изгибается, ещё кричит, задыхается в боли, не может осознать, что реально, а что только сумасшествие больного сознания.       Небрежным взмахом палочки Тёмный Лорд вызывает к себе её брата. Эван появляется через секунду, бледный с перекошенным от ужаса лицом, он ожидал за дверью и слышал крики Алиры.       И ничего не мог сделать! Осознание этого факта убивало его куда сильнее, чем осознание того, что и его могут в любой момент подвергнуть такой же пытке. -Унеси её, — бросает Тёмный Лорд, отходя с презрением от тела Алиры. Ему больше не интересна бессознательная девчонка — у него дела, а от сейчас Алиры нет толка.       Шелест одежд, шорох шагов и бешеное сердцебиение Эвана — вот и всё, что слышит Тёмный Лорд прежде. чем остаётся один. *** -Очнулась, — с облегчением выдохнул Эван, когда Алира слабо зашевелилась и открыла глаза.       Она встретила его взгляд и нахмурилась, явно пытаясь что-то вспомнить… -Лежи, — Эван набросил на сестру плед, укрывая и надеясь укрыть её этим пледом от всего грозящего и пережитого уже ужаса. — Лежи, Алира. -Эван, — слабо позвала она, протягивая руку и брат покорно сжал её ледяную маленькую руку, показывая, что он здесь и никуда не уходит. — Эван, я…       Она осеклась, видимо, вспомнив произошедшее и рука её ощутимо дрогнула в ладони Эвана. -Всё кончилось, Алира, — он пытался успокоить сестру так, как умел. А умел, признаться, плохо. Ещё в детстве это было ясно, когда Алира боялась грозы и пряталась в дубовый гардероб, а Эван, пытаясь успокоить её, будучи сам ненамного старше, объяснял, что гроза — это просто бой великанов-людоедов в небесах.       Тогда Алира стала бояться, что великан-людоед съест её. Эван же нашёлся, что едят они только магглов.       А она стала громко плакать, жалея магглов…после этого Эван решил, что лучше помолчит, пока не стало ещё хуже. -Ничего не кончилось, Эван, — она усмехнулась. Бледная с болезненным лицом она усмехалась! И это было действительно жутким зрелищем. Безумие подкрадывалось к ней, спасая от чего-то, что она уже давно поняла. -Ничего не кончится, Эван, — она попыталась улыбнуться, но вышел оскал — холодный и посеревший одновременно. -Тёмный Лорд победит, мы станем всем, мы получим то, чего у нас не было, — Эван пытался убеждать, пытался заверить её, что всё будет хорошо, но она только мрачно улыбалась. Затем тихо спросила: -Победит…не победит, это неважно! Для таких, как ты, для таких, как я — ничего не кончится, потому что уже кончилось. Понимаешь?       Он не понимал. Или понимал, но отчаянно гнал от себя это осознание, предпочитая заблуждение. -Мы лишь пешки в играх, — продолжала Алира почти безжизненно. — Я и ты. Ты и я! Мы свидетели его восхождения — он уничтожит нас, если выиграет, потому что мы свидетели его начальной слабости. Ему потребуется новая армия, увидевшая его уже великим. А если он проиграет, нам тоже конец. нам припомнят всё… -У тебя есть Рабастан, — мягко попытался вразумить Эван. — Он любит тебя. Он не позволит тебе погибнуть. У тебя есть я! -Нет, Эван, — Она села, сбрасывая плед. — Нет, Эван! У меня нет больше никого и ничего. -Я здесь просто так сижу? — обозлился он, пытаясь уложить сестру обратно. — Алира, ты слаба! -Пусти! — заверещала она и до боли вцепилась ногтями в его руки, после чего, пока Эван пытался её удержать, воспользовалась левой рукой и выхватила палочку.       Лёгкий порыв ветра оказался настолько лёгким, что Эвана отнесло в противоположный угол комнаты, а пока он пытался подняться с пола, Алира, ещё ослабленная от пережитого, умудрилась выскочить вон и трансгрессировать.       Она не хотела умирать, но понимала, что придётся. Она хотела жить, зная точно, что уже не сможет.       Тогда Алира поняла, что ей придётся уйти хотя бы с честью. ***       Рудольфус крутился перед зеркалом, пытаясь понять, как именно присоединить к своей мантии серебряную пряжку с родом Лейстренджей, чтобы было заметно и её убранство, и чтобы она не казалась вычурной.       