Какой Дракон, такая и Принцесса

      Сутки ушли проблемами в ночь, как часто случалось на любом производстве. Поломки в цехах сыпались, словно по «тайному заказу» злопыхателя Кулешова. И Романов ворчал, веселя операторов, что главмеха нужно заново покрестить. Хорошо, пацаны в его смене были нетрепливые и уважали Алексея не только за юмор, но и опыт, который ни одна чёрная кошка не перебежит, и ни одна черноглазая тётка не сглазит, и самый ядрëный алкаш не пропьëт. Всё, что в сердцах произносилось в стенах операторской, там и оставалось. Когда Ивнин в третий раз поднялся в цех Лëхи, настроение его заметно приближалось к новогоднему.       — Михалыч, что-то тут нечисто. Магия, не иначе. Мы так кучно давно не барахлили — третий датчик меняю.       — Пал Палыч, выясняю, кто грешил — не сознаются! — проворчал Романов, ребята дружно заржали. — Лично святой водой всё тут окроплю.       — На праздники без датчиков не остаться бы. Опять Кулеш заведётся «тошнить». — Ивнин аккуратно надел на нос очки в тонкой оправе. — Вот только твоей вины тут нет: электроника — штука тонкая, нервная, нам толстокожим не понять. Пошёл я к себе шаманить, а ты жди.       С Палычем на смене было как у Христа за пазухой — не стрёмно. Отчасти он один устранял накопившиеся косяки за три предыдущие смены, которые тихонько передавали хитрожопые молодые коллеги. Они оставались на хорошем безремонтном счету, а Ивнин вечно заполнял журналы поломок. Вот только Кулешов круглым дураком не был. Премию Ивнину отваливал регулярно, понимая, что если несостоявшийся коммунист оскорбится, во всём городе не найдётся такой драной козы, которая вывезет принципиальность ворчливого дядьки.       — Палыч, спасибо.       — Ещё бы это можно было есть. Пожалуйста.       Романов со всеми неполадками дважды переносил вечерний приём пищи, пока вовсе забыл думать про заранее прикупленный в столовке ставший очень поздним ужин. И про Дракона. Лёха убеждённо полагал, что все столичные шефы берегут цвет лица и свято чтут рабочие часы. Каково же было изумление, когда Романов увидел свет, льющийся в тёмный коридор через стеклянную дверь кабинета технологов. Этого ещё не хватало!       — Андрей Артурович, не бережёте себя! — Лёха с хмурым лицом заглянул в кабинет.       — Это вы меня не бережёте. Три задачи не выполнено.       — Далёкий край, нужно было закладывать в сроки. Пока не придёт оборудование, его никто волшебным образом не установит.       — А сообщить в головной офис? — сощурил хоть бы в одном глазу сонные бойницы Василевский.       — Не ко мне вопрос. Извольте гневаться завтра перед лицами виновными.       — Что у вас? Кофе?       — Он.       — Меня угостите?       — Обживайтесь! — Романов подошёл к шкафу и распахнул дверцы, демонстрируя разнообразие банок с кофе, сухие сливки и не менее пяти упаковок чая на любой вкус. Была ещё маленькая коробка с рафинадом и миниатюрный контейнер с коричневым тростниковым сахаром с щипцами немногим больше пинцета для бровей. Там же стоял набор английских фарфоровых чашек, подаренных Бабич на юбилей.       — Не придерëшься. — Дракон встал из-за стола, потянулся, повёл шеей. Романов вскользь оценил телосложение хищника. Высокий, жилистый, заточенный как катана. Сейчас, без пиджака, Дракон выглядел ещё более суховатым, но Лёха знал, что это обманчивое ощущение — помнил стальное рукопожатие и тяжёлые шаги по лестнице. Словно не изящными туфлями печатал, а подкованными сапогами.       — Спасибо, Романов, дальше я сам!       — Я как раз о «дальше». Час ночи уже. Если планируете и завтра руководить — пора отдохнуть. Сейчас вам скину телефон местного недорогого такси. Бизнес-класс там, конечно, не подадут, но в гостиницу доставят.       Дракон рассматривал упаковку с зелёным чаем, будто не расслышал вежливого предложения проваливать к чëртовой бабушке.       — Ну, как знаете!       