Красный значит революция

Уже более десяти лет Вике снились только кошмары, содержание которых она, к счастью или сожалению, забывала, как только открывала глаза. Но всегда оставался страх, мурашки по всему телу и пугающий, проникающий глубоко в душу, холод. Иногда Вика кричала, иногда плакала, иногда не могла произнести ни звука, иногда боялась даже пошевелиться. Конечно, когда какой-то милый ангел поинтересовался, что ей снится, Вика ответила только то, что ничего не помнит. И, к счастью, это было нормальным явлением для многих. Людям редко снились сны, ангелам они снились ещё реже. — Мне вот обычно снятся люди и я за праздничным столом. Мы все сидим и радуемся! — лепетал какой-то ангел, словно ребёнок, хотя ему, наверное, даже больше лет, чем Вике. — Мне как-то снилось, что меня благодарят за верную службу людям. — А тебе что снится, Рома? Всего в комнате было десять ангелов, собравшихся в свободное время, которое все называли «временем сближения». Для начала все, конечно, обращаются к Вике. Это её талант — нравиться людям, а теперь ещё и ангелам. Нет, нет, не постоянно лицемерие, натянутая улыбка и наблюдение за изменением в чужом настроение. Просто талант милой девочке. Рома, казалось, обладал таким же «талантом», поэтому Вика была осторожна с ним. Но сколько бы она не смотрела на него, он всегда казался искренним со всеми. Да что уж там говорить, рядом с ним все ангелы вдруг становились счастливее и честнее, даже Вика чувствовала себя спокойнее. В этом определённо должно было быть что-то не так. Она старалась внимательнее присматриваться к этому ангелу, но единственной подозрительной вещью было только то, как рядом с ним все становились счастливее. — Ничего необычного: единороги верхом на пауке, оседлавшем лошадь, у которой вместо копыт — лопаты. Да всякие монстры, шахты, дискотеки монстров в шахтах. — Шутишь? — Определённо. — А если серьёзно? — спросил кто-то рядом с Викой. — Ну…иногда мне снятся события, похожие на воспоминания. Чёткие и ясные. Но не мои. В них фигурируют совершенно незнакомые мне люди, и разговариваю я с ними от имени совершенно неизвестного мне человека. Все замешкались, не зная, что именно стоит сказать. Пока Рома вдруг не засмеялся, выставляя это как шутку. В этот раз Вика натянула улыбку, как и большинство ангелов. Несмотря на смех парня, у большинства в комнате было странное ощущение, будто в его словах была, как минимум, доля правды. — Хорошо! Хэй, Джули, а что снилось тебе? — Вика быстро переключилась с неловкого смеха на знакомого ангела. И разговор снова вернулся в прежнее русло, спокойно обсуждая изначальную тему. Когда все начали расходиться, Вика внезапно осознала, почему была выбрана именно тема снов. Прошло две недели обучения, и вот снова настал тот самый день, когда ночью все должны быть в своих комнатах и спать. И это пугало Вику. Не то чтобы ей не хотелось спать. На самом деле ей очень даже хотелось. Иногда она могла заснуть во время беседы или даже ходьбы. Это всегда быстро заканчивалось, но грозило неприятными последствиями, вроде падения, столкновения, или упущенного разговора. Но обычно, после такого тревожного звонка, ей удавалось вздремнуть, ненадолго обманув свой организм. И она могла бы так жить, постоянно засыпая в самые неподходящие моменты, могла бы жить, постоянно ощущая, что всё вокруг на самом деле сон. Но режим школы был обязателен, а значит, она была обязана спать, даже если сегодня ей особо неспокойно, и редко могла вздремнуть в другое время. Да и даже если она поспит всего часа 3-4, это будет лучше, чем ничего. Вика так думала. И Вика снова сожалела о том, что вообще легла спать, когда проснувшись, она вскочила с кровати, едва сдерживая крик. Вика в панике оглядывала комнату, перебегая взглядом с одной вещи на другую. Надо было найти хоть что-то, что доказало бы неправдоподобность этого сна. И…такого, на самом деле, было много. Вещи повсюду, девушка-ангел, мирно спящая на соседней кровати. Всё говорило о том, что то, что она сейчас увидела — нереально. Только