Лишь чуточку Ванили

Господи, как же я ненавижу такие дни, как сегодня! Когда мой сильно побитый моей нелёгкой судьбинушкой ангел-хранитель посылает меня и свою неоплачиваемую, осточертевшую ему вконец работёнку на большой хер и берёт внеплановый выходной. Он наверняка вырубает свой божественный мобильник и идёт в небесный кабак, где напивается до усрачки с прекрасными неземными женщинами, жалуясь им на свой адский неблагодарный труд, а позже снимает номер в райских кущах, где, наконец-то, от души высыпается. Зато у меня в такие дни буквально всё идёт наперекосяк, валится из рук, ничего не получается, опасности подстерегают за каждым углом, и даже если у них никогда и не было цели меня убить, то моих бедных нервных клеток в этой неравной борьбе передохло несметное количество. Сначала я опоздала на работу, причем не по своей вине, а из-за товарного поезда, ради которого на пятнадцать минут перекрыли дорогу и всю пешеходную зону, потому что именно в этот, мать его, «самый подходящий» момент ему необходимо было проехать по раз в пятилетку действующим рельсам. Потом в ветеринарке из-за несвоевременного прихода на меня наорала клиентка с питоном, оказавшаяся куда большей змеёй, чем мой непосредственный пациент, потому что накатала длиннющую жалобу размером с её питомца, даже после того, как я ему помогла. Я уже промолчу про укус черепахи, про то, как я по всему помещению ловила усиленно не желающего кастрироваться кота, и «вишенкой на торте» стал мопс с расстройством пищеварения, от газов которого в моём стерильном кабинете повис смог покруче, чем в Лондоне. Я очень надеялась, что по завершении рабочего дня и проблемы, наконец, оставят меня в покое, но хрен там ночевал. Я, чуть не плача, взглянула на свой новенький горный велосипед, заднее колесо которого с душераздирающим скрипом ушло под багажник белоснежной KIA Rio, вместе с моей ещё очень нужной мне по жизни левой ногой. По крайней мере, моя конечность, оказавшись в зазоре между рамой вела и бампером машины, почти не пострадала, чего не скажешь о бедном двухколёсном друге. Мне невыносимо захотелось выбраться из-под авто и, не вставая с асфальта, устроить истерику, подобно семилетке в магазине, которому отказали в покупке жутко дорогой и совершенно бесполезной игрушки, со всеми сопутствующими движениями: битьём руками и ногами об землю, даже головой бы пару раз ударилась, для пущего эффекта. Хотя какой смысл калечить себя?! Я лучше сейчас порву на тряпки этого барана за рулём, который не смотрит назад, выезжая с парковки! Я поднялась, намереваясь выплеснуть на нерадивого водилу всё, что накопилось за день, даже за черепаху, сука, ответит, гад! Передняя дверца отворилась и наружу, ахая и охая, выползла совсем молоденькая, вся красная от волнения, глубоко беременная девчонка, явно на восьмом или девятом месяце, не меньше. Наблюдая за тем, как она утиной походкой с виноватым видом направляется ко мне, покусывая губы, чтобы не зарыдать, я поняла, что ничего я на неё вываливать не буду: она и так не в себе, если я начну на неё орать, она ещё, не дай бог, примется рожать, а мне только этого сегодня для полного счастья и не хватало. Я, не говоря ни слова, с трудом вытащила своё покорёженное транспортное средство из-под белобрысой «кореянки» и, прихрамывая, зашагала прочь, благо до моего съемного жилья осталось всего-то два квартала. Хоть в чём-то повезло, но, видимо, на этом моя удача и закончилась: я пристегнула своего «железного великомученика» к заборчику напротив дома, чтобы не тащить наверх, не удивлюсь, если лифт не работает, а я пока не выжила из ума, чтобы переть его на десятый этаж по лестнице, да и вряд ли найдётся придурок, который захочет умыкнуть этот пришибленный драндулет. Я вытащила ключи