Спустя два часа дверь, даже не скрипнув, — вот же предательский пластик! — впустила в операторскую излишне бодрого Василевского. Видимо, кофеин в кофе Бабич всё же имелся. Романову чудовище девать было некуда, час с лишним пришлось водить его по цеху, показывая результаты монтажа новой линии и рассказывая о проявившихся преимуществах и выявившихся недостатках. Вопросы Василевский сыпал, как карты фокусник — из воздуха — в одной колоде сто тузов. И хмурился: по первому же осмотру и из замечаний Алексея стали очевидными косяки планирования. Но почему этого не заметили и не доложили в центр начальники служб и специалисты — большой и серьёзный вопрос. Время исправлять было упущено — маячила конкретная переделка. А ещё Василевский понял, что Романов явно засиделся не на своём месте. К проверяющему и мастеру под конец инспектирования присоединился Ивнин, чем очень этот «конец» оттянул: дядька тоже говорил дельные вещи и слушал с пытливым прищуром и огоньком, когда в разговор вступал Дракон. Василевского, оказалось, было за что уважать. За восемь часов бумажного штурма он профессионально вник в самую суть дела, а теперь добирал детали.       — Кулешов в отпуске с завтрашнего дня, — произнёс Ивнин, когда обсудили, кажется, уже всё и не оставили в цехе ни одного необцелованного машузла.       — Отпуск отменяется, — процедил Дракон. — Я тут до конца года и задерживаться дольше не намерен. И кстати, Бабич тоже возвращается к своим обязанностям.       — Ну-у-у, дальше — без меня.       Лёха собрался было уйти и уже зашёл на разворот в пол-оборота, но холодный голос ударил снежком в спину:       — Настоятельно приглашаю покурить.       — Не в тему воротá, Андрей Артурович. — Дракон непонимающе приподнял бровь. — На каждой из четырёх смен у вас и так будут хорошие помощники — операторы и мастера. А для царских посылов хватит двух, вернее, трёх «золотых» спецов с заскучавшими по работе руками — эти как раз на пятидневке. Без них тут всё нафиг отключится или заглючит. Тогда и зовите меня с Ивниным, если наш день. Закончив отповедь, набрал полные лёгкие воздуху, втянув носом клочок дымного облака: - Хорошие сигареты — вроде табак без добавок, а будто вкус вишнёвый и яблока...       К Романову, срезав под крень его дегустационный спич, подскочил оператор, ворчливо сообщил, что он не посыльный, что телефон хорошо бы носить с собой и что нужно срочно отписать продукт на розлив, и если Михалыч не против, то ему пора поработать. А Лёха и сам рад был — ему эта «вишня в табаке» питерской скрутки уже першила не только в горле.       Василевский любил, когда большое сильное тело в пространстве перемещалось легко и свободно. Романов худощавым не казался от слова совсем. Крепкий, но не тяжеловесный, он быстро реагировал и красиво двигался. Андрей Артурович никогда не пытался набрать вес. Даже восседая в офисах часть рабочего дня, потом Василевский начинал стремительно летать. Ходил быстро, водил машину сам, ел только то, что радовало глаз и обоняние. В редкие часы отдыха расслаблялся, играя в теннис, бильярд и плавал в бассейне с особым кайфом. Глядя на Алексея, Дракон примеривал свою деловую жизнь на него со вкусом. Холостяк и остроумный упрямец мог бы вполне оценить такой темп и многому научиться, тем более манеры и лоск — дело опытности. Неужели жизнь в провинциальном городке была Романову по вкусу? Он искал женщин и выбирал развлечения? Какие?.. Василевский прицелился: охота, рыбалка, походы. При наличии машины — море, скалы и тайга не просто манили нещадно, а были в доступе. Андрей зачем-то представил голый торс Романова над пляжными шортами и капли морской воды на коже светлого золота… или… в зимнем комбинезоне с ружьём, приятно небритым… своим.       Во рту немного пересохло, Андрей редко так погружался в фантазии о ком-то. Драконовские мечты — эгоистичны и своевольны, а методы их достижения не отягощались высокоморальными принципами. И всё же, давно Василевскому так не хотелось накрыть стол на двоих. Самому запечь мясо с тонкой хрустящей корочкой и потёками брусничного соуса, напоминающего кровь, самому откупорить бутылку Меуков двадцатилетней выдержки. Приучать к лучшему надо с малолетства — с первого кусочка и глотка… Но Дракону было интересно покорять и перекраивать личности сильные и самодостаточные. Тогда победа радовала по-особому.       — Романов! — теперь Василевский всегда будет дёргать поводок, будто Романов его пудель? — Вы безоговорочно нужны мне в проекте! — и не улыбка это совсем — скалит самодовольно клыки — босс!       Никто Романова с суток не снял. Одна из мастеров слегла с бронхитом. Оставшимся троим, в числе которых был и Алексей, график в таких случаях ставили сутки через двое, что участило его свидания и тесное сотрудничество с Драконом. Телефон Лёхе выпускать из рук запрещалось. Отвечать требовалось по первому звонку и мчаться без разговоров в любое место, куда требовал капризный и деспотичный начальник. Лёха вскипал. Лёха бурлил. Лёха волю загонял в кулак, когда Василевский то и дело врывался в операторскую с кем-то из механической службы, а то и целой группой, громко рыча и негодуя.       — А-а-андрей А-а-артурович! Здесь шуметь нельзя!       — Напомните мне вас выпороть, Р-р-романов! — этого, конечно, Дракон не говорил, но именно это читалось в его «какой-то вы нежный, Алексей, стали».       Василевский хищно облизывался, а народ заметно притихал на Лёхино «не дождётесь!». От этой парочки мог прилететь качественный удар током. Мужики нервами покрепче мудро молчали, пока замыкание не переставало искрить. А Кулешов отползал по стеночке, не отсвечивая и прикрываясь техусловиями на новое оборудование. Он считал, что хлыщ Василевский испортил Романова окончательно.       В какой-то момент Романову даже показалось, что Дракону комфортно руководить на этом заводе. Ещё немного — и рептилоид совьёт тут гнездо. Его слушают и понимают, не спорят, не принимают в штыки смелые предложения и радостно их прорабатывают, идут на любой эксперимент, будто слова о руках, ожидающих настоящего дела, Кулешов напророчил. Небо, вы чего, правда, что ли? Нет конечно. Кулешов был нужен номинально — для подписей на допусках. Сильно вырос в глазах Василевского Ивнин и пара электронщиков. Лëхи ему всегда и везде было мало, поэтому Андрей Артурович часто выхватывал добычу на бегу, как гепард, и волок в операторскую, где можно было не стесняться, подбирая терминологию, в отличие от того же кабинета технологов — дамы на грубое слово так могли ответить, что собрание сбивалось с темы, переваривая лексическую конструкцию. Обсуждения были горячими и громкими, надолго менторского тона у Дракона не хватало. Он срывался, бледнел, но именно в таких спорах рождались и принимались здравые решения. Алексей озадачился и опросил ведущих операторов, раскулачив их на годные «рацухи», за которые в советское время обязательно бы выписали премию. И Дракон добился! Народ подкармливать нужно не только благодарными словами! Получившие заслуженные деньги парни воспряли духом для новых подвигов. Лëху дёргания и переключения от дел в проект порядком напрягали и хотелось не премий, а выспаться и тишины. Но именно к нему Василевский был особенно «привязан»: все запуски и эксперименты старались проводить в Лëхины смены. Он терпел ради общего дела и будущего процветания. А вот когда из-за работ по реконструкции сменную выработку сорвали во второй раз под рычание директора производства, распекали Романова одного, и он не выдержал: — Пра-а-астите, конечно, уважаемые, но я правда должен объяснять, почему так опять произошло? Вы-ы-ы согласовали врезку. Вы? А подумали, что будут дополнительные мойки? Нет? А я подумал и вам доложил, а чтобы не забылось, оформил письма по электронной почте, и даже могу перечислить кому. — Глаза у мудрой блондинки стали зелёными, как крыжовник. Василевский от ситуации отстранился — его-де не касаются дела смертных, он снова отреагировал, будто это нормально — гробить продукцию и подставлять заказчика, а Лëхина репутация проглотит нарекания за драконьи упущения. Романов и правда, вспыхнув громко, но ненадолго, сгрёб достоинство в лапу, чтоб не звенело, и утопал писать объяснительные, которые никто не отменял.       