Обещание (The Promise)

По дороге к станции настроение Сириуса оставалось хорошим. У него был план — что, как всегда, успокаивало. Ну… на самом деле, план не был детально продуман. Он никогда не раздумывал над мелкими деталями. Это всегда было по части Ремуса. В школьные годы именно в голове Сириуса обычно рождалась сумасшедшая идея для очередного эффектного розыгрыша. И, когда он делился этими идеями с друзьями, Ремус начинал задавать скучные вопросы. «Как именно ты проберёшься в гостиную Слизерина?» «Как ты отвлечёшь Филча?» «Как ты собираешься заставить Снейпа выпить Оборотное зелье?» «Детали, детали…» — пренебрежительно говорил Сириус, а после садился и вместе с Джеймсом — весьма часто и с самим Лунатиком — искал решения всем проблемам, которые Ремус обнаружил. Правда, когда на пятом курсе Лунатика назначили старостой, вся его помощь стала ограничиваться лёгкими намёками. Мысли о Ремусе испортили его хорошее настроение. Он безумно желал поговорить с единственным оставшимся другом. Или не оставшимся — тогда с бывшим другом. Он не мог винить Лунатика за то, что тот считал его предателем. Он понимал, как всё выглядело с точки зрения Ремуса. Всё-таки это именно Сириус не сказал другу о смене Хранителя Тайны. В те тёмные времена, когда вражеские атаки стали почти ежедневными, его подозрения максимально возросли, и он перестал доверять Лунатику. Но это была не просто паранойя. Лунатик отдалялся от старых друзей. Да, он был рядом, но ото всех вопросов о личной жизни (за пределами Ордена Феникса) уклонялся. Постоянно переезжал и перестал делиться адресом. Пропадал на долгое время, не рассказывая ни ему, ни Джеймсу, куда. Сириус не мог обвинять друга в том, что тот о нём так плохо думал — он в своё время делал то же самое. Сириус думал, что Ремус может быть предателем. Не хотел этому верить, но тихий голос в голове нашёптывал: «Не рассказывай ему о смене, зачем тебе это, никто не должен знать, вы ведь даже Дамблдору не собираетесь говорить». Да, он создал восхитительную ловушку самому себе. Питеру оставалось только захлопнуть её. Так Сириус и утратил всех друзей в одночасье. Джеймса и Лили забрала смерть, Питера — если считать этого ублюдка — предательство, а Ремуса — его собственное дурацкое недоверие. Он был сам во всём виноват, и он это знал. Когда они добрались до станции, погруженный в свои мысли чёрный пёс внезапно тревожно замер, и Гарри чуть в него не врезался. Секунду собака стояла, подёргивала ушами и принюхивалась, а потом ткнула Гарри в бок и провела в какую-то лачугу, заполненную пустыми ящиками и вагонетками. Сириус трансформировался и присел перед Гарри. — Наверное, я параноик, но я чувствую — что-то не так, — настойчиво произнёс он, выглядывая из-за плеча мальчика. — Стой здесь и жди меня, хорошо? Я превращусь в Бродягу и схожу осмотрюсь. Гарри кивнул и взволнованно проследил, как Сириус в виде собаки выбежал из хибары. Сам Сириус не знал, что случилось, но у Бродяги было иное, возможно, лучшее восприятие мира. Пёс понимал — что-то было не так. Что-то неправильное витало в воздухе. Он будто чувствовал некие отголоски магии — если таковые, конечно, существовали. Как только он очутился на станции, он ощутил, что оказался в волшебном месте — чего не чувствовал уже много лет. Пёс зашёл за угол и встретился лицом к лицу с незнакомцем. Сириус уставился на его одежду и волшебную палочку в его руке. Он замер. Его шерсть от страха встала дыбом. Он никогда раньше не встречал этого человека, но точно знал одно. Мужчина был аврором. Мужчина посмотрел на него, шумно выдохнул, хохотнул себе под нос и помотал головой. А после опустил руку с палочкой, ухмыльнулся Сириусу и скомандовал: «Брысь!». Если бы собака могла хлопать глазами, это бы Бродяга и делал. Но он быстро вышел из ступора и побежал. Мысли в собачьем мозгу метались с бешеной скоростью. Аврор. Как они нашли его? Но ведь он его не узнал. Они не знали, что он — анимаг? Лунатик не рассказал? Он вернулся в лачугу, за пару секунд превратился в человека и сказал Гарри, что им нужно убегать. — Извини, щеночек, но надо отсюда выбираться. С испугом во взгляде Гарри кивнул. Он был не из тех, кто задаёт вопросы, когда получает приказ. Медленно и осторожно они вышли из хижины и, стараясь оставаться в тени, прокрались к подлеску вокруг станции.