и уже абсолютно без каких-либо эмоций поняла, что отсутствует таблетка от домофона, возможно, она оторвалась при падении. Долго ещё вселенная собирается проверять меня на прочность?! Тревожить глухих к чужим проблемам соседей было бесполезно, и я уселась на лавочку в ожидании того, с кем могла бы войти внутрь. И, само собой, моим рыцарем-спасителем должна была оказаться самая вредная бабка во всём дворе, Зоя Пална. Она недоверчиво зыркнула на меня жёлтыми глазюками, когда я направилась за ней к двери, и я поняла, что уже на грани, и если она хотя бы вознамерится не пустить меня в парадную, то на одну злобную старушенцию в этом мире сразу же станет меньше. Видимо, почувствовав, что находится одной худющей ногой, обутой в грязный стоптанный тапок, на пороге чистилища, Пална подвинулась, пропуская меня, но посчитала своим долгом, как обычно, прошипеть мне в спину: «Выпендрёжница!» и смачно плюнуть вслед. А я ведь ей слова дурного не сказала за всё время, что здесь живу, ей всего лишь помешали мои выбритые виски, причем наличие натуральных мягких и шелковистых шатенистых волос на оставшейся части черепа, которые я любовно убираю в хвост, её мало колышет. Да фиг с ней! Как же я хочу поскорее в душ: смыть весь негатив этого дебильного дня. Я вошла в квартиру и сразу же услышала доносящийся из ванной шум льющейся воды. Чёрт, знала бы я, что Алиска тут, могла бы просто её набрать, и она бы меня впустила, не пришлось бы связываться с дряхлой крысой Палной. В любом случае, я была рада, что когда-то дала своей любовнице ключи, потому что парочка оргазмов мне бы сейчас была очень в тему. Я сбросила с себя одежду и, стараясь не рассматривать в огромном зеркале в гостиной здоровенный синяк, расплывшийся на одном из полупопий, направилась за порцией лечебного секса. – Я так рада, что ты здесь, – я отодвинула занавеску и в шоке уставилась на абсолютно незнакомую мне обнажённую девушку, которая тоже явно не ожидала меня здесь увидеть, но несмотря на это, даже не попыталась прикрыть свою наготу руками, её взгляд прогулялся вниз-вверх по моей фигуре и снова остановился на лице. – Боюсь, не могу сказать того же о тебе! – нахально произнесла она. Я, взяв себя в руки, резко запахнула занавеску, но не выдержала и, решив, что у меня, возможно, развились галлюцинации после аварии, снова её открыла. Наглая незнакомка никуда не делась, она всё так же зыркала на меня из-под налипших на лицо тёмных прядей мокрых волос разной длины. – Не насмотрелась?! – с сарказмом поинтересовалась она, – может, за лупой сбегаешь, чтобы досконально всё изучить? Я подожду! – Ты вообще кто? И как здесь оказалась? – ошарашенно спросила я, лихорадочно сдёргивая с вешалки любимое большое полотенце с изображением дикого злобного волка, и пытаясь завернуть в него своё многострадальное ноющее голое тело. – Я-то хозяйка квартиры и вошла через дверь! А ты кто? Не помню, чтобы я заказывала проститутку с доставкой в ванную, – язвительно продолжала она, – да ещё и такую стрёмную, тебе хоть какая-то часть денег за работу достаётся, или тебя только бьют и держат на голодном пайке? Какая жутко бесячая девка! – Эта квартира принадлежит моему боссу, – уверенно ответила я, – так что, если ты – хозяйка, то я – балерина. – Тогда покрути парочку фуэте до столика в гостиной, там лежат документы на эту хату, в которых значится моё имя, а потом, будь добра, без лишних реверансов, проследуй на своих пуантах к выходу и постарайся на пути не задеть ничего пачкой. Она сама запахнула занавеску, дав понять, что разговор окончен, и, как ни в чём не бывало, продолжила свои банные процедуры, насвистывая весёленькую мелодию. Да у этой стервозины просто стальные нервы. Мне не оставалось ничего другого, кроме как босиком