i'm a darling (strong heart, soft touch)

Он бежит, пока идет дождь. На его губах все равно остается улыбка, широкая, яркая. И никто характером сравниться с ним не сможет. Ничто не сломает его. Он борется с проблемами, кои сама жизнь ему подбрасывает, с улыбкой на лице. Чонгук отрывает глаза от своего ноутбука, переставая печатать в тот момент, когда взгляд цепляется за мальчика, бегущего в цветочный магазинчик. Он такой яркий, Чонгук может физически почувствовать тепло, исходящее от него, лишь взглянув на широкую улыбку. Он наблюдает, как мальчик раздраженно открывает дверь, обворожительно морщась и… Чонгук глубоко вздыхает, проводя рукой по лицу в успокаивающем жесте. Он поднимает свою чашку кофе, делает глоток и в следующую секунду пытается понять, когда его напиток успел настолько остыть. Взглянув на часы, Чон вдруг осознал, что с того момента, как он решил посидеть в кафе, прошло уже очень много времени. Ну что ж. Тем не менее, он встает, идет к стойке и просит еще одну чашку кофе, а после возвращается к своему местечку у окна, где он сможет продолжать наблюдать. Продолжать наблюдать за тем, как мальчик перебирает цветы, выставленные снаружи. Это началось одним осенним днем, когда Чонгук печатал на своем ноутбуке очень быстро, очень яростно и очень воодушевленно. Достаточно было раз взглянуть в окно, одной секунды для Чонгука и он ошеломлен. Из-за мальчика, — с такими растрепанными волосами, держащим три или четыре типа букетов в руках, — перехватило дыхание. Или, скорее, это отвлекло его от написания важнейшей сцены в его второй новелле. Великолепно. Но. Чонгук наблюдает, как мальчик борется с дверью, букетом и ветром, который, очевидно, пытается сдуть все его цветы… Чонгук наблюдает, как мальчик вздыхает с облегчением, когда дверь наконец-то открывается. И Чонгук видит то, как ярко он улыбается, встречая человека, открывшего дверь и Чон так же видит, как тот исчезает из его поля зрения внутри магазинчика. Мальчик так отвлекает. Он слишком красочный. Рубашка слишком цветочная, брюки слишком кремовые, волосы слишком светлые, улыбка слишком счастливая. Мальчик как воплощение счастья. К Чонгуку это никогда не будет относиться. Эта история о том, как в его новелле появился ещё один персонаж. Счастливый мальчик. * Он всегда окружен людьми. Улыбается им, обнимает их, касается их. Настолько близко знаком со всеми. Он в центре внимания. Он главный герой книги, написанной не о нем. Его энергия притягивает людей и заставляет их остаться. Его любят и завидуют одновременно. Возможно, из-за этого он пал первым. Есть кое-что постоянное в жизни Чонгука — тишина. Он любит тишину в своих небольших апартаментах в Хондэ, где обычно бывает много шума и суеты. Чонгук любит тишину того кафе, кое он посетил однажды, находясь в Итэвоне. На холме, в пригороде Сеула, среди всего и прочего. Он любил свою спальню в Пусане, которая по сей день содержалась в чистоте на случай, если Чонгук совершит неожиданный визит, — слова его мамы, а не его, — что он делает редко. В заключение, Чонгук любит свое местечко, бывать в одиночестве, чувствовать себя незначительным цветочком в шумном городе. И именно поэтому Чонгук не может понять, почему он так заинтересован в мальчике, противоположном тому, что ему нравится; он сам противоположность личности Чонгука. Но он увлечен, Чонгук создал персонажа, похожего на него. Счастливый мальчик, когда он заходит в комнату, она наполняется светом. Мальчик, дико жестикулирующий руками во время разговора. Этот человек улыбается