мальчики не плачут.

веня любил дождь. он казался ему актом очищения. ливень смывал с их прогнившего маленького городка всю грязь и пошлость, но стоило ему закончиться, как слой несправедливости, похоти и жестокости снова нарастал на этих узких улочках с той же скоростью, что и маслята в лесу неподалеку. впрочем, в последние две недели дождь его не радовал. в эти две недели, прошедшие с того момента, как веню избили в семнадцатый раз за полтора года. в тот день он домой не пришел - приполз. ввалился в квартиру и оставил на обоях красный отпечаток своей ладони. иронично, особенно после "будь осторожен" от его матери тем утром. честно сказать, в тот день сложно было сказать, кто пострадал больше - избитый подросток или его мать. веню лихорадило всю ночь и утром он не раз склонялся над унитазом, а его мать в три часа ночи пила валерьянку, заходясь в мелкой истеричной дрожи и отстирывая кровь с шарфа. в 4:23 утра она рыдала в объятиях отца, который ходил по спальне и в красках расписывал, как разукрасит морду этого дениса. веня не спал, а лежал в своей кровати за стенкой и прекрасно все слышал. настолько же прекрасно, насколько знал, что отец его денису ничего не сделает. не такой породы человек - не приемлет насилие с любой стороны. да и не воздействовали на дениса любые разговоры, выговоры, санкции и детские комнаты милиции - это ему было до лампочки. вене оставалось лишь промывать новые раны на теле перекисью и утешать себя мыслью, что когда-нибудь денис сядет и ему воздастся в десятикратном размере. за эти две недели потеплело, и снега с того дня веня больше не видел. вот и сегодня за окном было сыро, а по подоконнику стучали капли дождя, прочерчивая размытые полоски на стеклопакете. веня закрылся в ванной. в четырнадцатый раз за эти две недели. в четырнадцатый раз спустя семь минут в дверь раздался нетерпеливый стук и голос матери, заглушенный фанерной дверью, произнес: -веня, выходи! все в порядке? веня молчал, сидя на холодном кафельном полу и подтянув худые колени к груди. спиной он прижимался к работающей стиральной машинке, ощущая ее дрожь сквозь ткань футболки. -веня! - снова раздалось нетерпеливое снаружи, - мы с отцом волнуемся! что ты там делаешь? -мам, пап, - подал голос парень, уставившись в одну точку, - простите, я странный. уходите. я хочу побыть один. женская рука замерла в паре миллиметров от двери. вздохнув, женщина поняла, что не добьётся от сына ничего, и лишь удалилась на кухню, хотя внутренности завязывались в узел от какого-то беспокойства. за эти две недели поведение вени значительно поменялось, и она не знала, почему. как-то на неделе она заглянула в блокнот сына с рисунками, пытаясь найти ответ, но это все лишь усложнило - женщина увидела шесть-семь рисунков одного и того же человека. острый профиль, нахмуренные брови, горбинка на носу, скрытая пластырем, выделяющиеся скулы, спутанные кудрявые волосы - не нужно было напрягать мозги, чтобы понять, кого веня изображал изо дня в день. рисовал он великолепно, и лица на бумаге всегда были как две капли воды похожи на исходные. только понять, почему сын с остервенением рисует того, кто практикует на нем приемы единоборств, с которыми он познакомился благодаря старшему брату, было трудно. если быть точнее - невозможно. веня и сам не понимал, что с ним происходит. все началось внезапно - когда веня пришел в школу после избиения, постоянно ловя на себе жалостливые и насмешливые взгляды, и зашел в класс ровно в тот момент, когда денис из него вышел. парень, естественно, не преминул возможностью задеть одноклассника и толкнул его плечом, впечатывая в дверной косяк. веня чуть не заскулил от боли, но вовремя сдержался, проходя дальше. его взгляд привычно проскользил по всему классу, и в какой-то момент выловили из моря