Лишь чуточку Ванили

Я, стараясь не шуметь, практически, на цыпочках, вошла в квартиру, я надеялась, что Ли уже крепко спит в своей комнате. Я не ошиблась, похоже, она и правда видела уже десятый сон, но только на диване в гостиной перед теликом, по которому шла какая-то романтическая комедия. Ванилька примостилась с ней рядом, уткнувшись носом в её бедро и доверчиво обняв лапками. Боже, это было самое умилительное зрелище на свете! Я, выключив нарушающего тишину тощего прямоугольного бездушного монстра, присела на корточки перед спальным местом, на котором возлежали две самые красивые девушки в мире. Ваниль подняла голову, приоткрыв один глаз, но я успокаивающе погладила её по голове, и она, расслабившись, опустила мордочку на место, ещё крепче прижимаясь к Ли. Я не смогла удержать свою вторую руку, я умирала от желания снова дотронуться до великолепного тела, которое восторженно изучала всю прошлую ночь, и, до сих пор, всё никак не хотела останавливаться. Я поймала себя на том, что медленно провожу пальцами по нежной бархатистой коже, ощущая почти болезненное для меня тепло их кончиками. Мои губы сгорали от зависти к пальцам и от дикого желания тоже коснуться этого совершенства. Я понятия не имела, когда именно, как и почему, у меня выработалась такая стойкая эмоциональная привязанность к этой «колючке», но мне хотелось реветь во весь голос от одной мысли, что через неделю она навсегда исчезнет из моей жизни. Именно по этой причине я пошла с Алиской в паб: я боялась оставаться с Ли наедине в её квартире, вдруг, я психану и вывалю на неё всё, что она, сама того не ведая, заставляет меня чувствовать. А ей это по-любому сейчас нужно меньше всего. Она никогда не врала мне, я изначально была в курсе, что она в отношениях, что вся её жизнь – в Чехии, а здесь она лишь временно. Сказать по правде, мне было невыносимо думать, что я – всего лишь «одобренный будущей невестой поход налево для снятия стресса», но и обманываться было бы глупо. Ли, внезапно зашевелилась и открыла глаза, хорошо, что я успела взять себя в руки и быстро отпрянуть от неё. – Что-то ты рано, – взглянув на часы, а потом на меня, сонным голосом произнесла Ли, – а девушка у тебя довольно симпатичная, но какой-то секс «на скорую руку», не похоже на тебя! – А одна совместно проведенная с тобой ночь делает тебя экспертом в моей интимной жизни? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушным. – Да плевать я хотела на твою интимную жизнь! – вдруг почему-то вспылила Ли, вскакивая с дивана, чем вызвала ворчание Ванили, – мне на неё глубоко насрано! Всё, я – спать! Она направилась было в свою комнату, но вдруг, словно не выдержав, остановилась и обернулась ко мне. – Ты – отвратительна! Даже гребаных суток не прошло, а ты уже скачешь по чужим бабским постелям! Хоть бы пару дней для приличия выждала! – хмуро произнесла она. – Тебе же всё равно! – подловила её я. – Нет, твою мать, я врала: мне не всё равно, я тебя ненавижу! Ненавижу, что была с ней, не со мной! Ненавижу, что ты имеешь на это полное право! Ненавижу, что не могу ни на что претендовать, ведь это я не свободна, не ты! Ненавижу, что должна уехать, несмотря на то, что встретила человека, дальнейшее существование без которого мне даже представить сложно, и каждая мысль об этом причиняет мне дикую боль, а этой сучке всё до лампочки! Она будто даже не замечает, как много значит для меня! – взорвалась она, – да по хрен! Вольская, делай, что хочешь! Не появляйся дома! Трахайся со всеми подряд! Я не в силах тебе помешать! Но, пожалуйста, не флиртуй в моём присутствии: лицезреть твои шашни с посторонними тёлками – слишком мучительно для меня! Благо, нам обеим осталось потерпеть друг друга всего недельку. Так я ошибалась! Я с трудом в это верила, но, очевидно, что она тоже что-то ко мне чувствует. Я больше была не в состоянии демонстрировать показное безразличие, поэтому