Лишь чуточку Ванили

Этим же вечером раздался настойчивый звонок в дверь, и в квартиру влетел взбудораженный Клим в сопровождении моей сестрёнки. Он, сокрушаясь, что не успел вернуться к родам, со всеми пообнимался, как вихрь, промчался по нашему жилищу, поумилявшись, собрал всех собак, которых мы с сожалением помогли ему дотащить до фургона, и увёз к себе. – Без них так тихо, правда?! – обратилась я к Ли, – я уже скучаю. – Если честно, только осознание того, что Ваниль сейчас со своим хозяином и в случае чего, он не хуже нас сможет обо всех позаботиться, отделяет меня от того, чтобы сесть в машину и броситься за ними следом, – призналась Ли. – Как насчёт того, чтобы отметить последние события? – предложила я, – я бы выпила текилки за здоровье мамочки и щенков. – Ммм, звучит очень заманчиво, малыш, – улыбнулась Ли. – Только я быстренько сбегаю в магаз, потому что у меня оставалась серебряная Ольмека, но мы её разбили, думаю, ты сама знаешь, когда, – хитро подмигнула я ей. – О да! Помню в мельчайших подробностях, – ласково посмотрела она на меня, – только возвращайся поскорее, а я пока сварганю закусончика. – Конечно, – я поцеловала её и пошла одеваться. Я резко открыла входную дверь и чуть не сбила с ног девушку с огромным букетом роз в руках. Мы обе в изумлении оценивающе уставились друг на друга. – Извините, а Эмилия Гинзбург дома? – вдруг произнесла она. И тут я всё поняла: европейский стиль одежды, цветы, это же Вика собственной персоной! Мы с Ли обе в последние дни отчаянно делали вид, что её не существует, но вот она, из плоти и крови, приехала забрать то, что принадлежит ей по праву. – Да, она здесь, проходите! – скрепя сердце предложила я. Как так можно, жить с человеком больше десяти лет и не знать, что он терпеть не может розы?! – А Вы, собственно, кто?! – подозрительно поинтересовалась она. И я задумалась, да, а кто я?! Я, обманывая саму себя, сплю с твоей женщиной в твоё отсутствие?! Я заполняю твоё законное место, пока тебя нет?! Чёрт, я без памяти люблю ту, кто никогда не сможет стать моей?! У меня не было ответа на её, казалось бы, такой простой вопрос! И вдруг меня озарило, я, наконец, поняла, кем являюсь. – Я – никто! – заявила я, – и я уже ухожу! Я обошла её и быстро помчалась вниз по лестнице, я вызвала такси, чтобы поехать в центр, я не собиралась возвращаться и не хотела никого видеть, я наплевала на все свои принципы и вселилась в одну из так ненавистных мне гостиниц. В тот момент мне нужно было побыть одной. По дороге я позвонила Климу, как всегда нарвавшись на голосовую почту и объявила, что беру неделю внезапного отпуска, около отеля я всё-таки купила бутылку текилы и поднялась в свои апартаменты. Я прекрасно знала, что любовь делает меня слабой: мне безумно захотелось позвонить Ли уже на первом глотке, поэтому я вытащила симку и безжалостно её разломала, восстановлю её в понедельник, ровно после того, как женщина моей мечты совершит пересадку в Москве. Я сходила с ума два дня, я прошлась до книжного магазина и купила пару детективов, чтобы отвлечься, но ничего не помогало. В день «икс» я проснулась в 7 утра от страшного сна: мне снилось, как моя любимая, чьё присутствие, запах, вкус, я всё ещё ощущала всем своим естеством, смеётся надо мной, называет меня «нищебродкой» и желает, чтобы мы никогда не встречались. И вдруг я поняла, что безумно соскучилась, во сне я увидела её в мельчайших деталях и дико обрадовалась, я знала, что ещё не поздно, у меня ещё оставалась последняя возможность увидеть её в аэропорту и сказать, как много она для меня значит, я могла бы напоследок вдохнуть её родной запах, и пусть я бы даже не смогла поцеловать её, это не важно, я бы хотя бы попрощалась. Но я также знала, что не сделаю этого, ни за что не подставлю так девушку, которую боготворю. Следующие два часа я занималась мазохизмом: тело предлагало бежать за ней, душа – лететь к ней, но мозг твёрдо