Но на следующую смену бригаде дали огромную заявку, сорвать которую не решился никто. Василевский попробовал настаивать, но натыкался на суровый взгляд госпожи Натальи, а директор производства умела смотреть матом, проработав с сильными и разными мужиками столько лет.       Василевский изнывал. Много курил, выскакивая из цеха на пару минут и налегке, игнорируя треск мороза в ветвях раздетых деревьев и то, как лютый обжигал тщательно выбритую кожу щёк.       Романов заметил тревожные симптомы поздно, да он и не нянька взрослому дяде. Покашливания Дракона скоро сменились добротным жëстким хрипом и жаром, разлившимся по скулам, и к вечеру Лëха принёс ему молоко с мёдом и содой от сердобольных девочек-лаборанток — сами они не спешили нарываться пред начальственные очи.       — Добегались на улицу? Не сравнивайте местные морозы со столичными, их недооценивать нельзя.       — И почём за градус дают?       — Пейте молоко, пока льдом не затянуло, и дуйте в гостиницу, и лучше через круглосуточную аптеку. Там помолитесь на «Терафлю», чтобы помог, и не дошло до антибиотиков.       Забота заводилась с толкача. Но бездушным гадом Романов никогда не был. Василевский поднял тяжёлый воспалëнный взгляд.       — У меня сроки, Алексей Михайлович. Некогда болеть. Это вам позволено срывать запуск, а мне…       — Срывать зап… — хоть Дракон и провёл запрещённый, Алексей одёрнулся и попытался закончить мировой. — Кто на что учился, Андрей Артурович. — Зубы скрипнули, смалывая камни невысказанного, но ссориться не хотелось. — Кроме того, вы же слышали, как у нас работает обратная связь. А зарплата напрямую зависит от выполнения заявки. И пока вы тут чахнете над планами, как…       Ворох бумаг взмыл перед глазами Лёхи стаей белых птиц с рябью на крыльях. Всё невысказанное и накопившееся хлынуло в лицо жаром и гневом. Романов слетел со стола.       — С дуба рухнули?! — теряя субординацию, как Снегурочка — невинность ближе к волшебной полуночи, заорал Романов. Василевский порезался о тон и оскорблённый взгляд.       — Хотите в секретарш доками швыряться?! Закажите ролевичку.       Лёха вылетел из кабинета, чтобы не приложить резче. Дракон задохнулся и рванул следом, спешно напялив форменную куртку с капюшоном — озноб тряс температурщика крупной дрожью, но последнее слово всегда было за Василевским!       Нагнать Лëху удалось в зоне расфактуровки у рампы цеха готовой продукции, там у кладовщиков мастера ждали бумажные дела.       — Вы куда?! — голос за спиной, больше похожий на сип мехов порванной гармошки, остановил за несколько шагов от двери, за которой ждало спасительное тепло, и всколыхнул гремучую смесь злости и обиды на зарвавшегося Гада.       — Это вы куда?! Бронхит догнали, теперь преследуете пневмонию?! — привычка балагурить Романова не успокоила и не отвлекла, не выдержав, он сгрëб Дракона за распахнутый ворот куртки и тряханул. — Привыкли, чтобы все по щелчку кнута на задних лапках скакали? — Угроза набрала положенных ей низких регистров — пятая и шестая басовые струны Василевского, отзываясь, вздрогнули. — Так вот я, Андрей Артурович, себя трахать без штампа в паспорте вам не позволю.       — Буду трахать, когда захочу, и условия будут мои! — откуда сила в голосе только взялась — рыкнул, как по нотам спел, отлепляя от себя Лёхины руки, темнея взглядом и теряя ту самую фирменную холодность. Впервые в жизни от бессилия получить желаемое у Василевского треснула броня и сползла жабья шкурка, обнажая монстра. В ту же минуту в скулу прилетел сильный удар, обрушивший притязания и долговязое тело Андрея Артуровича в сугроб. Романов застыл над поверженным Драконом, не сожалея о содеянном ни минуты.       — Что, впервые снизу? — процедил Лëха.       Из сугроба смерчем взлетел Андрей, удивляя прытью. Ответный удар был неуклюжим, но сработал эффект неожиданности — Романов пошатнулся, потом потрогал челюсть.       — Один — один, — расщедрился. — Со скидкой на простуду, — уточнил, за кем раунд. — Но под камерами махач устраивают только ПТУшники, а такие интеллигентные люди, как мы с вами, носят побеждённых на себе.       