направиться в гостиную, чтобы хоть одним глазком взглянуть на бумаги, которые она упомянула. Эмилия Константиновна Гинзбург. Да кто бы сомневался, что эта высокомерная зараза не какая-нибудь Маша Иванова. У таких дерзких мерзавок всегда подобные пафосные имена. Надо мной родители, конечно, тоже здорово поиздевались со своей Есенией, хотя, на мой взгляд, не было ни малейшего смысла называть детей подобным образом, потому что, по итогу, по дому всё равно бегали два сорванца Сеня и Вася (моя сестрёнка с прекрасным женственным именем Василина). Так, но вернёмся к наглой тёлке, судя по всему, она и в самом деле владеет этой жилплощадью, которую мне сдал её, по всей видимости, старший брат, а также мой шеф (и давно уже друг) Клим Гинзбург, который, скотина такая, ни словом не обмолвился о существовании своей хамки-сестры. Когда он торжественно вручал мне ключи от хаты, он предупредил, что пользоваться я могу только одной комнатой, а вторая будет наглухо закрыта, но меня это не насторожило, я решила, что там валяется нужный ему хлам, тем более, что цена из-за этого неудобства была довольно низкой для этого района города, что не могло меня не радовать. Я снова натянула свою одежду, секса-то всё равно уже не предвидится, и набрала номер шефа. Я не особо рассчитывала на успех, так как знала наверняка, что он сейчас со своей пассией, от которой настолько потерял голову, что забыл обо всех своих многочисленных девках-однодневках. Сегодня исполнилось ровно полгода, как они вместе, и всё зашло настолько далеко, что в данный момент он как раз должен был находиться на тихом семейном ужине с участием её родителей. Странно, что я до сих пор ни разу её не видела, но с другой стороны, с сестрой этот конспиратор меня тоже не знакомил. Само собой, дозвониться я так и не смогла, мобильник Клима был отключен, и то и дело срабатывала дурацкая голосовая почта. Пока я, всё больше отчаиваясь, расхаживала с переносной трубкой от стационарного телефона мегеры, счета за который, между прочим, оплачиваю я, упорно нажимая на кнопку повтора номера, из ванной показалась сама «мисс хладнокровность» в коротенькой лёгкой облегающей пижаме с какими-то японскими мотивами. – Ты ещё здесь?! – скорчила она недовольную физиономию, сердито уставившись прямо на меня. Я только тогда заметила, что у неё необычные, разного цвета, глаза: правый – карий, а левый – ярко-голубой, тоже мне, хаски сибирская! Конечно, это не единственная порода, имеющая в стандарте разные глаза, но по суровости взгляда один в один с Эмилией Константиновной. Хотя на этом сходство брюнетки с собакой заканчивалось, потому что волосяного покрова на её теле, насколько я успела заметить ещё в душе, кроме головы нигде больше не было, всё идеально выбрито. На самом деле, мне не хотелось себе в этом признаваться, но у неё была охренительная фигура, и она это прекрасно знала, поэтому изначально не прикрывала её в испуге, а спокойно мне демонстрировала. И голую девку она явно лицезрела не в первый раз в своей жизни, мой «радар» просто зашкаливал, пищал как резаный, но я усилием воли твёрдо заставила его заткнуться: во-первых, у меня вроде как кое-кто уже есть, а во-вторых, эта грымзятина мне не просто не нравится, а выбешивает не по-детски, да и она, судя по нахмуренным бровям, от меня совсем не в восторге. – Ну, у меня есть право здесь находиться: за квартиру за месяц вперед я уже заплатила, – уверенно заявила я. – Кому? Человеку, который не имеет к жилплощади никакого отношения? Ты всегда такая наивная? – криво усмехнулась она. – А ты круглый год такая вредная? – раздраженно поинтересовалась я. – Если б я такой была, ты бы уже ехала в бобике в участок с обвинениями во вторжении в частную собственность, но у меня просто нет сил