Какой Дракон, такая и Принцесса

      Столичный Дракон думал, что если лететь, то куда получше и посытнее, где женщины красивее, мужики послушнее, а каждое слово его Хладнокровия ловится с благоговением или тщательно стенографируется, а расшифровки тут же распечатываются в трёх экземплярах. Думал и привык. Привык быстро, потому что думать так ему позволяли и ниже-, и вышестоящие, потому что получалось вести дела с максимальной отдачей на выходе при таком же давлении на входе. Давить Дракон умел и практиковал. Пока из управления не намекнули, что пора осваивать непуганые горизонты, за которыми о новых методах подчинения слыхом не слыхивали — так шпалы по старинке и клали поперёк рельсов да на досуге крутили коровам хвосты. Дракону лететь не хотелось, вернее, отвык он кому-то что-то бесплатно доказывать, дела его и так шли как нельзя успешнее. Но предложение поступило в такой форме, что отказаться он не смог. Сработал старый как мир приëм. Кто-де челядь организует на подвиги, как не он? Да где ж сыскать оратора пламеннее да лидера краеугольнее? Тут уже Дракон чешуей взыграл от довольства — эта братия лесть как мёд пьёт. Так и сослали высокородного Гада курировать проект в небольшой приморский городок, название которого Дракон услышал впервые, но тут же, дабы не засорять мозг лишней информацией, определил как среднестатистический Клопоморск. Дракону ли не знать: в подобных ночами по улицам рыщут тигры, пацаны гнусавят, долбятся, курят каннабис местных сопок и носят пузырящиеся на коленях Adidas-портки, а девицы все как одна безвкусно одеваются, продавая тела в портовых кабаках за пачку сигарет, выпивку и букетик венерических заболеваний.       Как же он ошибался! Городишко был летней дачей самого Сатаны. А название пищевого предприятия, куда отправили Дракона, больше походило на психо-гастроэнтеритический диагноз.       Секретарше, с которой перед вылетом пришлось лично уточнять детали встречи в аэропорту и бронирования гостиницы, было явно хорошо за сорок, и она считала ниже своего достоинства тратить время на низших существ, в кои и был вписан Василевский А.А. по умолчанию.       — На каком этаже хотите проживать, Андрей Артурович, не расслышала вас? — А на заднем плане фоном упорно шуршал звук трещотки на змеином тёткином хвосте.       — На самом верхнем. Люблю, знаете ли, окрестности созерцать с высоты птичьего полёта — привычнее как-то, — выкуси, ведьма!       — Третий этаж, — безапелляционно рубанула вредная баба, явно стажировавшаяся хамству, работая в местном ЖЭУ, но вдруг хохотнула, предвосхищая пришедшую на ум колкость: — Замечу: не каждое пернатое долетит своим ходом!       — А выше никак? — Интересно, её не увольняют, потому что она тёща директора или много компромата собрала?       — В домик к Карлсону вознамерились? Поверьте, там есть свой Малыш, — секретарша явно ухмылялась. Она вообще какого года выпуска?! Но то, что эта куница — змееподобная — неоспоримо.       Василевский принципиально женщин и детей не обижал — не переносил слёз, а играть любил в своей лиге. Но этот экземпляр местной флоры явно нарывался на прополку.       — Избавьте меня от плоского юмора. А другая гостиница есть в наличии? — держать себя в руках становилось всё труднее, отчего стекло сенсора на телефоне покрылось инеем.       Но секретарше, похоже, было ровно и фиолетово на драконовы гневные выплески, прорывающиеся сквозь протокольно-вежливые фразы — бывшая комсомолка упорно вела себя, как и должно, обслуживая оккупантов — сжигая землю и мосты у них под носом.       — Поверьте на слово, господину Василевскому я не стану предлагать меньше, чем лучшую в городе, — и не придерёшься же к её французскому!       Андрей Василевский долго спорить не умел, он к подчинению привык, а не к словесным баталиям с нижним звеном. Пришлось соглашаться на провинциальный люкс на «умопомрачительной» трёхэтажной высоте. Бонусом декабря шло обещание встретить из аэропорта на «Фордe», а не «Прадике» предпенсионного возраста — как будто есть разница для того, кто эти колымаги и автомобилями не считал.       