вот, что она вообще увидела? Теперь Вика пыталась найти в комнате что-то, что говорило бы о недавнем кошмаре, но совершенно ничего не давало ей никакой зацепки. И почему-то от факта того, что она не помнит сон, было гораздо страшнее, чем если бы этот кошмар был реальным. Вика села на кровать, пытаясь привести своё дыхание в норму и успокоиться, после чего она постаралась снова заснуть, но, как и всегда, ничего не получилось. Ещё полчаса она просто смотрела в потолок, думая, кажется, ни о чём. Может быть, она так всё-таки задремала, или в её голове проскользнула мысль о чём-то связанном с тем сном, но её снова охватил страх. Вика резко села на кровать и слегка обняла свои колени. Сейчас бы не помешал стакан воды, кружка тёплого чая или молока. Или хотя бы свежий воздух. Но все двери были закрыты, включая выход на балкон. Поэтому она постаралась вспомнить что-нибудь приятное. Например, тёплые объятия родителей. Как нежно и успокаивающе обнимала мама, когда ей снились кошмары в детстве. Тогда она помнила свои сны, но они были далеко не такими пугающими, как сейчас. В детстве родители быстро успокаивали её, говоря, что всё это просто воображение. Да и она сама это понимала. Сейчас же всё казалось реальным, слишком реальным. Вика помнила, когда впервые ей приснился этот забытый кошмар, который, казалось, поселил страх глубоко в её сердце. Это произошло, когда она вернулась домой после первого побега из города с Яриком и группой таких же идиотов, как он. Ей было примерно пятнадцать лет, она считала себя достаточно взрослой, чтобы справляться со своими кошмарами и не мешать родителям. Но тогда, как бы она не старалась, у неё не получилось снова заснуть. В итоге она просто заплакала и сдалась, побежав в комнату к родителям. Они испугались, когда их дочь разбудила их вся в слезах. Тогда она перепугала всех, включая слишком догадливого кота, который лежал рядом с ними, пока родители успокаивали Вику. В родных объятиях ей стало спокойнее и слёзы наконец-то прекратились, но заснуть она смогла только под утро. Такое повторялось ещё несколько раз, и каждый раз ей приходилось будить родителей, чтобы хотя бы немного успокоиться. Тогда Вика считала себя эгоисткой, хотя и продолжала ходить к ним, не в силах успокоиться как-то по-другому. Но это произошло всего три раза за четыре года. Вика тогда не думала, что такое ужасное состояние может стать нормой для неё. Сейчас же она уже не могла представить, каково это спать спокойным и беспрерывным сном. Подобные кошмары стали сниться Вике чаще, когда, в девятнадцать лет их компания стала надолго уходить из города, исследуя мир. Тогда, почти безлюдный, он был словно открыт только для них. В то время их режим сна был просто ужасен, так ещё и Вика добивала его своими кошмарами. Тогда её спасала банальная усталость. Постоянно убегая, прячась, сражаясь с монстрами и падая откуда-то, она быстро засыпала даже после кошмаров. Хотя свою роль сыграл тогда и успокаивающий запах, оставшийся от костра, и птицы где-то на деревьях, и звёздное небо, заставляющие забыть обо всём. И кое-что ещё, в чём Вика никогда бы себе не призналась. Проснувшись, она всегда оглядывалась вокруг, и сердце её успокаивалось только тогда, когда она замечала рядом своих товарищей, спящих недалеко от неё. И действительно засыпала она не когда слышала пение птиц, а когда слышала храп или чьё-то бормотание, раздражавшие её в любое другое время, но конкретно в тот момент, заменявшие ей все колыбельные и успокоительные. Спустя много лет путешествий, Вика всё-таки построила себе дом вместе со своей командой, который, со временем, стал только её, Ярика и Андрея. Конечно, они и до этого строили себе что-то подобное, но в основном это были временные убежища. Сейчас они собирались остаться здесь на несколько лет. Это должно было стать тем местом, куда они всегда будут возвращаться. У них был общий склад, отдельно чердак, была гостиная и кухня, где, к сожалению, не могло быть холодильника, так как не было электричества, а они были простыми