отстаивал свою позицию. Я уже почти сдалась, когда взглянула в последний раз на часы и поняла, что самолет, на котором находилась девушка всей моей жизни, взмыл в небеса ровно десять минут назад, я была, практически, убита этим фактом, но я знала, что не отпустила её, мне было необходимо как воздух вернуться в её квартиру, где всё пахло ей, где всё ещё ощущалось её присутствие. Я знала, что даже если дверь в её комнату закрыта, я её взломаю. Я буду реветь во весь голос, касаясь её вещей, вдыхая её аромат и представляя её рядом! Я вошла в так обожаемое мной помещение, но мне даже не удалось поностальгировать, потому что из ванной до меня донесся шум льющейся воды. Я знала, что там может быть кто угодно, возможно, Ли сдала кому-то квартиру перед отъездом, она же не могла быть уверена, что я вернусь. Или, а этого я боялась больше всего, она сама там вместе со своей женщиной, потому что они решили отложить отъезд и понаслаждаться совместным отпуском. Да к чёрту! Лучше я это увижу собственными зенками, чтобы у меня не осталось дурацких надежд. Я решительно распахнула незапертую дверь, в то же самое время резко отодвинулась занавеска, и на меня зыркнули два таких разных, но самых прекрасных и любимых мной глаза, и я «поплыла». – Я так рада, что ты здесь! – вырвалось у меня, и я невольно вспомнила день нашей самой первой встречи. Похоже, ей он тоже сразу пришёл на ум, потому что сначала она осмотрела меня с головы до ног, а потом выдала: – Не могу сказать того же о тебе! – Ты пропустила свой рейс, чтобы сообщить мне об этом лично? – осведомилась я. – Именно, и ещё заявить, что ты меня жутко бесишь! – я не могла сопоставить информацию: её взгляд говорил, что она рада меня видеть, а слова совершенно противоположное, – особенно, когда находишься вне пределов досягаемости. Вольская, скажи мне, пожалуйста, ты и дальше намерена стоять тупить или подойдёшь и обнимешь меня, наконец? Не пойму, я что, одна тут соскучилась как ненормальная? – Странно, что твоя невеста дала тебе заскучать, – хмуро ответила я, мне дико хотелось прижать её к груди и больше никогда не отпускать, но я упрямо не двигалась с места, – кстати, где она? – Если ты про Вику, то, думаю, если она вовремя выехала из отеля и успела на рейс, то в данный момент должна быть на пути в Чехию. – Что она делала в отеле? – удивленно посмотрела на неё я. – Я не хотела, чтобы она оставалась у меня до отлёта, и сказала ей об этом, а также о том, что не могу связать с ней свою судьбу, потому что слишком её уважаю и не хочу, чтобы она тратила время на человека, который никогда не сможет всецело быть с ней, потому что моё тело ещё помнит и, боюсь, уже никогда не забудет прикосновений одной припадочной истерички, которая нагло проникла мне прямо под кожу, струится по моим венам, и полностью оккупировала моё сердце и мысли, и только ей одной я принадлежу вся, без остатка, – взгляд Ли искрился нежностью. – И как она это восприняла? – срывающимся голосом спросила я, не в силах поверить в то, что происходит. – Вика ответила, что я буду полной дурой, если из-за своих чувств разрушу своё перспективное будущее в другой стране, посоветовала хорошенько всё взвесить и всё-таки приехать сегодня в аэропорт, чтобы улететь с ней. И пока ты где-то пряталась, у меня было время подумать, я представила, что меня там ждёт: страна, которая так и не стала мне родной, работа, которую я терпеть не могу, практически без выходных и праздников, но я должна буду выполнять её, чтобы помочь моей, теперь уже бывшей исполнить её мечту, которую я долгое время считала и своей, но совсем недавно поняла, что это совершенно не так, и что именно сейчас я живу там, где всё такое родное, где моя пусть маленькая, но уютная квартирка, в которой всё обставлено так, как мне нравится, я снова вижу брата, по которому жутко тосковала в Чехии, я занимаюсь делом, которое обожаю, а потом я подумала о тебе, и сомнений у