ненужной зрительной информации знакомый предмет. а именно взгляд зацепился за лист бумаги, лежащий поверх раскрытого учебника дениса на его парте. веня подошел поближе, не веря своим глазам. лист был помятым, рваным на краях, но суть он уловил. карандашные линии на нем выливались в единую картину - девушку, сидящую под цветущей вишней. веня смотрел на собственный рисунок, который денис не так давно вырвал у него из скетчбука. пока он осознавал происходящее, чья-то рука резко захлопнула учебник с характерным звуком. -чего уставился? - услышал он грубый голос дениса и уставился на него отупевшим взглядом. -зачем? - спросил веня, смотря не на одноклассника, а как бы сквозь него, как будто был нетрезв. -вон пошел, - вновь сгрубил денис, убирая учебник в рюкзак, - если еще раз увижу тебя у своей парты, каждый позвонок пересчитаю. понял? -вполне, - отозвался веня, разворачиваясь на пятках. второго приглашения ему не требовалось. денис был достаточно понятен и однозначен в своих предупреждениях, не имевших возможности иной трактовки. с тех пор все покатилось к чертям. вполне закономерный вопрос "что мой рисунок делает у него?" вылился в "он правда хранит его?", и веня не понимал, каким боком это произошло. в какой-то момент он попытался отвлечься от тревожных мыслей, открыв блокнот и начав бездумно водить карандашом по бумаге. а когда очнулся от некоего транса, с злостью на самого себя уставился на рисунок. с листа на него смотрел насмешливый взгляд дениса. -в пизду, блять, - выругался веня, с остервенением вырывая набросок из блокнота, сминая его и выкидывая в открытое окно. впрочем, в следующий раз, когда он нарисовал дениса, он не был так поспешен в своих решениях, а потому вырванный лист был аккуратно вклеен обратно. так и повелось. первое время веня не понимал, с какой такой стати денис стал занимать так много места в его, вениной, жизни. точнее, догадывался, но гнал эту мысль из своей головы ссаными тапками. и когда проснулся посреди ночи ото сна, в котором запускал руку в кудрявые пшеничные волосы (они обязательно должны быть мягкими), зажимая собственный рот рукой, опасаясь немого крика, уверял себя, что это он просто кукухой поехал. и даже когда этот сон повторился в следующую ночь и после - тоже. и вот сейчас парень сидит на холодном полу в своей ванне и боится признаться самому себе. признаться в абсолютно нелогичном и нерациональном. в том, что не должно было случиться при любом раскладе, но случилось. веня глубоко вдохнул, уставившись на пачку стирального порошка под раковиной. веня в дениса влюбился. влюбился в парня, который глумился над ним, оставлял отметки своих кулаков на его боках, втаптывал в грязь и тушил спички о запястья. в дениса влюбился он - жалкий неудачник веня, который способен лишь замалчивать боль и обиды, к тому же и парень. не сказать, что веня был гомофобом и был нетерпим к однополой любви, но фраза "парень любит парня", особенно когда напрямую относилась к нему, вызывала где-то в районе живота некий дискомфорт. а возможно, это просто синяк после встречи с ботинком дениса ныл. какой-то один день в цирке, настолько получалось все нелепо и комично. как говорится, это было бы смешно, если бы не было так грустно, потому что впавшему от такого поворота дел в ступор вене было не до смеха. сложно смеяться, когда хочешь заткнуть дениса отнюдь не кулаком. все это настолько трудно, настолько трудно любить своего хулигана, что веня с каждым днем все больше и больше хочет вздернуться. алена швец в плейлисте постепенно начала сменяться найтивыход и пирокинезисом, и веня понял, что его нервная система катится в тартарары. -и что дальше? - спросил он сам у себя, - ну произнес я эту фразу, а дальше-то что с этим делать? он все еще смотрел на пачку "доси" так, будто в