людьми, без всей этой магии, которая у них есть теперь. Но зато у них кое-как получилась раковина и печь для приготовления еды. У них так же была спальня общая для всех. Просто как-то сложилось, что сначала Андрею стало лень делать себе комнату, потому Ярик поддался ему, остальные поддержали их, и даже Вика заразилась этой энергетикой лени. В любом случае, для постройки дома каждый раз приходилось использовать магию строительства, доступную людям, но гораздо более тяжёлую для них в использовании, чем для крылатых. А так они сэкономили силы, время, а так же сохранили частичку семейного уюта. Поначалу всё было довольно хорошо, они жили вместе, иногда кто-то мог отправиться в собственное путешествие, но в итоге все возвращались в этот дом. Но в какой-то момент, когда их в команде осталось всего трое, Вика заметила, что стала всё чаще просыпаться по ночам. Тогда же стало тяжелее снова заснуть. Почему-то успокаивал только тот факт, что её соседи, даже если прямо сейчас их не было рядом, живы. Вика настолько привыкла каждую ночь прислушиваться к дыханию и шороху в комнате, что однажды вдруг поняла, что ничего не слышит со стороны Ярика. Это была просто очередная ночь, когда Вика внезапно проснулась, понимая, что она не может пошевелить ни рукой, ни губами. Она просто лежала, пока сердце бешеным стуком отдавалось в её ушах. Но даже она смогла расслышать, как скрипнула кровать под Андреем, и…как со стороны Ярика не последовало ни звука. Казалось, она лежала целую вечность, но так и не услышала абсолютно ничего. Поборов свой испуг от кошмара новым, не совсем осознанным страхом, она смогла сесть на кровать. Вика быстро глянула в сторону Андрея, тот был на месте. Может, Ярик ушёл один путешествовать? Иногда он делал такие глупые вещи, как тихий уход куда-то, оставив Вику с Андреем вместе. И потом ещё удивлялся, почему в их доме не хватает стены. Она посмотрела на его кровать. Одеяло было свёрнуто в нелепых попытках изобразить человека, укрывшегося под ним. Но было видно, что там на самом деле никого нет. Значит, он пытался сделать вид, будто лежит в кровати, на случай, если кто-нибудь из них проснётся ночью. Он однажды слышал, как Вика кричала, проснувшись. Услышав, что она периодически просыпается ночью он, наверное, перестраховался как раз на такой случай. Вика встала с кровати и почувствовала, что её ноги трясутся. Часть сознания, запомнившая сон, всё ещё о чём-то паниковала, но не будь она Картер, если не сможет побороть этот крик в голове! Медленным шагами, постоянно запинаясь, она вышла из спальни. Точно не зная, куда она собралась, Вика направилась к выходу, придерживаясь за стену. Но остановилась рядом с кухней. Там, за столом, сидел Ярик, с кружкой чего-то белого. — Вика? — он удивлённо посмотрел на неё. — Ты всё-таки проснулась. Будешь молоко? Не до конца понимая, почему она вообще находиться на кухне, Вика кивнула. Ярик тут же достал её кружку и налил молока из кастрюли, стоявшей на плите. Вика сделала несколько шагов, но стоило опоре в виде стены исчезнуть, как она не продержалась и трёх шагов, рухнув на пол. Ярик тут же подскочил к ней, помогая встать и дойти до стула. Вика неловко улыбнулась, и, сев, просто смотрела на свою кружку. — Я не подогревал сильно молоко. Только слегка. И, надеюсь, ты не против корицы? — Вика отрицательно помотала головой. — Что-то случилось? Вика молчала, не зная, что стоит и что она может рассказать. Она неуверенно подняла голову, смотря прямо в глаза Ярику, зная, что так он поймёт гораздо больше, чем если будет говорить она, ещё едва шевелящая губами. Если подумать, Ярик сам выглядел не многим лучше её. Он был уставшим и побитым, хотя ложился спать в приподнятом настроении. — Кошмар приснился? — Вика слегка кивнула. — Да, у меня тоже кошмар, — это объясняло чувство, будто Ярик может её понять. — Или что-то вроде того. Может тебе мёда добавить? — Что? — выдавила из себя Вика и заметила, что голос ей звучит просто ужасно. — Ну, чтобы успокоится. Мне помогает, тебе не знаю. Хотя без меда тоже не