***

Гэвин Робертс окинул взглядом своих подчинённых — Джона Долиша, Алана Уильямсона и Кингсли Шеклболта. Они встретились в центре только что обысканной станции. — Ничего нет? — спросил Гэвин. Остальные отрицательно мотнули головой. Долиш с ухмылкой сообщил: — Зато меня чуть сердечный удар не хватил! Я услышал что-то с другой стороны вагона, но, к счастью, это была обычная дворняга, — рассмеялся он. Гэвин посмотрел на него, как на спятившего, челюсть Уильямсона отвалилась, а Кингсли поднял бровь и невозмутимо спросил: — Случайно не огромная чёрная дворняга? — Да, ты тоже её видел? — удивлённо поинтересовался Долиш. Кингсли мрачно поглядел на него. — Куда она делась? — спросил он, нервно осматриваясь. Гэвин гневно буравил Долиша взглядом. Вся его выдержка шла на то, чтобы удержаться и не заехать коллеге по лицу. — Ты что, не в курсе? Сообщение не читал? — Н-нет… неполадки с каминной сетью, и… — взгляд Долиша метался от одного к другому. Он пытался понять, что они имели в виду, что он такого пропустил. — Блэк — незарегистрированный анимаг. Его форма — большой чёрный пёс. Дамблдор узнал прошлой ночью и утром доложил Скримджеру. Нам доложили этим утром, — подобрал слова Уильямсон. Гэвин покачал головой. — Блядь, поверить не могу! Нам за это головы снимут! Ладно, расходимся. Если он видел Долиша, он ушёл, но аппарировать он не мог. Он, наверное, где-то поблизости. Остальные кивнули и разделились. Лицо Долиша цветом напоминало помидор.