Василевский уже едва стоял. От всплеска эмоций и физических усилий температура долбанула с особым рвением. Казалось, что снег вокруг него начал подтаивать. Лёха притянул Артуровича к боку, тот обнял, и драконье тело без сопротивления, а главное, в молчании было взято на буксир.       «Ну что за проблемный Дракон!» — скрипел зубами Алексей, когда, наскоро подписав накладные, пëр в обратку с Василевским в полусознании на плече. «Или от жара мозги створожились, вот Остапа и понесло? Начальник, бля! Столичный биг босс!»       Костлявое длинное тело было тяжëлым, точно в латах бесконечных проблем и дум. Но даже отключаясь, Андрей крепко держался за Лëху стальной рукой. «Пиздец, прогрессирую… Сначала Эдик, теперь этот…» Романов чувствовал, что увязал. Это было странно, но ему давно не было ни с кем так интересно. Работать, спорить, ссориться. Люди становились семейными и скучными. Лëха почему-то был отпадным свидетелем на свадьбах, но дальше пары бурных ночей со свидетельницами не шло. Романов словно берëг свою свободу, выходило это подсознательно. С одной стороны, он любил домашние праздники и суету, нянчил племянников младшей сестры, но когда проецировал проект «семья» на себя, что-то не срасталось. Лëха был готов нести ответственность, но строить долгосрочные планы не получалось. Все время кто-то незримый за спиной в какой-то момент хлопал по плечу отрезвляя: не твоё.       Сгрузив Андрея на диванчик в комнате отдыха рядом с операторской, которую руководство оформило, несмотря на строгое вето генеральных директив, и именно для «штурмовых», а главное, для штормовых форсмажоров, Романов сам сгонял в аптеку. Купил витаминизированный чай с имбирëм и сладкую настойку чёрной редьки. Дракона неслабо знобило, хорошо, имелся тёплый плед.       — Давайте-ка полечимся, Артурович, и попробуем пропотеть! — Лëха сунул под нос Василевскому кружку с чаем и красную таблетку ибуклина.       — А синяя пилюля где? — Дракон приоткрыл воспалённый глаз. — Нечего меня химией пичкать, укроешь пледом — и хватит. Кстати… Есть другой способ пропотеть, Алекс.       Романов усмехнулся, вот же кадр: трясёт, как суку на помойке, а яйца подкатывает, совсем как настоящий.       — Потом расскажешь… про свой способ, начальник. Подлечись сначала, а то так неинтересно. Ещё на утро скажешь, что ничего не было.       — Ты знал. — Василевский с трудом оторвал чугунную голову от подушки, отхлебнул пару раз из чашки, прогреваясь, принял таблетку.       — У нас всё идёт по плану? — прошелестел Дракон, не размежая век, выпадая периодами из реальности из-за сильного жара. — Позвони, узнай.       — Я увольняюсь из ваших преданных адъютантов, Андрей Артурович!       Василевский вздрогнул: вспомнилось так явно, что снова накрыли те же гнев и досада.       — Куда?! Я тебя не отпускаю, Алекс!       Дракон вцепился в крепкий бицепс. Над ним застыл Романов с углом пледа в руке. Отмерев, подоткнул край под бок Дракону.       — Надо же, напугал… Проспись, начальник, потом поговорим. А у меня смена, если помнишь — пора идти.       — Побудь рядом.       Василевский уронил голову на подушку, сознание снова плавно качнулось. Андрей боролся с отупляющей слабостью и подкрадывающимся сном. Потом его надломил сухой болезненный кашель. Романов напоил его сиропом редьки с мёдом и чаем, сидел, слушая тяжёлое дыхание и волынки за грудиной, и хмурился.       — Баранина упрямая, а не Дракон. Где только таких делают?       Айфон на столике засветился на беззвучке. Настойчивый вызов проходил уже дважды. Романов скосил глаза.       «Алекс».       Интересно.       Значит, в бреду Дракон звал не его.       Немного отпустило. Хотя… Алексей копаться в себе пока не собирался. И тем более не собирался выяснять, кто такой Алекс. Раз Дракон собирался с ним «пропотеть», значит имели место непростые отношения. Андрей мог приказать этому Алексу, и в какой-то момент человек не выдержал и решил уволиться. Тараканы в голове Романова прямо-таки потеснились, давая место пухнувшим от догадок мыслям. «У тебя смена, придурок, хватит перебирать в шкафу чужие скелеты!» Очень кстати позвали операторы, и Алексей шагнул назад в реальность, оставив сбитого Дракона тихо догорать в бурьяне… то есть на диванчике.       