ней заключались ответы на все вопросы, роем мух сейчас вившиеся в голове у вени. -мудак конченный, - сказал сам себе парень, вставая с пола и закатывая глаза, - тоже мне, пиздострадалец нашелся. он щелкнул замком в ванне и вышел, прекрасно зная, что его мать сейчас спокойно выдохнула и перекрестилась, удостоверившись, что сын там не вскрылся и таблеток не наглотался. подросток закрыл дверь в своей комнате и рухнул на кровать. завтра нужно было в школу, завтра нужно было снова встречаться с денисом, вызвавшим в нем уже некоторые иные чувства помимо страха и ненависти. угораздило же его, блять. следующим утром веня почему-то полностью наплевал на школьный дресс-код и вышел пить кофе в радужном свитере, натянутом поверх рубашки. мать удивленно изогнула бровь и даже рот приоткрыла. веня как ни в чем не бывало открыл холодильник и достал из него сливки с таким видом, будто это сейчас не он разрядился как последний павлин. утро прошло спокойно и без происшествий - и это уже радовало. веня радовался, когда спокойно вышел из дома, когда по традиции слушал последний альбом пошлой молли по дороге в школу, даже когда вновь зашел в здание образовательного учреждения. и даже когда поймал возмущенный взгляд завуча, которая увидела его в подобном прикиде. впрочем, его хорошее настроение быстро улетучилось, когда на большой перемене в школе объявился денис, прогулявший первые три урока. веня с напускным равнодушием не обращал никакого внимания на кудрявого и его друзей, все время находя себе какое-то занятие. удивительно, как это раньше он не замечал, сколько всего интересного и занимательного можно найти в течение учебного дня? однако взаимодействовать с денисом все же пришлось. веня вышел из класса в рекреацию с намерением дойти до школьной библиотеки и сдать книги, которые брал в ней еще в дремучие года средней школы. на одном из подоконников сидели денис с никитой, и вслед веня услышал едкое замечание друга предмета его обожания: -ботан! мягко сказать, веню перекосоебило. но он, надо отдать ему должное, взял себя в руки и даже ступил шаг, пока не услышал голос дениса. тот, затянувшись никотином и выдохнув дым в приоткрытое окно, добавил, не смотря на аутсайдера: -пидор. послышался грохот, и денису пришлось повернуться. книги, до этого бывшие у вени в руках, были рассыпаны прямо по вздувшемуся линолеуму еще советских времен. -руки кривые? - вновь безразлично прокомментировал денис, и хотел уже обратно повернуться к никите, потеряв интерес к вене, но не тут-то было. веня повернулся на пятках, в два шага преодолел расстояние до одноклассника и налетел на него с кулаками. -заткнись, блять, - зашипел тихий и забитый веня, вышибая из рук парня сигарету, - блять, как же ты меня заебал. в первую секунду денис охуел. в его голове произошел некий диссонанс, когда он попытался осознать, что тот, кого он уже несколько лет мешал с говном самыми изощренными способами, пытается прописать ему по лицу. мыслительный процесс занял чуть больше секунды, и по истечению третьей веня уже не чувствовал земли под ногами. -ты, блять, берега перепутал? - зашипел денис в ярости, хватая веню за грудки и поднимая вверх. недостаточно, чтобы тот начал испытывать недостаток в кислороде, но вполне для того, чтобы парень вцепился в его предплечье, сминая под пальцами ткань толстовки. денис боковым зрением заметил, что взоры всех находящихся в рекреации направлены на них. несколько людей даже из кабинетов вышли, чтобы посмотреть на этот бесплатный театр юного зрителя. лишние свидетели ему были не нужны, а потому он сгреб веню в охапку и потащил прочь отсюда. впрочем, недалеко - дверь мужского туалета находилась за поворотом. веня влетел в санитарную комнату так же быстро, как и денис в его сердце. он едва успел потереть ушибленное