любому, с кем он глазами хоть раз встретится. Чонгук назвал его Минсу. Минсу. Мин — значит нежный и су — значит выдающийся. Чонгук любит свое местечко, но он также любит своих персонажей. В особенности Минсу. Яркий, милый Минсу. Чонгук всегда привязан к своим персонажам, потому что они его творения; они — его, а он — их. Хотя Минсу нет. Это не одна из его личностей, которая никогда не украшала его настоящую жизнь; ни одна из личностей не входит в состав. Минсу счастливый мальчик. Минсу не Чонгук, поэтому он вызывает привыкание. И возможно поэтому Чонгук так низко пал в эту "кроличью нору". Давая персонажу личность даже близко на свою не похожую. Другую. Минсу не задумчив, не стеснителен, он не грубый и не социопат. Он не один из тех, кто прочитав сообщение, забудет ответить. Он не носит монохромные вещи, как главный герой. Он не ломает язык, когда пытается сделать комплимент кому-то или когда он флиртует с кем-то. Минсу — все, Чонгук — ничего. И Чонгуку это нравится. Ему нравится писать о Минсу. И, наверное, поэтому было удивительно видеть Минсу, плачущим в глухом переулке, в запахе испорченной еды и в мусоре, окружающим его, в то время, как сам он рыдает так сильно, что все тело трясет, а голос срывается. Чонгук замирает, останавливаясь. Единственная причина, по которой он зашел в этот переулок, спокойно проходя мимо — это болезненные звуки, такие, будто убивают животное. Никого не убивают. Но возможно кое-кто все же был убит. Минсу вопит громче, слезы продолжают скатываться по его щекам. И пусть он закрыл лицо руками — это не останавливает слезы. Лицо покраснело, а на шее ярко выражены вены. Возникает ощущение, будто он долго сдерживал свой внутренний крик, но сейчас… Сейчас он сломался. Чонгук не видел никого таким прежде. Кроме… — Э-эй… Чонгук ругается про себя. Почему он вообще открыл свой рот? Разве он не видит, что сейчас не время? Но время для чего? Время встретить мужчину за Минсу. Время увидеть, на самом ли деле он похож на Минсу. Но то, что видит Чонгук — этот Минсу совсем не похож на того Минсу, вот и все. Минсу Чонгука никогда бы не заплакал вот так, потому что он счастливый мальчик. Он несет счастье куда угодно и где бы он ни был. Ничто не позволит ему упасть. Этот человек рыдает, будто его мир разваливается, отличается. Он хрупок; как тонкое разбитое стекло, не подлежащее ремонту. Он как последний осенний лист; пытается удержаться, несмотря на ветер, пытающийся сдуть его. Такое чувство, что он скоро исчезнет. Кажется, что он ломается сильнее. К счастью мужчина не услышал первой попытки Чонгука привлечь его внимание. Он думает над тем, чтобы сделать это ещё раз. Но он также напуган. Что, если он исчезнет? Чонгук — писатель. Он знает, что значит ломаться. Он видел разочарования и как друг. Он знает те бесчисленные последствия, которые может повлечь любое действие. Он знает. И все же… — Эй… — Чонгук пытается снова, на этот раз громче, его слова не заглушаются громким хныканьем и даже громким воплем. Минсу… Нет, Чонгук качает головой. Это не Минсу. Этот человек — человек из плоти и крови. Не воплощение счастья. Он смотрит вверх, его глаза опухшие и заплаканные, губы периодически подрагивают, когда он икает. Он смотрит на Чонгука, и Чонгук никогда не видел кого-то настолько печальным и уязвимым. Он не Минсу. Мальчик сглатывает: — Д-да? Он кусает губы и шмыгает носом, в то время как он пытается не плакать. Однако, слезы не перестают литься, а рыдание все такое же сильное. Его тело так трясет, что у Чонгука появляется