Второй «пушной зверёк» караулил «за углом».       Вместо послушной, внимающей каждому слову голубоглазой блондинки Любови Никитишны, с которой ему предстояло работать вплотную почти месяц, на выданный контактный телефон ответил довольно уверенный мужской голос. Василевский при всей проницательности возраст идентифицировать не смог — понадеялся, что от силы тридцать три, исполнительный и скромный. Мужик в подчинении — это даже лучше — меньше посторонних вопросов и сладких духов.       Ждать Дракон не любил. Особенно в общественных местах наравне со всеми. Поэтому, смерив подошедшего «наконец-то» высокого взрослого мужика с серыми глазами и большим крепким ртом подозрительным взглядом, Василевский дёрнул чемодан к себе и поднялся, разминая ноги, будто просидел в зале аэропорта вечность.       — Не прошло и года…       — Утра, Андрей Артурович. Припозднился, знаю. Извините, все пробки по дороге собрал. Алексей Романов — внезапный и.о. технолога Бабич.       Дракон милостиво кивнул, решив, что принародно казнить холопа не будет.       По тону и виду мужика нельзя было сказать, что тот сожалел об опоздании или пробках, скорее, он сожалел о ситуации в целом, и не рад он был встрече с Андреем Артуровичем и скрывать этого не собирался, но добавил, явив хорошее воспитание:       — Это Вы со мной по телефону говорили.       — Это… я понял, — язвительно выдавил Андрей. — Голос у вас, однако, непростительно молодой.       — Есть такое. Но в работе, в баре и в бане это ни разу не помешало. Или у вас предубеждения? — Мужик молча отобрал у гостя чемодан и направился к выходу, не оглядываясь, поспевает ли за ним столичный денди.       Василевский, теряя протокольные «верхние позиции», поспешил следом.       Предубеждения есть однозначно, когда самец почти одного возраста, той же весовой категории, упёртости и внешности, тождественными с твоими собственными. Очень недурной внешности. Широкая рабочая спина, плечи сильные, джинсы сидят, как надо, и яйца, судя по взгляду, по полкило каждое, явно не на сдачу полученные. Таким с наскоку не поруководишь. Тут объезжать месяц придётся, прежде чем эти серые глаза будут смотреть по-другому. Дикий, но симпатичный «Крокодил» Данди местного разлива и укупорки.       Уже через пять минут Дракон пожалел о столь преждевременно лестном резюме: месяца не хватит. Когда выехали на сложную дорожную развязку аэропорта, Романова как на мине подорвало. При такой царственной благородной фамилии мужчина явно монаршей выдержкой не отличался. В крепких выражениях изъясняться не скупился — раздавал направо и налево. Получали не только нерадивые водилы, но и их ближайшие родственники. Пару раз икнулось и Дракону, хотя он был и ни при чём, значит Романов попросту выпускал пар. Машиной, к слову, Алексей управлял мастерски, и подвеску явно под мухосранские дорожные реалии адаптировал. Ехали, вернее, летели легко и мягко, а факт, что с непривычно-тревожно сжатой задницей, Василевский вряд ли захочет обнародовать.       Андрей Артурович ценил аккуратную езду и свою драгоценную персону, естественно. А тут поклали в недорогой, хоть и чистый салон, и понеслись, как будто конец света через минуту! Попривыкнув к скорости, Дракон стал осматриваться. Не прокурено, лобовуха без излюбленных провинциальных трещин, на зеркальце заднего вида болтается ароматизатор с весьма замысловатым запахом. И название интересное: «The Princess doesn't want to!».       Романов мог и не хотеть, но на Принцессу тянул на слабую двоечку, но лучше бы на кол. Поэтому так раздражал дурацкий лозунг явно китайской вонючки. Хоть голова от неё не разболелась, спасибо и на этом.       — Жена приобрела? — Василевский ткнул пальцем в феньку, начиная филигранный сбор вводных на «принцессу с яйцами». Задавать правильные вопросы он учился на специальном мозгодробительном тренинге, который прошли все уважающие себя одноглавые Драконы.       — Минус два балла! — Романов мягко вырулил на окольную дорогу, наслаждаясь, как на заднем сидении несолидно завалился на бок именитый питерский гость. Не мажорик избалованный, а закалённый в боях сытый зверь: поджарый, шея сильная, крепкая, подбородок волевой, взгляд пронзительный, стылый, цепкий… Вот же Дракон залётный! А иначе и не назовёшь. Такой привык строить и руководить с пелёнок. Только на Романове где сядешь, там и слезешь: долбоебизма в любом виде и начальственного самодурства терпеть не мог. Оттого руководство ГастроМолк’а его ценило, но не жаловало.       — Алексей, не могли бы вы предупреждать…       — Предупреждаю: поворот и ухаб! — быстро произнёс Романов. Дракона нехило занесло, а потом подбросило, мужчина вцепился в ручку двери.       — Романов! Это… надо делать заранее!       Есть контакт! Лёха задавил лыбу минут на пять, а потом поставил Би-2 для настроения.       — Вы сейчас так знакомо заорали… Ваша мама завучем в нашей школе номер два не работала?       — Не работала! Она кандидат биологических наук, детей на дух не переносит!       — Очень заметно, — Романов почти хохотал, а Василевский аж покраснел: так со злости проколоться было непростительно для опытного Дракона.       — Кроме меня, для неё детей не существовало, Романов.       — Конечно-конечно. Вас в магазин завезти? Сок там, вода, сухарики, «Дирол», «Дюрекс»?       — А что, в гостинице не кормят?       — Отчего же, кормят и подают. Да только мало ли чего вам в три часа ночи приспичит.       — Заказать билеты назад, — буркнул Дракон, а Лёха услышал.       Гадство ситуации заключалось в том, что дёрнули Романова в аэропорт прямо со смены, выбрали, видите ли, самого обаятельного и ответственного с не поганой машиной «на ходу», а он свою кандидатуру в конкурс не подавал, о чём и сообщил доходчиво главному инженеру. А директор сам позвонил и про тринадцатую премию напомнил. Лучше бы сразу под дых коленкой. И подавился бы шеф своей тринадцатой, если бы уже не включённая Лёхой в смету грядущих праздничных трат лакомая сумма. Лиса-технолог тоже грамотно свалила в туман, когда о столичном Драконе услыхала, мол, не сработаемся, я женщина слабая, не смогу отказать… Он тебя в постель, что ли, потащит?! На любой дурацкий выпад говоришь: «Ай эм дон’т андэстэнд, Камасутре не обучались…»       Лёхе вкупе с обычными предновогодними проблемами приезд специалиста по внедрению новых технологий показался двойным кощунством. Всякими повышающими эффективность кайдзенами должно обрастать производство современное, а не то, что привыкло конкурсы красоты выигрывать в кирзовых сапогах. Нельзя сказать, что их заводик был неэффективным. Собрали его на совесть, неплохо оснастили, даже сертифицировали с первого раза. Чисто, везде безразборные клапаны и автоматическая мойка, исключающая тёток с ключами и слесарей с деревянными чопиками, чтобы быстро устранить течь в днище или трубе, и благополучно там чоп забыть года на два, пока «ракушками» не обрастёт. Но при всём при этом по ходу эксплуатации и введению новых продуктов выползали непредусмотренные при проектировании «сэкономленные» при монтировании моменты. Понадеялись на русский авось, а у него батарейки сели. Теперь руководству поджигало и рвало, и дюже хотелось на имеющейся неактивной опаре испечь пирог счастья и удачи.       Лёха Гада привёз, сдал с чемоданом и вскипающим чайником женщине, с которой Василевский хотел общаться меньше всего на свете. Секретарша Алла Борисовна была, конечно, моложе знаменитой тёзки, но звезданутый характер имела не по статусу. Сладко улыбнувшись, Аллочка сделала вид, что Дракона видит и слышит впервые, и начала пытку расквартирования с первого пункта:       — Ваше имя? Сколько планируете пробыть в Энчинске?.. — злорадно хохоча в голос под драконий скрежет зубов.       