место, на котором уже собиралась стремительно образоваться шишка, как кудрявый захлопнул дверь и снова поднял его, стремясь всю душу вытрясти из этого зарвавшегося неудачника. -я тебя спрашиваю, тебе давно ебало не чистили? как, мне повторить? денис был зол. нет, не так. денис был в ярости. белесая (или кровавая?) пелена бешенства застлала его глаза, и он готов был искупать одноклассника в каждом унитазе прежде, чем выбьет ему зубы о фарфоровый полукруг раковины. и он уже был готов претворить эти планы в жизнь, как увидел нечто, что повергло его в еще больший шок, чем попытка вени дать ему отпор. парень плакал. веня смотрел широко открытыми синими глазами на дениса сверху вниз, ощущал сквозь ткань пидорского свитера, как колется застывшая штукатурка, а по его щекам текли крупные и прозрачные слезы. -какого хуя?.. - на выдохе произнёс денис, явно не ожидая такого развития событий. и тут веня, дабы добить кудрявого, решается сделать то, за что стопроцентно поплатится позже. -такого, блять, - произносит он сквозь судорожное дыхание, даже не думая успокаиваться, - люблю я тебя, долбоящера кусок. даже когда ты мной гвозди заколачивал, любил. даже когда раз за разом рушил мою жизнь, как карточный домик, любил. даже когда ненавидел, любил. слова возымели должный эффект, потому что брови дениса поползли вверх и он даже головой тряхнул, откидывая отросшие кудри со лба. веня знал, что это ненадолго, и скоро его за такую откровенность ждет расплата. он выдыхает, понимая, какую дичь только что сотворил и что живым он из этого туалета не выйдет, и закрыл глаза. -бей. ты же знаешь, что я не буду сопротивляться. парень ослабил хватку, и безвольно свесил руки вдоль своего худого тела. с закрытыми глазами он ждал болезненной встречи своего затылка и стены, к которой его прижимали последние три минуты. и тем неожиданней оказалось то, что произошло далее. вместо удара последовало нечто другое. в какую-то секунду веня даже не поверил в реальность происходящего. денис рывком приблизился к парню и впился своими губами в его. первые две секунды смятения и смущения проходят, и веня наконец осознает, что от момента нужно брать все, что он дает, а потому отвечает на поцелуй. денис не целует - кусает, так же агрессивно, как и делает все остальное. кудрявый приближается все больше и больше и наконец прижимает своим туловищем парня напротив к стене, перемещая руки немного ниже. почувствовав свободу, у вени срывает крышу. "не контролируй себя" в голове не помогает, и он обхватывает лицо одноклассника, пытаясь вложить в это безумие все, что чувствовал на протяжении этих лет. в голове промелькает мысль, что вахтерша на посту наверняка домашним супом подавилась, наблюдая через запись видеокамеры это дешевое гей-порно, еше и крестится небось. два парня с играющими гормонами своими бесстыдствами довели старушку до инфаркта. смешно. зайди кто-нибудь сейчас поссать - вылетит отсюда быстрее, чем веня посмотрит на него опьяневшими от сумасшествия глазами. возможно, будет завидовать, потому что у него с девушками такой страсти нет, как между ними. воздух заканчивается, и парни отрываются друг от друга. флюиды, витающие в воздухе до недавнего времени, улетучиваются, и веня озадаченно спрашивает: -и что дальше? -заткнись, блять, и ничего не говори, - рычит денис в ответ, о б н и м а я парня. в объятиях дениса веня впервые за последние шестнадцать лет своей жизни чувствует себя защищенным. защищенным. в объятиях дениса. опять какая-то постирония получается. -ты чего? - спрашивает денис, когда слеза вновь срывается с ресниц вени и оставляет за собой влажную дорожку. -ничего, - быстро отвечает он, спешно утирая слезы, глупо улыбаясь, и вновь повторяет, - ничего. ему незачем больше плакать, ведь мальчики не плачут, правда?