меня не осталось: я там, где должна и хочу быть. И, Вольская, ты – не «никто», ты – самое лучшее и светлое, что случилось в моей жизни за долгий период времени, но, если ты и дальше будешь стоять за три километра от меня и нагло пялиться на мою грудь, вместо того, чтобы подойти и наконец крепко обнять, я тебя стукну! – вид у неё был грозный, но глаза смеялись. – Боже, Гинзбург, я умирала от мысли, что больше никогда не услышу твоё ворчание, – я подошла поближе, протягивая к ней руки, – ты ведь в курсе, что я безумно тебя люблю?! – Не думаю, что сильнее, чем я тебя, я так за тебя переживала, что чуть с ума не сошла, – призналась Ли, бросаясь мне на шею, – я всех твоих-моих родственников на уши подняла. – И даже мою мать? – воскликнула я, бережно вытаскивая из ванны её обнажённое тельце, и по её виноватому виду поняла, что не ошиблась. – Прости, я так волновалась. Я понятия не имела, что с тобой, где мне тебя искать! – проговорила Ли, прижимаясь ко мне как можно крепче, моя одежда, благодаря ей вся намокла, но я прекрасно знала, что она мне сегодня уже не понадобится, – прошу тебя, не делай так больше, не исчезай так надолго. – Никогда! – пообещала я, ласково поглаживая её лицо, но не выдержала и принялась с жадностью целовать её восхитительные губы. Я будто бы целую вечность её не видела, я никак не могла от неё оторваться, да и скажем прямо, не хотела. Мои руки тем временем скользили по уже знакомым и таким обожаемым линиям, и я поверить не могла, что она – моя, вся, целиком, и только моя! Что она останется, что нам не надо расставаться, что у нас впереди ещё целая жизнь, чтобы любить друг друга, засыпать и просыпаться вместе, и быть по-настоящему счастливыми. С утра в нашей квартире творился какой-то бедлам. На самом деле так было уже неделю: у Клима и Васи в гостиной прорвало трубы, и теперь там шёл ремонт, поэтому все девять щенков, вместе с их мамкой семь дней тусили у нас, потихоньку разрушая наше гнёздышко. Сегодня им предстоял великий день: они, наконец-то, должны были разъехаться по новым домам. Восемь детишек были зарезервированы ещё до рождения, а хозяина девятому я подобрала сама, разумеется, мы обсудили кандидатуру с Климом, и он меня полностью поддержал. Хоть нам и было грустно расставаться с шилопопиками, мы понимали, что впереди у них прекрасное будущее в их семьях. Мы уже попрощались с восьмью старшими детишками, сделав фото на память с их хозяевами. – Эх, Пирожок, вечно ты последний! – ласково обратилась Ли к оставшемуся собачонку. Я знала, что у этих двоих особо трепетная связь: она всегда относилась к нему теплее, чем к другим, видимо, не в силах забыть то, через что прошла, когда он родился, а он словно тоже всё помнил и был благодарен ей за спасение своей жизни. Само собой разумеется, что официальное имя у него было совершенно другим, а «пирожком» он стал потому, что умудрился совершенно незаметно растаскать огромное блюдо этих хлебобулочных изделий, любезно приготовленных моей мамой, по всему нашему жилищу, мы уже даже делали ставки на то, где и когда найдется очередной сюрприз. Я лично чуть копчик себе не отбила, когда на четвёртый день с размаху бухнулась на диван и обнаружила сей черствый, весь обслюнявленный предмет, своей нежной пятой точкой. – Так, Вольская, это уже ни в какие ворота! – с тревогой обратилась ко мне Ли, – почему за ним никто не едет?! Позвони им. – Не нервничай, всё под контролем, – попыталась успокоить её я. – Что-то я сомневаюсь в этой кандидатуре, ты подбирала по тем параметрам, которые я озвучила? – строго спросила Ли. – Да, ты хотела, чтобы это была девушка, так как с мужчинами он не очень-то ладит, которая любит собак, такую я и выбрала, – ответила я, – твой брат её полностью одобрил, мы настолько ей доверяем, что даже уже вписали в метрику щенка, как хозяйку. – Блин, вы – такие легкомысленные! – воскликнула Ли, – а мне вот эта непунктуальная девица совершенно