плохо. — Ну, давай, — Вика пожала плечами, не веря, что от напитка может быть особая польза. — Мой учитель любил такую фигню. Сначала изобьёт меня на тренировке, называя это обучением оружию, а потом, нагло ходя по моей кухне, сделает молоко с корицей. И добавит как можно больше мёда. Честно, он с ним перебарщивал. Несмотря на то, что молоко с мёдом было единственным, что он умел готовить. Ну, я не жаловался. Тогда моя мать уже…ну, ты понимаешь. Так что я был рад хоть кому-то в своём доме. Даже если это был этот придурок. Ярик фыркнул и Вика слегка улыбнулась. Иногда он рассказывал о каком-то человеке, который научил его сражаться на мечах и показал, что мир за пределами города может быть не только пугающим, но и прекрасным. Но он редко отзывался о своём учителе в хорошем тоне. Хотя было понятно, что хоть немного, но он был привязан к нему. Оставшееся время они провели за разговорами. Большую часть времени болтал Ярик, рассказывая о своём последнем путешествии, вернувшись из которого обнаружил, что у их дома больше нет крыши. В какой-то момент и Вика начала потихоньку разговаривать, пока голос полностью не вернулся. Эта была та ночь, когда уснуть она смогла только через два часа после кошмара, но лишь из-за их затянувшейся беседы. Вернувшись же в кровать, Вика заснула на удивление быстро. Это была далеко не последняя ночь, когда Вика вот так вот встречала Ярика на кухне. В какой-то момент она даже заметила, что большую часть ночей, когда она просыпается, его так же будят кошмары. Так что для них стало нормально, приходя на кухню, доставать сразу две кружки и греть как можно больше молока. А потом болтать, молчать и снова болтать, прежде чем решиться вернуться в кровати. Хотя иногда они так и сидели до утра, позже выслушивая ворчания Андрея, по его словам, брошенного в полном одиночестве. И словно прислушавшись к его жалобам, судьба однажды подослала к Вике его, вместо Ярика. — Вика! — из гостиной, которую от кухни, в прочем, ничего не отделяло, на неё смотрел Андрей, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Всё время кто-то из вас не спит! — Ты видел-то всего пару раз, когда мы не спали, — Вика смотрела на него, слегка опустив веки, разочарованная его приходом. — Этого достаточно, чтобы понять, насколько вы пренебрегаете мной, Великим Андрюшей! — Как хочешь. Вика вздохнула и, развернувшись к печке, налила себе ещё молока с корицей. Увидев рядом с ней кружку, Андрей быстро схватил её, а затем повторил действие Вики, наливая молоко с помощью поварёшки, расплёскивая треть содержимого из неё. Вика поморщилась, но промолчала, медленно делая глоток молока. Андрей сел напротив, делая несколько глотков из кружки, неотрывно смотря на Вику. — Молоко, как молоко, что вы его столько наварили. — Не наварили, а подогрели, дурень. Андрей изобразил руками передразнивающий жест и усмехнулся. Затем они на несколько минут замолчали, периодически смотря друг на друга. В какой-то момент Вика поняла, что Андрей не собирается возвращаться в свою комнату и просто смирилась с его присутствием. — Знаешь что! — внезапно воскликнул Андрей. — Раз вы обычно не будите меня, — Вика уверена, что нормальный человек бы принял это за жест доброты, но его это почему-то оскорбляло, — то сегодня мы не будем будить Ярика! В решении Андрея не было ничего необычного. У Вики бывали ночи, когда Ярик так и не приходил на кухню. Как и у Ярика бывали ночи, когда не приходила Вика. Иногда, потому что они так и не просыпались. Иногда у кого-то из них не было сил даже, чтобы встать с кровати. При чём не обязательно физических. И если Ярик не пришёл за последний час, то сегодня он уже и не должен появиться. — И чтобы не разбудить его, мы пойдём на улицу! И прежде чем Вика поняла, что он имеет в виду под «мы», она оказалась на улице. В этот момент из его рук испарилась бумажка, свидетельствующая о том, что он использовал читы для телепортации. Если он продолжит использовать их для таких пустяков, как выход во двор, их определённо заметят. Вике хотелось упрекнуть его