Пару раз Романов заходил к шефу. Температура спала, редька и тепло усмирили кашель-хрипы. «Слава богу, не бронхит! А то ещё платить бы пришлось за поломанного Дракона…»       Телефон снова засветился.       — Андрей Артурович, вам звонят, — Лëха потрепал Василевского по плечу.       — А?! Алекс, мне нехорошо. Просто отключи телефон. — Дракон повернулся на другой бок. Романов с сомнением посмотрел на настойчивый вызов, но сделал, как просили… или велели. Не его это было дело.       Дракон приоткрыл глаза. Тихое посапывание рядом заставило быстро оценить ситуацию на предмет залётных чужих рыцарей. Около диванчика, который он оккупировал, в кресле спал курносый парень, забросив ноги на второе кресло. Если не считать полусидячего положения, незнакомец худо-бедно, но отдыхал. Усталость была такой, что неважно как, но важно было поспать. Андрей не смог сдержать приступ жёсткого кашля. Парень вздрогнул и резко проснулся, скрипнув креслом. Глянул на часы, на Дракона и начал вставать.       — Как себя чувствуете? — спросил он, пряча зевок в кулак.       — Лучше. Где Романов?       — Работает.       — Я вас лишил зоны отдыха? — извиняться Василевский не собирался: на работе нужно выкладываться, а не бока мять.       — Бывает, — парень улыбнулся. — Тут обычно мастера и технологи спят, если часок-другой выдаётся. Ну и нам, конечно, позволяют.       — И часто выдаётся часок? — Дракон прищурился, но парень был из смены Михалыча, а значит, просто без хрена не сожрëшь.       — Ну, например, как у вас сегодня. Редко, но метко. Хотя вы уже четвёртый час отдыхаете. Нам и мастерам так не шикуется!       В кабинет заглянул Романов.       — Гриша, по коням! Молоковоз приехал. Бочка номер 3006. Проблемная по третьему отсеку. Сразу механоиду звони, чтобы потом не сказали, что мы замалчиваем поломки.       — Мы замалчиваем?! — взвился Гриня, аж веснушки на носу проступили. — Это опять Кулеш наехал?! Да я им столько поломок сейчас на вид выставлю. Им месяца устранять не хватит!       — Не шуми! Я им этот список из смены в смену перетаскиваю. Давай иди «бурëнку» встречай. Работы много.       — Мне распечатать не забудьте! — хмуро и сипло продавил Дракон.       — Вы отдыхайте, Андрей Артурович, и в текучку не лез… не ныряйте. То, что вы слышите рабочие моменты, это некорректно. Вас тут быть не должно.       — Но я здесь!       — Вот и лежите тихо, — Романов даже на полтона голос не повысил, но вышло низко и внушительно. Василевский захотел послушаться, это был бы полезный и интересный опыт, но яд внутри уже закипал. Тяжëлый взгляд Лëхи упал сверху и страсти придержал.       — Спите. Это разумное решение. Вы стране нужны здоровым и дееспособным. Не встанет завод без парочки срезанных болтов. А серьёзные поломки мы устраняем сразу.       Энергичный Гриня унёсся работать, а Романов вдруг положил ладонь на лоб Дракону. Автоматически, ничего в этот жест особо не вкладывая. Василевский замер, как последний накосячивший статист.       — Ну и как, жить буду?       — Ага, и наверное, всё лучше и лучше, — хмыкнул Алексей. — Ты спать будешь? Или езжай болеть в гостиницу.       Дракон резко перехватил руку Романова, потянул к себе. Лёха едва равновесие не потерял.       — Нет, Артурович, ты точно больной, — прорычал он, напарываясь на пристальный недвусмысленный взгляд. — Ещё раз в морду хочешь?       — Нет. Хочу поцеловать.       Романов чуть приподнял подбородок.       — Видать, сильно я вас приложил, и сугроб был твёрдый. Ушиб всего Дра…       — А? Что?       — Ничего. Руку отпустите. — Не дождался, выдернул сам. — А вы полны сюрпризов, Андрей Артурович.       Дракон остался один. Лёг поудобнее и прислушался к организму. Болеть сейчас не хотелось. Хотелось, как в молодости, погонять на спортивной тачке в компании одного упрямого мужика. Всем пора расслабиться.