подошла поближе и крепко прижала её к себе – Ты, правда, не видишь, что всякого рода тёлки мне абсолютно по барабану?! Тогда ты тоже нифига не образец внимательности. Гинзбург, мне нужна ты! – в сердцах воскликнула я, наблюдая, как она упрямо пытается выбраться из моих стальных объятий, ещё сильнее запутываясь в них, – прости, что не поговорила с тобой, я была уверена, что для тебя эта ночь ничего не значила и не хотела от тебя об этом слышать, ведь для меня она была самым невероятным, волшебным и потрясающим событием в жизни, я запомнила её до самых мельчайших деталей! Мне показалось, что она готова сдаться, но также я знала, что она слишком гордая. Она, сжавшись в комочек и скрестив руки на груди, продолжала всё так же исподлобья сверлить меня своими разноцветными так обожаемыми мной глазами. – Тогда почему ты ушла с ней?! – с укором спросила она, – я наивно полагала, что тебе необходимо немного времени, принять то, что между нами произошло и понять, что нам с этим делать дальше, я совсем не ожидала, что ты используешь его на шуры-муры с этой красоткой. И не говори мне, что она подруга или просто знакомая, я видела, как она на тебя смотрела. – У меня с Алисой давно уже ничего нет, теперь она всего лишь моя бывшая медсестра, с которой ты даже как-то общалась по телефону и сама перевела в хирургию. Ей просто не терпелось поделиться со мной, какой Бобик всё-таки приставучий, хотя я это и сама прекрасно знаю, – призналась я, – да и что бы она ко мне не испытывала, у меня с ней уже ничего быть не может: все мои мысли только о тебе, Ли, прошу тебя, не отталкивай меня, пожалуйста, будь со мной, пусть и недолго, мне всё равно, сколько времени у нас осталось, я не требую жертвовать ради меня чем-то. Я всего лишь хочу, если ты позволишь, провести с тобой каждую минуту, каждую секунду до твоего отъезда, прочувствовать каждое мгновение вместе! Я – не идиотка, я прекрасно понимаю, что вся твоя жизнь там, но пока ты здесь, просто позволь мне быть рядом! – Прости за эту истерику, – Ли, наконец, расслабившись, сама обвила мою шею руками и прижалась как можно ближе, – просто я так долго тебя ждала! Я чуть не рехнулась, представляя тебя в объятиях этой блондинки, но никак не могла запретить себе об этом думать. – Забудь о ней, хорошо?! – попросила я, обняв её за талию, – честно говоря, я, даже находясь с ней в баре, мечтала только о возможности снова перецеловать каждую твою клеточку. – Так чего же ты ждёшь?! – ласково улыбнулась Ли. Я нежно коснулась её губ своими, ощущая, как она отвечает мне со всей своей страстью, и почувствовала себя самой счастливой на свете. Я вторую ночь подряд никак не могла успокоиться, я исследовала её красивое тело вновь и вновь, пытаясь запомнить каждую его черточку. Я обожаю, как она стонет, как на пике блаженства впивается ногтями мне в спину, как бормочет извинения, но спустя некоторое время, не в силах контролировать себя, делает это опять. Мы должны быть вместе, мы словно две половинки чего-то целого, яркого, настоящего. Но ей нужно уехать, и я знаю, что у меня нет права её останавливать, я не могу лишать её тех возможностей, которые есть у неё в Чехии, только из-за своего эгоизма. Я никогда её не забуду. Мне кажется, что после её отъезда я замкнусь в себе и буду до посинения мусолить в памяти её светлый образ. Не думаю, что даже через сорок лет позволю кому-то другому дотронуться до себя. Какой смысл быть с кем-то, если невозможно ощутить что-то, хоть отдаленно напоминающее то, что я чувствую сейчас, эту бесконечную близость. Всё-таки жизнь несправедлива, я, наконец-то, встретила человека, с которым хотела бы быть как можно дольше, но у него своя судьба, и мне в ней нет места. Это так горько! Я проснулась от слепящих лучей солнца и сладко потянулась. В кровати я была одна, но это неудивительно, Ли всегда рано встает. Несмотря на то, что мы не спали