Он старался не думать о том, что через несколько часов станет мужем Беллатрисы Блэк, которую когда-то любил, а теперь…       Нет, он готов был заботиться о ней и защищать, но понимал, что совсем не знает её. А что важнее — не хочет узнавать. -Может быть, левее? — сам с собою размышлял Рудольфус, изгоняя из своей памяти смущение Беллатрисы и чёткое осознание того, что он явился не вовремя, и застал свою невесту в не самой лучшей ситуации. -Может быть, перестанешь сомневаться и решишь уже что-нибудь? — громыхнуло ехидное зеркало и Рудольфус вздохнул, перезастёгивая пряжку правее. Нет, что-то не то!       В зеркале отразился его брат и Рудольфус кивнул отражению, приглядываясь к застёжке. -Алира пропала! — с отчаянием выкрикнул Рабастан, подходя к брату. — Пропала! -Опять? — Рудольфус не удивился. Ему вообще казалось, что он потерял способность удивляться хоть чему-нибудь. -Пропала! — Рабастан растерянно смотрел в зеркало, будто бы ожидая решение от Рудольфуса. -Наверняка она у Беллатрисы, — отмахнулся Рудольфус. — Помогает ей одеться и поплакаться о несчастной любви…или что там делают женщины? -Её нет у Беллы! Говорю же — пропала! Белла в ярости, — Рабастан едва не задыхался от терзающих его чувств. — Ты же должен был с нею поговорить, так почему… -Я поговорил, — заверил Рудольфус, пытаясь переместить застёжку к центру. — А она ненормальная, Рабастан! Живёт себе на уме, что ей нужно — понять не могу. И не хочу. Да как застегнуть эту чёртову пряжку?! -Дай сюда! — не выдержал Рабастан, грубо развернул брата к себе за плечи и ловким движением приколол пряжку так, как нужно. -А что, неплохо, — одобрил Рудольфус, оглядывая отражение в зеркале. — Не бойся ты за неё, мало ли — по службе может отлучилась! Да вообще всякое может быть, походит и вернётся. -Я её перестал узнавать, — Рабастан налил себе вина и залпом осушил бокал. — она совсем дикая и чужая. -Брось её, — Рудольфус подозвал к себе одного из домовиков и тот принялся застёгивать на мантии нашивки с гербом. — Брось её и не страдай. -Я не могу без неё. она отравила меня, — Рабастан мрачно оглядывал серебряную мантию Рудольфуса и пытался понять, как дошёл до такой жизни. Понимание не приходило, а вот раздражение — да. -Тогда — страдай! — Рудольфус отозвал домовика и оглядел себя вновь, крутясь перед зеркалом. — Ну как? -Роскошно, — одобрил брат. — Твоей невесте очень повезло… -С моей семьёй, — встретил его прямой взгляд Рудольфус. — С мужем и его братом.       Рабастан поспешно сбежал в бокал с вином, и сделал вид, что не понимает намёков… *** -Алира обещала прийти! — Беллатриса пыталась усидеть на месте перед зеркалом, но выходило плохо. Нарцисса пыталась накрасить сестру в то время, пока Алекто Кэролл занималась её причёской. -Придёт. — легкомысленно отозвалась Алекто, накручивая заклинанием пряди волос невесты. — Ой, какая ты красивая!       Нарцисса улыбнулась сестре, гордая её красотой, гордая её праздником. На сердце же у Беллатрисы скребли драконы, тревога звенела в ней натянутой струной. Она поверить не могла, что в день свадьбы дорогой подруги не будет рядом! Немыслимо! Как же она…без Алиры! -Твоему мужу повезло. — ворковала Нарцисса, показывая на себе, как следует улыбнуться для ровного нанесения помады. -Ага, — саркастично кинула Беллатриса и отказалась от пояснений. -Может быть, её Лорд куда-то отослал! — предположила Алекто. -ну-ка, Белла, взгляни…       Беллатриса мельком скользнула по зеркальной глади, и кивнула, даже особенно не думая над результатом. Ей было не до того. Алира явно что-то творила, во что-то влезла и Белла не могла найти покой. -Сегодня ты станешь Лейстрендж! — Нарцисса суетилась, стремясь угодить сестре. С того дня, как Андромеда предала их дом и бежала с грязнокровкой, Нарцисса пыталась быть лучше, пыталась жить за двоих, она была очень привязана к Андромеде. А вот Беллатриса даже не могла по ней скучать, понимая, что та сама сделала свой выбор. Да и близости со старшей сестрой у неё никогда не было — в детстве та с ней часто сидела. учила читать, но потом появилась Алира — более близкая и понятная.       А теперь нет их обеих. Боже, кто ещё уйдёт из её жизни? Юной, жаждущей любви жизни?       Беллатриса в бессилии закрыла глаза, пытаясь усмирить тревогу…