огромное желание просто обнять его, прижать к себе и заботиться так же, как и о Минсу. Вместо того, чтобы вторгаться в личное пространство мальчика, Чонгук стоит там и держит дистанцию. Его губы искривились, брови нахмурились, и он продолжил наблюдать за мальчиком. — Т-тебе нужен платок? — заикнулся Чонгук, после недолгого момента тишины. Он на самом деле почти спрашивает "ты в порядке?" Но затем выбрасывает эту мысль, потому что глупо задавать такой вопрос тому, кому действительно больно. И поэтому он говорит именно то, что в первую очередь формируется в его глупой голове. Платок? Есть ли хоть один? Он начал шарить по всем карманам в поисках пакетика с салфетками, и вздохнул, когда нащупал нужное, он вспомнил, как посещал Японию на прошлой неделе, а эти салфетки рекламировали люди на улицах. Мальчик продолжает рыдать, но несколько раз кивает, икает и пытается сказать «да», но он, на самом деле, никогда не справляется с тем, насколько сильно он плачет. Таким образом, Чонгук делает один шаг, затем еще и еще, пока не подойдет достаточно близко, чтобы присесть и дать мальчику салфетку. — Вот, — Чонгук сказал достаточно мягко, полушепотом. — С… сп… спасибо, — шепчет мальчик в ответ, беря салфетку и прижимая жесткую ткань к векам, сразу же делая ее влажной. — Без… проблем… — пробормотал Чонгук, беспокойно вырисовывая его черты. Мальчик продолжает тереть лицо салфеткой до тех пор, пока она не разорвется на концах, а кусочки не начинают прилипать к его влажным щекам. Чонгук протягивает руку, чтобы убрать кусочек на кончике носа мальчика, но затем видит широкие распахнутые глаза, и его рука останавливается всего в нескольких дюймах от лица мальчика. Чонгук сглатывает и убирает руку, на его щеках появляется легкий румянец. — …Прости. Мальчик икает, кривя губы: — Я… все хорошо… хорошо. Он поднимает тонкую руку ладонью вверх перед Чонгуком. Чонгук смотрит на него, и мальчик начинает говорить: — Е..ещё платочек, по..пожалуйста? Ох. Чонгук отдал ему всю упаковку с салфетками, наблюдая за тем, как мальчик начал вытирать слезы, Чон поморщился от того, насколько жестко это выглядит. Громкий и глубокий вздох. Словно сердце отбивает ритм снова. Словно душа возвратилась из мертвых. Как эмоции закрытые и скрытые от глаз чужих. Еще один вдох, выдох. Чонгук смотрит на него, тихонько, вот так. Чтобы… поддержать… или для чего-то ещё. Чонгук не знал, почему он здесь. И единственная вещь, которой он не мог позволить случиться — это оставить кого-то одного в таком состоянии в темном переулке, плачущим навзрыд без какой-либо опоры. И наконец, Чонгук здесь. Мальчик знает, что он может поговорить с ним, что есть тот, у кого можно попросить помощи. Если он нуждается в ком-то. Чонгук отмахивается от этой мысли, надеясь, что, нет, не нужен, потому что Чонгук любит свой мирок, эту тишину, а это — это чувство, эта ситуация, все, что бы ни происходило, далеко от того мира, который процветает в повседневной жизни Чонгука день ото дня. — Аджосси. Чонгук моргнул: — Ах, что? — Аджосси? — повторил мальчик, надув губки. Он выглядел, будто собирался расплакаться снова, и Чонгук смягчился в лице и голосе. Спокойнее, Чонгук. Утешь его, сказал он себе. — Спасибо, — сказал мальчик. Чонгук ожидал увидеть улыбку; ту самую, квадратную и яркую, ту, которую Чонгук когда-то видел через окно того кафе. Вместо этого, он смотрит вниз, перебирая оставшиеся салфетки. Мальчик не выглядит таким же ярким, как и в тот ветреный день, когда он беспокоился о трех или четырех букетах в его