всю ночь, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Я быстро помылась, оделась в домашнюю одежду и пошла на кухню, откуда до меня доносились аппетитные запахи. Я вошла и сразу же узрела обожаемую мной фигурку, она стояла ко мне спиной у стола и нарезала помидорки для салата. Я не смогла удержаться, подошла к ней сзади и, убрав ещё чуть влажные после душа волосы с её шеи, поцеловала в открывшийся довольно миленький участок кожи. – Вольская, тебя не учили, что подкрадываться к женщинам с ножом – очень опасное занятие? – со смехом поинтересовалась Ли. – А Вам, Эмилия Константиновна, никто не говорил, что нельзя истязать человека всю ночь, а потом бросать одного в холодной постели? – мои губы добрались до её лица и чмокнули в щёку. – Я не виновата, что ты у меня – такая соня, – Ли отложила своё стальное оружие и, повернувшись, обняла меня за шею, – твои девочки, между прочим, уже давно на ногах: мы успели прогуляться, я купила кое-каких продуктов, а Ванилька чуть не укокошила человека. Ммм, «мои девочки», как же круто это звучит из её уст! Стоп, что?! – Как?! – тихо выдохнула я. – Просто наша будущая мамаша уже шириной с тротуар, бедный мальчишка на самокате попытался её объехать, но не справился с управлением и улетел в кусты, но он в порядке, мы проверили, – как же я обожаю эти лучистые разные глаза, губы, растянутые в милой улыбке, мне казалось, что весь свет исчезнет из моей жизни с её уходом, я прижала её к себе как можно крепче, словно это помогло бы её удержать, после чего повернулась к Ванильке. – Мдаа, Ваниль – ты просто машина для убийства! – расхохотавшись обратилась я к собаке, но не обнаружила её на том месте, на котором она, по моему мнению, должна была бы быть. Услышав подозрительные шуршания в гостиной, в удобном месте, специально оборудованном нами на случай родов и тяжелое дыхание нашей мамочки, я всё поняла, похоже этой ночью поспать нам тоже не удастся. И это ещё было мягко сказано: роды длились долгих четырнадцать часов, я в это время помогала будущей матери, оказавшейся хорошей девочкой, решившей ощениться с субботы на воскресенье, как специально выжидала, чтобы нам было удобно, а Ли занималась щенками: принимала их из моих рук, обтирала и отрезала пуповину. Мы извлекли на свет божий восемь крепеньких и здоровеньких собачат, как и пророчило УЗИ, надели на каждого разноцветную ленточку, сфоткали, сделали все нужные замеры, и все они уже вовсю сосали мамку, но Ваниль почему-то все не могла успокоиться. Я прошлась руками в латексных перчатках по её животу и поняла, что наша эпопея ещё не окончена: там явно прощупывался ещё один мелкий хулиган, видимо, не пожелавший светиться на снимках. – Ну давай, девочка, осталось совсем немного! – подбодрила я роженицу, заметив стремящегося на выход ребёнка и обратилась уже к Ли, – чёрт, щенок в неправильном положении и отдельно от оболочки, похоже, она порвалась! Блин, он не дышит! Как назло, Ванилька вдруг поняла, что устала от долгого утомительного процесса и перестала тужиться. – Ваниль, пожалуйста, отпусти ребятёнка, чтобы мы его спасли! – взмолилась я. – Ты можешь что-нибудь сделать? – в панике посмотрела на меня Ли. – Нет, она должна протолкнуть его дальше, – огорчила её я. – Детка, я прошу тебя, тужься! – ласково обратилась к собаке Ли, а та, словно поняв, что от неё требуется, сделала это из последних сил. Я тут же передала практически вывалившегося из Ванильки щенка Ли. Она профессионально делала всё возможное, чтобы вернуть его к жизни, но, похоже, было уже слишком поздно. – Ну давай же, милый, не покидай нас! – умоляла она бездыханное тельце, но оно никак не реагировало, из глаз Ли текли слёзы, смешиваясь с кровью на спинке новорожденного, но она не обращала на них никакого внимания, снова и снова, упорно, проводя реанимационные процедуры. – Всё, родная, хватит, – мягко произнесла я, не в силах больше