Романов удрал в цех, где бурлила работа. Но утренние задания уже закончились, новых ни от кого не поступало, и народ, используя минуты затишья, бессовестно зарылся в телефоны, превратив диван операторской в колонию тюленей.       Алексей Михайлович влетел буйным ветром, по-отечески рыкнул на подчинённых для профилактики, проверил текущие процессы и сел за комп злиться. Два молодых оператора попытались развлечь мастера в меру пошлым анекдотом, но Романов, мрачно теребя губу, бросил короткое: «Борода!» — и застучал по клавиатуре, неистово нагоняя в отчётной работе пропущенные из-за разъездов три часа. Смотрел в монитор орлом, но теперь любая стылая синева загрузок на нём сверлила в ответ прямым пронизывающим взглядом Василевского.       — Вот же Дракон! — процедил Лёха, уже нещадно накусывая губы. — Свалился на мою голову! Я геморрой Деду Морозу не заказывал, я здоровья просил, и психического в том числе. — Пацаны за соседним столом гоготнули: давненько они мастера не видели таким разъярённым. Наверное, с того дня, когда разбирали пятиметровый змеевик теплообменника, забитый сливочным маслом. Но сейчас в душу лезть с расспросами было чревато дополнительным заданием на скорость следовать по адресу. Алексей Михайлович мог быть конкретным, а мог быть и деспотом, причём голодным — он был ещё страшнее. А Романов с утра не успел даже кружку кофе перехватить.       Отсверкали вспышки гневной романовской тирады, но гул её грома ещё вибрировал в ушах, когда в операторскую зашёл Дракон, удовлетворённо мигнул веками, будто погасил противотуманки приземлившись. По его стиснутым губам и каменному лицу, конечно, было «трудно» понять, какой вулкан клокотал внутри. Михалыча передёрнуло, но больше удивило появление столичной шишки: следы заметать Алексей умел, как никто, да на их заводе и без всяких хитростей комиссии и проверки терялись, а этот по запаху, что ли, шёл?..       — Добрый день! — Ещё бы это было правдой!       — Помяни гада не перекрестясь… — буркнул Лёха. — Ну, и кто обидел, Андрей Артурович? Кому в глаз дать? Я почти соскучиться не успел.       Василевский подобрался, как кобра перед броском, у другого бы инстинктивно яйца поджались, но Романов приподнял подбородок.       — Алла Борисовна раньше служила в спецназе, Алексей? Или в ЦРУ?       Операторы по-свински заржали. Обстановка немного разрядилась.       — Это закрытая информация. Но вы — пострадавшая сторона… От АБ сбежали три мужа, не взяв с собой ничего, кроме запасных трусов и паспорта, и это на троих. Поэтому не исключаю оба варианта, — Лёха осклабился. — А раз уж явились, даже если вы не голодный, мы сейчас идём на обед!       Василевский покорно развёл руками, мол, воля ваша. На деле же ему нужно было всерьёз присмотреться к этому человеку и не только в рабочей обстановке — месяц партнёрства — это серьёзно, Василевский столько мало с кем из своих женщин жил.       В столовке запах еды с ног не валил — кондиционеры работали тихо и деликатно. Кормили работяг и ИТР сытно и вкусно, на порции не скупились, и цены были смешные, их, наверняка, после развала СССР забыли сменить. Коллектив кухни — народ весёлый и шумный, но профессиональный. Строгое разделение по зонам ответственности наблюдалось от шефской бригады до посудомойки и уборщицы. Порядок был заведён во всём: первыми на обед шёл цеховой народ, потом администрация — всё согласно требованиям производственного процесса. В рабочих робах и халатах никого не было, все переодетые в «мирское», и где кто можно было понять только по разговору, и то не сразу. Дракон, натерпевшийся за время перелётов и намытарствовавшись от радушного приёма, набивал рот гуляшом с отлично приготовленным длиннозерным рисом со здоровым мужским аппетитом и впервые выглядел довольным. На него косились с интересом, но не пристально, а присутствие рядом Лёхи явно добавляло баллов деликатности окружающим: все знали, что Романов несправедливости не допустит и в обиду не даст даже Дракона, сколько бы баек о нём не прилетело впереди него самого. Мимо с подносом прошёл коренастый вкусно пахнущий мужик с короткими кудрявыми волосами и ехидной миной. Оценив прикид и модно стриженный загривок столичного хищника, по всему видно, прикусил остроту, но из бегающих глаз просочилось-таки ядовитым на склонённую над десертом голову Артуровича. Это и не ускользнувшая от Романова ухмылка уже были достаточным вызовом, оттого белёсые глаза кучерявого напоролись на прямой серый насмешливый взгляд:       — Приятного аппетита, Олег Дмитриевич!       — И тебе, Романов, приятного. Неприятно, как и непонятно, другое: почему из твоей смены уже второй толковый механик сбегает?       — Гинеколог он толковый и пиздобол сказочный, потому и сбегает. А вы уши и развесили. Был бы механиком, вон как Ивнин, работал бы спокойно.       Ивнин, основательный худощавый дядька с дедаловской искрой в глазах, хлебал рассольник за соседним столом, прикусывая хлебом, густо смазанным горчицей.       — Михалыч зря не скажет — он некомпетент за версту чует. И мастер он толковый. Я лично из его смены — ни ногой, — произнëс мужик, прервав на минуту свою трапезу.       — Пал Палыч, тебе потому спокойно, что ты не в его вкусе! — Молодой парень, подсаживаясь за стол дядьки, подмигнул с видом заговорщика. Обычный шуточный трёп, но Ивнин недобро поднял глаза на молодого.       Дракон меж тем рассматривал Романова, пытаясь примерить то, что «пошили» ему слухи. Садилось не то чтобы впору… Василевский Алексея едва знал, но новость была интересной. Дракон любил объезжать упрямых подчинённых, необычными способами в том числе. Романов пристальный взгляд расценил по-своему.       — Не ведитесь на провокации механоидов, уважаемый. Завидуют они моему сокрушительному обаянию и длине внутреннего шва брюк, вот и сочиняют всякое. Так себе сказочки. Но если опасаетесь, можете в сторонку отсесть и себя не компрометировать.       Дракон бровь приподнял.       — Люди ведь должны на чём-то основываться, чтобы так уверенно навешивать ярлыки.       — Думать они должны, но кто заставит? — Романов вальяжно откинулся на спинку стула, припарковав большие рабочие ладони на бёдрах. Напряжение, скованность, неловкость не ощущались даже намёком.       Дракон смотрел своим фирменным немигающим и выжидающе молчал.       — Байку хотите? Ладно. Устроился к нам в управу сисадмин — Эдик. Познакомитесь ещё — вам понравится. Грамотный такой паренёк и… своеобразный. Мне с ним в баню не ходить и детей не крестить, и шефства над ним я брать не намереваюсь — пусть живёт, как хочет. Но вот беда, повадился Эдя в мою смену картриджи в принтерах цеховых менять да программы устанавливать. То пароль обновления требует, то почта не работает… У других мастеров — как часы, а у меня — жопа кибернетическая.       Дракон отпил компот из клюквы — почти как мамин. Проглотив оскомину, отогнал воспоминание о родительнице, как вдруг представил масляные глазки какого-то Эдика, липко блуждающими по скульптуре настоящего мужика Романова. Нещадно захотелось жечь и мяса сильной степени прожарки.       Дракон за собой бисексуальность замечал крайне редко. По такому особому случаю внутри должны были загудеть пятая и шестая басовые струны, а потом тягучее желание оккупировать низ живота. Пару раз всего-то и было, но Царевичи оба два оказались мелкочленные. Один стушевался, не осилив ни глотка искуса, второй слишком быстро согласился на разврат, сбивая пламя диковинной страсти лёгкой доступностью. С женщинами было иначе и знакомо: в Драконах они ценили силу, деньги и власть, отдавались дорого, пусть временами и немного лживо, зато Василевский брал самых красивых. Две его помощницы, блондинка Евгения и брюнетка Виктория — это блажь и нежелание выбирать между двух ярких звёзд какую-то одну. Дракон объединил девушек в созвездие Весов, где обе чаши, вернее, четыре чашечки, находились в идеальном равновесии. Все были довольны.       