в этом, но, вздохнув свежего воздуха, она почувствовала, как исчезло её желание ворчать. А вместе с тем ей уже и не хотелось возвращаться в дом. А потом Андрей рассказал свой план, включающий в себя подкоп вокруг дома, который они замаскируют так, чтобы Ярик его не заметил и провалился. В итоге Яр должен был просто искупаться в грязи, но даже такая маленькая шалость заинтересовала Вику. А затем к ней вернулось желание ворчать и пакостить. Около часа они провели, копая яму, пока Вике это не надоело, и она решила, что её вполне устроит просто забросать Андрея грязью. Конечно же, он не собирался её прощать. Так, ещё несколько часов они провели, играя в земляную версию снежков. И, честно говоря, спать они больше не легли. Ярика они в итоге всё же разбудили. Хотя так этого и не поняли. У него на самом деле был довольно чуткий сон, о чём его соседи тогда не знали. И если к Викиным шагам он настолько привык, что почти не просыпался от них (только от своих кошмаров, которые почему-то почти всегда совпадали с Викиными), то шаги Андрея он слышал отчётливо. Особенно учитывая тот факт, что в отличие от Вики, которая привыкла ходить тихо и осторожно, у Андрея постоянно скрипели пол и дверь, а сам он на это тихо ругался. Однако, вернувшись из путешествия, у Ярика всё ещё не было сил встать, чтобы составить компанию Вике. Он продолжал лежать, пока через несколько минут не услышал крик Андрея, где, кажется, упоминалось и его имя. Ему хотелось верить, что его друзья не маленькие дети и могут справиться с тем, что у них там происходит, но, заметив дырку в потолке, которую они сделали во время его отсутствия и до сих пор не заделали, он оставил свои надежды и встал с кровати. Но как только он подошёл к выходу из комнаты, крик раздался с противоположной стороны. Ярик медленно подошёл к окну и увидел Вику и Андрея, вместе что-то копающих. Это было похоже на ров, который, с огромной вероятностью, был ловушкой для него. Ну, чем бы дитё ни тешилось, лишь бы дом не взрывало. Так что Ярик просто лёг спать, хотя периодически просыпался из-за криков на улице. Утром же он обнаружил своих друзей, стоящих на пороге, полностью в грязи, насмехающихся друг над другом, но счастливых и довольных полностью перекопанным двором. Что ж, звучит, как причина отправиться в новое путешествие. С тех пор Вика ещё пару раз встречала Андрея на кухне, и каждый раз они вытворяли что-то, за что Ярик был готов убить их. Иногда они сами себя чуть не убивали, в процессе своих неудачных шуток или драк. И даже так, Вике было довольно весело. Не важно, соревновались они, пакостничали или ещё что, это заставляло её забыть о ещё недавнем кошмаре. А потом это всё исчезло. Вернее, Вика сама это всё уничтожила, своей трусостью и эгоизмом, когда, поругавшись с Яриком, а заодно и с Андреем, она ушла из дома и поклялась больше никогда туда не возвращаться. Правда, тогда она не отправилась и домой к родителям. Словно это было просто её очередным отдельным путешествием. Может быть, она даже всё обдумала бы, и вернулась в дом. Может быть, она бы даже попросила прощение. Но она не успела успокоиться, когда все пути назад были отрезаны тем роковым днём, когда она, казалось, умерла. Или побывала в самом аду. Днём, когда она стала ангелом. Тогда же, понимая, что уже не сможет вернуться к Ярику и Андрею, она уцепилась за ангела, который доставил её в больницу. По невероятному везению, это был ангел, который и сам не отличался правильностью. Мало того, что он пытался отказать ей в помощи (ей, которую он видел ещё в виде человека), так позже она поняла, что он ещё и общался, нет, дружил с демоном! Но, ни капли этому не смутившись, Вика поселилась в их доме, так удачно имевшем лишнюю комнату. Когда она спросила, для кого была их третья комната, которая досталась ей, она получила довольно неуверенный ответ: «Это гостевая», — после минуты размышлений. На вопрос о том, кто жил здесь до неё, её новые соседи просто промолчали и Вика больше не спрашивала. Хотя на шкафу она нашла надпись: «Здесь был Игорь — Придурок Сами такие». С тех пор, как Вика стала ангелом, кошмары снились ей всё чаще. Это было не каждую ночь, но теперь, просыпаясь, она сидела на кухне, куда более обустроенной, но совсем неуютной и чужой, причём в полном одиночестве. Однажды мимо неё проходил ночью сосед-демон, Эдисон. Он глянул на неё слегка удивлённо, но на вопрос о том, что она здесь делает, получил лишь два слова, сказанные её жутко хрипящем голосом: «Кошмары. Иди». И он ушёл, на обратном пути снова глянув на Вику, но так и не решившись подойти. Ещё несколько лет, мучительно бессонных, но всё равно пролетевших быстро, она провела на тихой кухне, немного даже привыкнув к ней и её тишине. Пока однажды Женя не вернулся, спустя год после своего исчезновения, без каких-либо вестей. С отёкшими глазами, порванной одеждой, синяками на запястьях, в некоторых местах на лице и, судя по тому, как он старался прикрыть шею шарфом, там тоже был синяк. Он, кажется, скинул килограмм десять, но старался улыбаться и делать вид, будто ничего не изменилось, хотя по нему было заметно, как он старается избегать разговоров. И не только о том, что с ним произошло, но и вообще старался меньше говорить. А ещё, Вика точно знала, он начал страдать бессонницей. Вика сидела на кухне, как и раньше, с кружкой полной молока, корицы, и, в этот раз, чрезмерно большим количеством мёда. Возможно, ей всё-таки не стоило проверять, действительно ли всё станет так плохо. Ну, на самом деле, это проверка вышла неосознанной. Просто она задумалась о Жене, обматерившем её просто за то, что она случайно коснулась его руки. И о том же Жене, чуть позже споткнувшемся о свои собственные ноги и едва не заплакавшем из-за этого. В эту ночь успокоиться было невероятно сложно. И, в какой-то момент, в комнату зашёл виновник её мыслей. Он выглядел немного удивлённым, когда увидел её, а за тем натянул улыбку: «Это ты меня что ли ждала?» — он издал что-то похожее на смех. Вика непонимающе посмотрела не него, а затем перевела взгляд туда, куда он указал. На краю стала, совсем недалеко от её кружки, стояла ещё одна. Вика, казалось, издала смех идентичный Жене. Она опять это сделала. Снова, сама того не понимая, она поставила ещё одну кружку рядом, как делала это, когда ожидала Ярика. Возможно, время пролетело слишком быстро. Или, возможно, она слишком сильно цеплялась за прошлое. — Да? Молока? — спросила Вика, поднимая ту самую кружку. Женя, выпивший стакан воды и уже планировавший заварить травяной чай, остановился. Он посмотрел на Вику, за тем на кастрюлю за ней, где была видна белая жидкость. У него не было желания пить что-то конкретное, а чай, который трудно достать, надо было экономить, так что он согласился. А затем они просто сидели и молчали. Женя не спрашивал ни о чём Вику, она же ни о чём не спрашивала его. Скорее из-за собственных мыслей и отсутствия сил, чем из-за боязни задеть, но оба приняли это как лучшее решение. Вика думала, что это одноразовая ситуация или, как с Андреем, редкая. Но ещё довольно часто она встречала Женю на кухне, особенно первые полгода, после его возвращения. В основном он предпочитал пить чай, но иногда соглашался и на молоко, когда у Вики его было слишком много. Периодически они разговаривали, иногда выходили на улицу, но даже в тишине Вика чувствовала себя лучше, чем одна. Женя тоже казался спокойнее и счастливее. Была даже ночь, когда Женя безумно напомнил себя прежнего. — Я считаю, что не справедливо, что мы не можем спокойно провести ночь в своих кроватях, а он всё время дрыхнет! — однажды сказал Женя. — Кто? — Вика испуганно распахнула глаза, на внезапное восклицания после долго тишины. — Эдисон, конечно! Мы должны его разыграть! Да будет троллинг! И затем они принялись воплощать невероятно глупую идею Жени, от которой Вика просто не могла отказаться. Суть заключалась в том, что Женя переодевается в девушку и прикидывается любовницей Эдисона, а Вика играет роль жены, застукавшей их. Вика, конечно, и раньше слышала, что Женя любил в детстве переодеваться в девушку, но