руках, казалось, что лишь над его головой возвышалось солнце. Он выглядит таким грустным. Таким угнетенным. Настолько… другим. Это полностью выбивает Чонгука. Как будто его мир перевернулся с ног на голову. Он наблюдал за этим человеком в течение нескольких недель, даже создал персонажа. Этот мальчик вдохновил его и вот он, прямо перед Чонгуком. Но он ни капли не похож на того счастливого мальчика, коего он видел однажды в солнечный день. Это беспокоит его. Минсу Чонгука и этот Минсу совершенно разные. И еще… Чонгук отказывается уходить. Отказывается просто встать, уйти и оставить мальчика, таким до сих пор грустным, будто только это он априори может делать сейчас. Будто печаль это он, а он — печаль. Он должен быть счастливым. Это бессмысленно. Что же, Чонгук выпаливает: — Что случилось? Мальчик быстро взглянул на него. Его губы начали трястись и глаза наполнились влагой. Чонгук никогда еще не видел кого-то, кто плакал бы одновременно настолько красиво и настолько отталкивающе. Это сбивает с толку. — Н.. Ни.. Ничего. Совсем, — он плачет снова, пытаясь закрыть лицо руками, будто это сможет хоть как-нибудь остановить слезы. Но не выходит. И в эту секунду Чонгук чувствует себя самым настоящим гребаным мудаком, заставившим плакать мальчика снова. Твою мать. — Эй, — начал Чонгук. Отбросив предосторожности, он взял в свои руки запястья мальчика. — Эй, эй. Не плачь. Прости. Я не хотел спрашивать так. Если ты не хочешь отвечать, ты не должен. Ты вообще не обязан делать что-либо. Пожалуйста, перестань плакать, — Чонгук похоже несет явный бред, фантастика. Он благодарен тому, что они сейчас в этом темном отвратительном переулке, не в парке или любом другом общественном месте, потому что Чонгук может себе представить все эти фотографии и слухи, преследующие их — его — если он будет рядом с невинным плачущим мальчиком. Даже если это не его вина. Чонгук вздохнул. Твою мать. — Это.. Это не.. твоя вина, — хнычет мальчик, прикусив нижнюю губу, когда, наконец, смягчается и позволяет Чонгуку отвести костяшки пальцев от глаз. Они снова красные, более опухшие, чем раньше, и Чонгук не может не вытереть слезы, падающие с глаз мальчика, мягко касаясь, осторожно. — Прости, — тем не менее Чонгук просит прощения снова. — Не плачь. И никогда не три свои глаза во время плача, — Чонгук позволил своим губам искривиться, когда мальчик икнул, наклонил голову, громко шмыгнул носом. — Если ты будешь постоянно тереть глаза во время плача, они станут только более распухшими. И это сложно скрыть и еще труднее притвориться, что ты и вовсе никогда не плакал. — Ох, — сказал мальчик. — Хм, — промычал Чонгук. — Эм, — начал другой, шмыгнув, продолжил. — Почему ты здесь, аджосси? — Пожалуйста, — Чонгук вздыхает, в его голосе отчетливо слышится раздражение. Он отпускает запястья другого, затем поправляет круглые очки на лице. — Я не настолько в возрасте. Зови меня Чонгуком или как-то еще. Не аджосси. — Оххорошо, — мужчина слегка кивает, глядя на Чонгука, не веря, что ему всего двадцать семь. Это из-за бороды? И этот его взгляд, когда он сосредоточен на написании? Его пренебрежение к бритью последние два месяца? Это оно? — Тогда зови меня Тэхеном. Тэхен. — Хорошо, Тэхен-ши, — улыбнулся Чонгук. Что не так? Он хотел спросить, но не смеет больше. Вместо этого он говорит. — Ты в порядке сейчас? Тэхен громко глотает и моргает, длинные ресницы слипаются, почти завораживает. Чонгук ждет. Кажется время во всем мире остановилось. Только на этот миг. — Я думаю… — начал Тэхен, сделав