Но Андрею приедалось однообразие. Девушки оказались отличными офис-менеджерами, схватывали на лету и понимали без слов, и «красть» других принцесс казалось уже делом хлопотным. Дракон замечал, как ленивая сытая зрелость на мягких лапах подкрадывалась к нему, чтобы скогтить и заземлить все желания.       Романов одним лишь своим существованием принудил Андрея Артуровича ощутить низкие вибрации и подняться с золотого ложа, почувствовать, как хрустнули на спине закостеневшие в бездействии крылья.       Этот сменный мастер походил на хорошее виски, выдержанное в погребах для особого употребления без заморочек товарно-продажного антуража. Один на один, глаза в глаза, без свидетелей и без сквозняков, которые задувают свечи, но не подкармливают огонь в очаге. Дракону вдруг захотелось в полёт, восхитить опытом и размахом.       — Главный механик Кулешов! — Кудрявый подставщик протянул руку Василевскому, но тот будто не заметил жеста. — Андрей Артурович? Наслышаны — ждали! Воля ваша, вы уж надавите в нужных местах да посильнее, как только вы можете, а то не финансируется наш завод — пропадаем. Не видят в управлении ни людей, ни перспектив. И напрасно — руки-то работы требуют и больших проектов. А ты, Романов, что замолчал? Ты расскажи Андрею Артуровичу, что дальше было. До какого пароля вы с Эдиком доменялись.       — Проект уже в первом этапе реализации, странно, что вы не заметили, а много работы — обещаю, позже по результату пойму, какие руки чем заняты, и надавлю, будьте покойны. — Дракон многозначительно посмотрел на Кулешова. — Проверю лично заинтересованность каждого звена, не сомневайтесь, раз наслышаны.       Романов с Ивниным тоже расписались взглядами.       — Ты, Дмитрич, не пыли. Алексея Михалыча перед начальством не строй! Неправильно это. — Дядька аккуратно составил тарелки на подносе.       — Я о заводе беспокоюсь и о репутации коллектива! — Главмех поднял перст вверх. Василевский перевёл холодный взгляд на Алексея. Спокойствие этого мужика Дракону нравилось.       — А чего тут рассказывать? Пара слов осталась. Доработали до новогоднего корпоратива. Там Эдик и отжёг фламенко, запрыгнул на меня в последнем па с разбега и, целуя в губы, поделился своей охуенно голубой ориентацией. Да хоть вирусом гриппа — ровно. Я привитый. Мужики вот только напряглись с чего-то. Рассудили по-простому и на очередном перекуре решили Эдику объяснить за мужественность. Меня «вызвали» в заводоуправление, а Эдьку, соответственно, в цех. Благо, девчонки из второй бухгалтерии вовремя намекнули, что намечается нездоровая движуха — слышали, как бахвалился кто-то по телефону у них под дверью. Я за угол отошёл и жду. Эдька, дурачок дурачком, примчался — второй раз звать не пришлось… В нём шестьдесят кило от силы, могли и покалечить на ядрëной закваске парня. А так только пару носов мужикам расквасил и в скулу схватил на отступе.       — Вы заступились за сисадмина, Алексей?       — Ну я, да. С тонким филигранным намёком, что, если кому-то взыграет ломать ветви редких голубых елей, свалится с шишкой в овраг.       — Вот-вот! — ехидно подвёл «итог» главмех. — Рыбак рыбака, как грится… Ну, вы понимаете? И как себя в смене с таким нестандартным элементом будет чувствовать нормальный мужик? Это же как в бане: с пола ничего не поднять, не присесть, над насосом не наклониться.       — Дуру не гони, Олег Дмитриевич! — сурово проговорил Алексей. — Мне с тобой членами мериться нет резона: хочешь, я к этому проекту пальца не приложу и мне ничего не будет — моё штатное расписание не предусматривает наладку оборудования. Пусть твои настоящие мужики Андрею Артуровичу все клапаны и датчики на блок-схемах и в цехе презентуют. Ой! А чего приуныли? Вперёд, раз руки работы просят.       — Ты, Романов, не умничай! Нашёлся незаменимый! Ещё посмотрим, сколько ты с таким направлением вектора тут проработаешь, — прошипел Кулешов.       — А это не вам решать, — процедил Алексей, усмиряя тайфун на подлëте, едва не бросая вилку в остатки салата. — Умеете… аппетит испортить. Шли бы вы, а?       — Всем успокоиться, — вдруг раздался ледяной голос Василевского, словно налетел пронизанный осколками разбитого айсберга ветер. — Нахожу этот трёп бессмысленной тратой времени, отведённого на отдых и приём пищи. Если есть минуты в излишке, то обеденный перерыв можно сократить на треть.       Все вокруг примолкли, интуитивно словив, что дисциплинарными предложениями Дракон просто так не разбрасывается.       — Михалыч, я на перекур и сразу на пастëр. Собирать начнëм. В три отдадим на мойку.       — Спасибо, Пал Палыч! На час раньше — респект! — Гремя посудой на подносе, Романов метнул его в окошко мойки и рванул на выход. Василевский мысленно выжег на его спине незамысловатый, легко читаемый знак, если бы вдруг кто-то очень храбрый рискнул расшифровывать вензели тавра.       Дракон настиг Алексея на лестнице, цепко хватая вопросом «а где тут место для перекура?». От столичного шефа не ускользнула дымящаяся броня на Романове, звенящий серой сталью взгляд, и причина сбитого равновесия — главмех, досадливо глубоко ковырнувший слои спокойствия мужика, а вовсе не Дракон, как ещё пару часов назад. Алексей идти курить не собирался — он вообще курил редко. Кулешов в столовой, как ни старался, до сигареты мастера не довёл. Когда гнев или досада выходят из-под контроля, значит, твои злопыхатели наполовину победили. А Романов просто вышел в море в шторм и сейчас ловко лавировал между волн и истеричных чаек.       Проводив Дракона до курилки, Алексей пожал протянутые руки членам клуба, травящих организмы, и ушёл. Василевскому осталось свиться в кольца и осмотреться. Исполнительный директор был крупным общительным мужчиной, а директор производства — миниатюрной блондинкой с очень пристальным выразительным взглядом. Андрей понял, что этих просто так на шашлык не пустишь, особенно женщину. Она сама тебя замаринует и зажарит в лучшем виде. На Романова блондинка посмотрела по-хозяйски, напомнив пару распоряжений, которые, видимо, дала ещё с утра. Алексей коротко ответил, что помнит.       Дракона интересовало, установлено ли новое оборудование и подключено ли оно согласно срокам модернизации. Оказалось, что в маленьком городке люди знали, что такое договор сторон, и с огнём никто не играл.       Василевский сидел с документацией в удобном кабинете технологов. И этот бумажный фронт проверки он тоже не доверял никому, чтобы лишний раз пар не тратить. А Романов курсировал между своей операторской и столом Бабич, которую он замещал не только как встречающий командировочного гостя. Успевал делать и текущую сменную работу и то, что по электронке накидали главному технологу. Алексей в белой форменной футболке и спецухе смотрелся непростительно привлекательно. Вот рождаются такие, которые одинаково роскошно выглядят и в комбезах сантехника и в костюмах от Армани. И когда лямка спецухи ненароком спадала с круглого крепкого плеча, дыхание Дракона замедлялось, а глаза приклеивались к месту её провисания, провожая до финальной точки привычный взмах руки по плечу, водружавший её на место. Выдох.       — Вы наградить хотите или просто так во мне дырки сверлите? — не выдержал Романов и сел напротив в кресло технолога творожного цеха.       — Почему не в халате, Алексей?       — Продолжаем викторину. Мне в спецухе двигаться удобнее. Халаты для пижонов из ИТР, девушек и для официальных комиссий. Или в объёме проекта очень важно, роба какого фасона на мне надета?       — Не принципиально. Носите, что хотите, главное, чтобы это была санитарная одежда. — Василевский испытал сладко-болезненный укол: упрямый, своевольный, и так интересно поджимает нижнюю губу, когда начинает дерзить. Хотя нет, в таком возрасте не дерзят — метят территорию. Значит, Дракон не остался незамеченным.       — Я сохранил ваш телефон, Алексей. Понадобитесь — позвоню.       Тот кивнул как-то слишком быстро соглашаясь, и Василевский понял: мало просто позвонить, важно, чтобы вызов был принят всерьёз этим необъезженным строптивцем.