она не представляла, насколько велико его мастерство. Скорее всего, он применил какую-то магию, чтобы слегка изменить своё лицо, но через 30 минут, на неё один в один смотрела настоящая девушка. Разве что при рассмотрении можно было понять, что волосы — это парик, но для этого было слишком темно. — А магии для того, чтобы сделать волосы более естественными нет? — Нет-нет-нет! Никакой магии для волос! Ты ещё юна и глупа, поэтому не понимаешь, что настоящее искусство можно сотворить только с помощью парика и макияжа! Вика не стала спорить и даже почти не смеялась, когда вспоминала об этом, пока они шли в комнату Эдисона. Женя осторожно открыл дверь и тихо пробрался в комнату, ложась на край его кровати, как раз лицом к нему. Вика прикрыла дверь, но оставила маленькую щелочку, чтобы лучше слышать весь этот спектакль. — Ох, Эдичка! — громко крикнул Женя, заставляя Эдисона резко открыть глаза. — Это была такая чудесная ночь, Эдичка! Я так люблю тебя. — Чего? Ничего не понимая, Эдисон уставился на «девушку» перед ним. Но тот факт, что он уже мог подать голос, было сигналом для Вики. -Эдуард! — она ворвалась в комнату, громко крича, что даже Женя испугался. — Кто это?! — Эдисон подскочил, смотря то на Вику, то на Женю. — Я спрашиваю, кто она! — Вика указала на Женю, а затем продолжила, размахивая руками, словно она в гневе. — Что ты молчишь, ублюдок? Я доверяла тебе, а ты! — Действительно, что ты молчишь, Эдичка, скажи ей всё! Скажи, что любишь меня и она тебе больше не нужна! Эдисон продолжал мотать головой, между девушками, когда медленно начал всё понимать. Поставив в комнате факел, он наконец-то заметил, что девушка рядом полностью одетая, да ещё и кого-то ему напоминает. А в дверях стоит, ну, просто Вика. — Женечка, — наконец понял он всё, а на лице застыла улыбка, достойная настоящего дьявола. — Прости, но я тебя использовал, — а затем он скинул Женю с кровати, прямо на ноги Вики, от чего оба заскулили. — У демонов даже такого понятия, как брак нет, придурки! А теперь оба вон из моей комнаты! Сильный ветер практически впечатал их в стену, и им пришлось быстро выскочить из комнаты. Несколько секунд они стояли, смотря друг на друга, а затем громко рассмеялись, довольные всем, что только что произошло. Тот случай был последним, когда Женя действительно был похож на себя прежнего. Словно выдавив из себя последние частички счастья, все остальные дни он ходил хмурый, вечно задумчивый и постоянно старался держаться от своих соседей подальше. На кухню он больше не приходил. А затем в один день он ушёл. Небрежно помахав на прощание рукой, он не сказал ни причины своего ухода, ни того, что он теперь собирается делать. Через месяц ушёл и Эдисон, говоря что-то о долге демона и судьбе. Тогда Вика осталась совершенна одна, в совершенно в чужом для неё доме. Никому ненужная, брошенная, нет, сама бросившая тех, кто действительно ей дорожил, кто был её семьёй. Она не знала, сколько провела в этом доме, просто ходя туда-сюда. Периодически она готовила еду, которую никто не ел, и читала книги, ни строчки не понимая. И, конечно же, она много спала. На удивление, прошло много времени с её последнего кошмара. Хотя, это было похоже на то, что она уже была в кошмаре. На самом деле, только тогда она поняла, что действительно произошло. Только в тот момент, когда она осталась одна, Вика поняла, что больше не человек. Что лет жизни впереди куда больше, чем было изначально. Что её жизнь теперь будет совершенно другой. Что это, чёрт возьми, даже не середина жизни! Вика тогда выспалась. Действительно выспалась. Возможно, даже слишком, из-за чего в итоге была такой же усталой, как при недосыпании. А затем, когда она начала успокаиваться, ей снова приснился кошмар. Но проснувшись, ощущения были в разы хуже, чем раньше. Когда в доме не было постоянного шума, чьих-то криков и даже скрипа половиц, когда она поняла, что ничего не знает о своих старых друзьях: кто жив, кто мёртв, Вику охватил немыслимый страх. Как с болью при превращении в ангела, когда