не по душе, Вольская, говори её номер, я сама ей пару ласковых скажу! Как так можно с питомцем обращаться? Особенно с нашим Пирожком! – Ли…, – начала я. – Вольская, диктуй номер сейчас же! – сверлила она меня глазами. – Я сама её наберу, – твёрдо произнесла я, залезла в смартфон и, сделала вид, что усиленно ищу, после чего, выдержав театральную паузу, нажала на кнопку. – Ты в курсе, что ты мне звонишь?! – поинтересовалась Ли, взглянув на свой аппарат. – Ну, может, хоть так до тебя быстрее дойдёт! – с улыбкой ответила я. Клим ржал, уже ни разу не скрываясь, а Вася покусывала губы, усиленно пытаясь, не рассмеяться. Удивлённый взгляд Ли, то и дело, метался между нами тремя, и, наконец, она поняла. Её красноречивый взор, в котором читалась тысяча различных эмоций, многозначительно задержался на мне. – Вольская, я убью тебя! – с чувством проговорила она. – Ты что-то сказала, родная?! – улыбнулась я, протягивая ей щенячий паспорт, в котором чёрным по белому было написано, что она теперь хозяйка Пирожочка, – я не совсем расслышала. И она повторила, правда, немного, другими словами. – Я люблю тебя! – в её взгляде была тонна нежности, когда она прижимала меня к груди. – Полагаю, что на этой романтичной ноте, мы вас, пожалуй, покинем, – произнес Клим поднимаясь с кресла, – раз уж все щенки пристроены, а младшенький вообще в шоколаде. – Да ну тебя, – отмахнулась Ли. – Нет, я на полном серьёзе, – посмотрел на неё Клим, – если он умудрится открыть тот «Сникерс», который только что спёр из рюкзака Сени, он весь в нём будет. – Пирожок! – Ли попыталась отобрать у щенка сладкое. – Сеня, позаботься об этих двоих, ладно?! – обратился ко мне Клим, – я на тебя надеюсь. – Есть, босс! – ответила я. – И если кто-то очень захочет от души поблагодарить свою девушку, а я почему-то больше, чем уверен, что непременно захочет, – произнёс он, делая вид, что не имеет ввиду никого конкретного, но пялясь на сестру, – пожалуйста, только не на глазах у ребёнка, ему ещё нет восемнадцати. Мы крепко обнялись напоследок, и наши родственники вышли за дверь вместе с Ванилью. – Так что ты там говорила? – спросила я, притягивая Ли к себе поближе. – Вольская, я всё время думаю, что любить тебя ещё сильнее невозможно, но постоянно ошибаюсь, – Ли обвила руками мою шею, – даже не знаю, как я жила без тебя все эти годы. – Полагаю, безумно скучно! – подмигнула я ей. – Сучка! – с улыбкой проговорила Ли. – А я никогда бы не подумала, что это слово когда-нибудь будет так меня возбуждать, – призналась я. – Вольская, мне кажется, что тебя может с пол-оборота завести любое слово, – с ухмылкой заметила Ли, – даже «перфоратор». – Несомненно, я становлюсь дико влажной, вне зависимости от того, что именно произносит моя любимая, – подтвердила я, – ты можешь хоть инструкцию по применению скороварки мне читать на киргизском языке. – Вольская, ты – редкостная извращенка, – глаза Ли смеялись. – Ммм, прошу тебя, Гинзбург, только не прекращай! – попросила я. – Когда это я останавливалась, зная, что тебе нравится то, что я делаю? – хитро посмотрела на меня Ли и принялась покрывать лёгкими поцелуями моё лицо. Когда она, наконец, добралась до моего рта, я сама со стоном поймала им её мягкие губы и спохватилась только тогда, когда избавила верх Ли от одежды и принялась гладить её великолепную обнажённую грудь, а она уже вовсю забавлялась с моей. – Кажется, нас просили не нервировать ребёнка, – тяжело дыша, напомнила я. – Во-первых, думаю, ему надо привыкать, так как он ещё не раз это увидит, а во-вторых, он уже дрыхнет без задних лап, – проговорила Ли, взглянув на подстилку малыша. – Хм, тогда дадим хотя бы ему поспать, потому что ни Вам, Эмилия Константиновна, ни мне это сегодня ночью точно не грозит, – игриво посмотрела на неё я и, вернувшись к интересному занятию, в виде исследования моего обожаемого тела, легонько подтолкнула её к давно уже ставшей нашей общей спальне.