паузу, вздохнул, затем он посмотрел вниз и продолжил. — Я думаю, я в порядке. Все хорошо. Спасибо, Чонгук-ши. Чонгук так сильно хочет выговориться, но кто он, чтобы задавать несколько личные вопросы. Он не его собственный персонаж в своем собственном романе, и это не Минсу. Между ними есть четкое различие, но иногда оно размывается — оно размывается в голове Чонгука, а его мозг кружится от сюжетов и сценариев и — Они настоящие. — Нет проблем, Тэхен-ши, — Чонгук улыбается, затем поднимается и мягко треплет волосы Тэхена. Этот нежный жест Чонгук сделал лишь по привычке. Его редактор также моложе, и когда Чонгук оказывается в присутствии людей, даже на год моложе его, он полностью переключается на режим хена. Это инстинкт заботы. Особенно в этой суровой жизни, где они все живут. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает Чонгук, просто чтобы убедиться. Он волнуется. Тэхен кивнул, размазывая по лицу свою квадратную улыбку и в этот момент Чонгук замер, он совсем не был готов к подобной благодати. — Я уверен, я в порядке сейчас, аджосси, — передразнивает Тэхен, будто не у него сейчас такие опухшие и красные глаза. Чонгук наигранно закатывает глаза прежде, чем встать. Теперь он нависает над мальчиком. Он замечает, что, должно быть, ноги Тэхена ужасно онемели от долгого сидения на корточках. Он не спрашивает. Он сделал достаточно. — В любом случае, — Чонгук проводит рукой по своим волосам. — Если ты уверен… Я не потревожу тебя больше. — Хмм, — промычал Тэхен, наклонив голову в сторону Чонгука. — Хорошо, — Чон шагнул. — Я надеюсь, скоро ты почувствуешь себя лучше, — Сказал он, улыбнувшись и нахмурившись под круглыми очками. Губы Тэхена сжались в тонкую линию. — Я тоже надеюсь. — Тогда, — Чонгук надевает свой рюкзак на плечо. — Я лучше пойду, — он смотрит на Тэхена. — А ты? Тэхен качает головой, волосы повторяют движение головы. — Еще нет. Мусор вокруг меня довольно комфортный. Чонгук приподнимает брови, парируя в дразнящем тоне: — Ты говоришь, что я мусор? На этот раз Тэхен смеется, смех искренний, от которого у него морщатся глаза, а улыбка становится широкой. Чонгук улыбается про себя. Чувство достигнутого. Он думает, что это больше похоже на это. Счастье подходит тебе лучше. Смех Тэхена превратился в хихиканье. Он, подмигнув, ответил: — Может быть. Может, нет. Чонгук ухмыльнулся: — Хм, буду иметь ввиду. Он начал ступать назад, говоря: — Тэхен, было приятно познакомиться с тобой. Я надеюсь, мы еще встретимся, но в более приятной обстановке. Тэхен улыбается ему, тихо отвечая: — Спасибо, Чонгук. Он машет ему в спину и шепчет достаточно громко, чтобы только Чонгук услышал: — Правда. Ты спас меня. Чонгук считает сегодняшний день каким-то странным. Все начинается достаточно однообразно. Продолжается практически без волнения. Вслед за обидой в вонючем переулке. И заканчивая улыбкой и облегченным сердцем. Встреча с Тэхеном позволила осознать Чонгуку, что человек, которого он видел последние несколько недель — Тэхен, который всегда улыбается и счастлив находиться со своими цветами, окружающими его — этот тот Тэхен, которого он позволит видеть другим. Чонгук видел две стороны медали. Он задается вопросом, есть ли еще. Потому что у его Минсу есть только одно лицо, один образ, одна эмоция, одно все, и, возможно, это недостаток персонажа. Нет никакого разнообразия. Чонгук, прогуливаясь по улицам Хондэ, направляясь к своему местечку, обещает себе пересмотреть характер Минсу. Больше не счастливый мальчик. Счастье в любом случае переоценено