она поняла, что до этого ей никогда на самом деле не было больно, она вдруг осознала, что никогда так не боялась. Она рыдала часами, не двигаясь, пока солнце не оказалось в зените, и она смогла встать. Наконец-то появилась мысль отправиться в новое путешествия, но зачем? От чего-то Вика знала, что в будущем не будет ничего особенного. Всё просто не могло сложиться хорошо. Не просто у неё, у этого мира не будет счастливого конца. Сейчас Вика бы отругала человека с такими мыслями, но тогда это было так очевидно. Слишком очевидно для человека, который даже особо не размышлял об этом. Словно кто-то заставил её так думать, не важно, специально или случайно. После того кошмара Вика не спала полгода. Даже для ангела это было слишком много. Пожалуй, это объясняет почему она плохо помнит тот день, когда снова встретила Ярика и Андрея. Вика встретила их на пороге своего дома, с этими их читами, которые считались магией, но запрещённой, магическими картами и компасами. Она не сразу узнала их, но когда до неё дошло…ну, она не была уверена, что именно тогда ощутила. Просто ей стало чуточку легче. Желая многое обсудить, они на некоторое время поселились в доме, который теперь был в полном распоряжении Вики. А потом как-то сложилось, что они остались в нём жить до самой школы. После их воссоединения Вика спала полноценным сном на протяжении трёх ночей, а затем кошмары вернулись. Не такие пугающие, как раньше, но теперь они снились ей почти каждую ночь. По привычке она всё так же приходила на кухню, подогревала молоко, ставила ещё одну кружку, Женину, по ужасному совпадению. Однако, несмотря на старые привычки, изменилось многое. Было очевидно, что как раньше уже никогда не будет, но на душе всё равно было не спокойно. Ярик стал приходить на кухню гораздо реже, и Вика осмелилась предположить, что ему стало лучше. Это было здорово, ей бы стоило порадоваться за него. Впрочем, им уже давно сложно по-настоящему радоваться друг за друга. Но они всё ещё чувствовали себя лучше, когда встречались на кухне ночью. Они часто разговаривали о том, что произошло за последние года, но ещё чаще просто молчали, думая о своём. И зачастую они так и не возвращались в свои комнаты, сидя за столом до самого утра. Или до тех пор, пока на кухню не вбежит Андрей, требуя выдать ему еды. Кстати о нём. В какой-то момент Вика осознала, что довольно много времени ночью она проводит именно с ним. Она стала встречать его, бродящего по дому ночью, гораздо чаще, чем это было раньше. Смотря на его белые глаза, буквально светящиеся в темноте, Вика догадывалась, что может ему сниться. Но она никогда об этом не спрашивала. Вместе с Андреем, Вика превратила свои бессонные ночи в ночи обучения. Иногда тренируясь в сражениях, но чаще в магии. Весь их задний двор был усеян дырами, так как отойти подальше они сообразили, только когда им намекнул на это Ярик. К слову, сам он редко присоединялся к ним в их тренировках. Словно его воротило от всего, что связано с магией, он всем своим лицом показывал презрение. Вика тоже не любила ангелов, но блин, они живут один раз, почему бы просто не попробовать? Но он всё грезил о возвращении в прежний вид. Но когда они всё же уговаривали Ярика присоединиться к ним, большинство заклинаний выходило у него, на удивление, хорошо. Иногда даже лучше, чем у них, тренировавших это заклинание неделями. Вика кричала, что у него грёбаный талант, Ярик посылал её куда-нибудь подальше. И, в целом, это было чем-то новым, но довольно весёлым. Чем-то, что стоило её постоянного головокружения и желания спать. Не заметно прошло время бессонных ночей на улице и бесполезных поисков способа превращения в людей в библиотеках и данжах. В итоге они оказались в школе. Всё, что они делали последние года, никуда их не привело, но Ярик, несмотря на периодическую хандру, казалось, продолжал цепляться за свою мечту снова стать человеком. И Вика всем сердцем надеялась, что у него получится. Но почему-то, каждую ночь, она была полностью уверена, что их ждёт что-то совсем другое.