наблюдать эти страдания, – дай его мне, я позабочусь обо всём. – Нет! Он не может умереть вот так! – всхлипнула она, прижав щенка к себе, – это несправедливо! Она уже открыто рыдала, даже не пытаясь успокоиться. Я, понимая, что ничем не могу ей сейчас помочь, без слов успокаивающе приобняла её, нежно целуя в висок и попутно пытаясь забрать песика. И когда я услышала первый, совсем слабенький, щенячий скулёж, то не поверила своим ушам, но, когда комочек в руках Ли разразился громким пронзительным недовольным писком и послал всех вокруг на три весёлых буквы на своём собачьем языке, требуя еды, я, сама еле сдерживая желание зареветь, поняла, что жить он точно будет. Глаза Ли, в которых ещё не до конца высохли слёзы, счастливо блестели, когда она подкладывала малыша к громко и категорично вытребованной им сиське. – А я ещё когда-то называла тебя истеричкой, – виновато обратилась она ко мне, снимая перчатки, – наверное, ты считаешь меня больной на всю голову?! – Ни в коем случае, – успокоила её я, моя руки в раковине, – я думаю только о том, какая ты у меня чувствительная, и как мне повезло, что ты здесь, со мной. Этот щенок мог не выжить, если бы не твоё упрямство, и, я считаю, Клим был полностью прав, когда оставлял на нас с тобой своё лохматое беременное сокровище, из нас получилась отличная команда. И ещё, ты – замечательный ветеринар, ты готова бороться за жизнь животного до последнего, и мне искренне жаль, что ты перестала этим заниматься. – Вольская, я знаю, что ты меня сейчас засмеёшь, но я больше не могу молчать, – серьёзно посмотрела она на меня, – я влюблена в тебя по уши! – Во-первых, я сама с ума по тебе схожу, – ласково улыбнулась я, – а во-вторых, я слишком устала, чтобы ржать, думаю, собаки прохрапят всю оставшуюся ночь, поэтому я хочу принять душ и лечь спать! – А можно мне присоединиться к тебе во время обоих этих занятий? – хитро подмигнула мне Ли. – Я уж думала ты не предложишь, – я притянула её к себе, нежно поцеловала и, легонько шлёпнув по попе, подтолкнула в сторону ванной. В одну из ночей на рассвете я вдруг неожиданно проснулась от странного ощущения. Ли лежала напротив, с задумчивым печальным видом, и смотрела прямо на меня. Она даже не заметила, что я уже не сплю, так как была вся в своих собственных явно безрадостных мыслях. Она нежно проводила своими тёплыми ласковыми пальцами по моей щеке, по губам, очерчивая их контур, гладила линию подбородка. У меня сердце разрывалось от её вселенской грусти. – Эмилия Константиновна, – обратилась я к ней в попытке хоть немного поднять ей настроение, – Вы уверены, что моему телу так уж необходимы те два дополнительных отверстия, которые Вы в данный момент усиленно пытаетесь просверлить в нём своими прекрасными глазами? – Нет, Вольская, тюнинг твоей фигуре точно без надобности, – её губы улыбались, но взор оставался всё таким же несчастным, – и ты единственная, кто считает мои глаза прекрасными. Всех остальных они напрягают, особенно голубой. – Да ну?! Он – мой любимчик! – со смехом призналась я. – Я серьёзно, мало кто, кроме моего брата может смотреть мне прямо в глаза, когда я без линз, и, если честно, в нашу первую встречу, меня поразило, что ты это делала. Нет, сначала ты, конечно, обсмотрела всё остальное, но потом подняла взгляд и больше его не отводила, мне это понравилось. – Это ты так признаёшься, что я тебе уже тогда приглянулась? – хитро прищурилась я. – Нет, меня впечатлил конкретно этот момент, а ты меня жутко выбесила, – ухмыльнулась она, но вдруг резко замолчала и снова нахмурилась, когда она продолжила её голос дрожал, – Сеня, я не знаю, что делать. Как только я думаю о том, что нам надо расстаться, я… – Тш-ш-ш, – перебила я её, – иди ко мне! Я сама притянула её к себе и обняла как можно крепче. У меня самой душа рвалась на части от страха потерять её навсегда, но я должна была быть сильной, ради неё.