на подобные развлечения, – она зевнула, прикрыв рот ладонью, – устала как собака. Не доводи до греха, выметайся по-хорошему, если не хочешь ночевать в обезьяннике. Я бы, конечно, могла и поскандалить, но поняла, что толку от этого всё равно не будет. Сегодня явно не мой день, не хватало ещё в участке всю ночь тусить, а, глядя на выражение лица хозяйки квартиры, я нисколько не сомневалась, что она меня туда всенепременно отправит. – Стерва! – я подняла с пола рюкзак со своими личными вещами, и, кинув заразе трубку её же домашнего телефона, которую она, даже не моргнув ни одним из своих странных глаз, ловко поймала, направилась к выходу. – Истеричка! – услышала я себе вслед, прежде чем, демонстрируя своё «фи», с грохотом захлопнула за собой дверь, полностью оправдывая её суждение обо мне. Ладно, это всё замечательно, но где мне перекантоваться? Всякого рода грязные безликие гостиничные номера я ненавижу всеми фибрами души, так что, для меня они – совсем не вариант! Похоже, придётся свалиться на светлую голову Алиске. Я набрала номер любовницы, но телефон был выключен. Вообще-то, она работает медсестрой в нашей же клинике, но на данный момент, уже два дня как в отпуске, надеюсь, она меня впустит, даже если я заявлюсь без предупреждения. У меня, конечно, есть ещё один вариант на крайний случай, но это только если ситуация будет совсем безвыходной. До дома Алисон я добралась на такси быстро и без приключений, неужели жизнь налаживается?! Мне пришлось довольно долго трезвонить в дверь, прежде чем Алиса в наспех наброшенном на аппетитное голое тело халатике мне открыла. По удивлённому и виноватому лицу я сразу же поняла, что она не одна. Я, конечно, осознавала, что у нас не отношения, мы всего лишь иногда спим вместе, и предъявлять претензии я не имею никакого права, но я-то параллельно ни с кем больше не зажигаю, и, честно говоря, мне стало немного обидно. А когда я увидела мужика в трусах, выходящего из ванной, я без слов развернулась и быстро пошла к лифту. Алиска, кинув пару фраз своему полуодетому хахалю, захлопнула дверь и как была, босиком, бросилась за мной следом. – Подожди! – крикнула она, – прости, я… То, что у нас было – замечательно, но мне этого недостаточно. Секс без обязательств хорош в двадцать лет, а я уже переросла этот этап. Любому человеку хочется быть нужным, единственным, а я знаю, что у тебя нет ко мне чувств, и, к сожалению, как бы я не старалась, с твоей стороны их никогда не появится. Сеня, я устала биться головой об стену и после каждой нашей встречи собирать себя по кусочкам, а Артур… он просто был рядом, помогал мне, и он любит меня по-настоящему. Створки лифта распахнулись, призывая меня внутрь, я молча вошла и повернулась к бывшей пассии. – Твою мать, да скажи же хоть что-нибудь! – взорвалась Алиса. – Иди домой, простудишься, – спокойно ответила я, нажав на кнопку первого этажа. – Сука! Холодная бесчувственная сука! – зло выпалила Алисон, но плохо освещенная кабина уже везла меня от неё прочь. Я сегодня прямо жгу, пользуюсь невероятной популярностью у дам, они все до единой от меня без ума! Как же я вымоталась! Я была готова завалиться на лавочку у Алискиной парадной, положить рюкзак под голову и уснуть, но её уже оккупировала банда местных алкашей и, боюсь, моему самовольному трезвому вторжению они были бы «ой, как не рады», да и с ними не вздремнёшь: орут как потерпевшие. Похоже, придётся приводить в исполнение план «Я», тот, до которого у более удачливых людей дело никогда не доходит. Пожалуй, самое время попросить помощи у женщины, которая ни за что мне в ней не откажет, которая любит меня просто так, не требуя ничего взамен, и готова принять с распростёртыми объятиями в любой, даже самой сложной жизненной ситуации.