***

Бродяга и Гарри убегали. Они прятались по углам, пытаясь оторваться от всевозможных преследователей. Станцию окружало индустриальное царство — на данный момент они неслись мимо ограды, судя по всему, грузоперевозочной компании. Несколько грузовиков отправлялись в путь, и на одном из них была надпись, которая натолкнула Сириуса на шальную мысль. Это был их шанс. Возможно, если они спрячутся внутри, а после выйдут, у них получится сэкономить время и силы. Добраться в нужное место на машине, передохнуть и не тащиться так долго пешком… Это превосходило его самые смелые надежды. Быстро осмотревшись, Бродяга запрыгнул в кузов, превратился в человека и помог Гарри залезть. К счастью, грузовик был почти полностью забит разными коробками. Таким образом, они легко могли спрятаться за этой кучей. — Они найдут нас? — спросил Гарри. Его голос дрожал, глаза на бледном лице походили на блюдца. Сириус постарался выдавить из себя успокоительную улыбку. — Нет, если мы будем сидеть очень-очень тихо, — заверил он и несколько неловко сжал плечо Гарри. Тогда, в подворотне, они обнялись спонтанно — просто потому, что Сириусу это показалось правильным — но теперь в уместности физического контакта он уверен не был. В детстве родители редко прикасались к нему, и то по большей части для того, чтобы унизить или причинить боль. Поэтому лично он не любил, когда его трогали даже собственные друзья. Правда, после он стал расслабляться, по-дружески обнимая Джеймса или чувствуя руку Лунатика на плече. Прикосновения Питера ему никогда особенно не нравились. Если подумать, это должно было что-то да значить. Хотя сейчас, если подумать, многие незаметные вещи из прошлого становились очевидными. Привязанность Питера к людям сильнее и популярнее его самого. Его уверенность, истоками которой были его связи. Его способность прикидываться невинным ягнёнком, чтобы избежать наказания. Как он мог быть так слеп? Лишь потому, что Питер был беспомощным неудачником? Неужели у него хватило высокомерия считать, что маленький Питер Петтигрю будет настолько благодарен им за дружбу, что никогда от них не отвернётся? Возможно. Но как он мог подозревать честного, достойного, верного Ремуса? Неужто мелочная обида за нежелание делиться событиями своей жизни разрушила его доверие к Ремусу? Прости, пожалуйста, Луни, прости меня. Я бы так хотел вернуть всё назад… Измученный маг и напуганный мальчик съёжились в дальнем углу кузова, не осмеливаясь издавать какие-либо звуки. Вместо этого они слушали разговор двух магглов-рабочих, загружавших коробки. — Так ты сразу домой? — Да, ещё пару штук, и пойду домой к жене. К вечеру успею. — Ну, осталось всего пару коробок. А потом раздался третий, знакомый Сириусу голос. — Извините, джентльмены. Я ищу маленького восьмилетнего черноволосого мальчика с большой чёрной собакой. Вы нигде не видели его сегодня? Кингсли Шеклболт. Много лет назад он учился на аврора вместе с ним и Джеймсом. Хороший парень, который сейчас, однако, был угрозой. Сириус неосознанно прижал Гарри к себе, и тот уткнулся личиком ему в плечо. — Ребёнок, говорите? С собакой? Нет, мы следим, чтобы посторонние сюда не заходили. Мы за это отвечаем. Кингсли поблагодарил мужчин и, судя по всему, ушёл. Но следующие полчаса Гарри и Сириус боялись не то что говорить — дышать слишком громко, пока рабочие не закрыли кузов, а водитель не направился в свою кабину. Грузовик подался назад. — Кто это был? — прошептал Гарри. — Аврор, — ответил Сириус. Снова это странное слово. — Кто такие авроры? — Это что-то вроде полиции для волшебников, — объяснил Сириус. — С тех пор, как я сбежал, они ищут меня. И тебя теперь тоже. Скорее всего, они думают, что я похитил тебя. Они хотят вызволить тебя из моих грязных лап, — ухмыльнулся он. Гарри растерянно на него посмотрел. — Но… но я не хочу, чтобы меня спасали! Я хочу быть с тобой. Я не хочу назад! Меня заставят вернуться? Сириус одарил его твёрдым взглядом. — Только через мой труп. Обещаю. Когда кузов перестал трястись от постоянных остановок и поворотов и наконец поехал вперёд с постоянной скоростью, Сириус решил, что они выбрались из города и, если надпись на брезенте была правдивой (на что он очень надеялся), направлялись на север. Сириус поставил перед ними сумку с едой и вопросительно глянул на Гарри. — Проголодался, щеночек? Гарри пожал плечами. Сириус вытащил пакет с кексами и заглянул внутрь. Его живот заурчал. Он давно не видел, тем более — не ел что-то настолько вкусное. — И что же ты выбрал себе? — спросил Сириус, глядя на разнообразные сладости. Гарри непонимающе посмотрел на него. — Какой ты будешь? — перефразировал он. Гарри, продолжая неуверенно пялиться на него огромными зелёными глазами, спросил: — А мне можно? Сириус уставился на него, как на сумасшедшего. Неужели Дурсли были такими жестокими? — Ну конечно! — воскликнул он. — Это же наш завтрак! А ты, должно быть, голоден. Гарри кивнул, но выбор не озвучил и за пакетом не потянулся. Но Сириус помнил, что сам любил, будучи ребёнком, и протянул ему шоколадный кекс с шоколадной глазурью и шоколадной стружкой сверху. Он мысленно улыбнулся, когда Гарри почти с вожделением вгрызся в лакомство. Похоже, у них с Гарри было больше общего, чем можно было предположить с первого взгляда. Сам он тоже взял кекс, и, когда во рту разлился сладкий вкус бисквита, на секунду поверил, что было ещё в этом мире что-то хорошее. А время шло. Уже два раза грузовик останавливался, и рабочие выгружали несколько коробок. Спрятаться ещё удавалось, но Сириус понимал, что скоро им придётся незаметно вылезать. Солнце уже опускалось, и становилось холоднее. Сириус нежно прижимал накрытого теперь-уже-собственной курткой Гарри к груди и рассеянно гладил мальчика по голове, любовно отодвигая чёрные прядки со лба и медленно пропуская пальцы сквозь по-детски мягкие волосы, стараясь не разбудить его. К сожалению, его старания оказались напрасными — грузовик вновь повернул и через несколько минут резко затормозил. Водитель заглушил двигатель и, судя по звуку захлопнутой двери, ушёл. Были слышны его шаги, но он точно удалялся, а не обходил машину. Сириус немного подождал в тишине, нарушаемой лишь шумом проезжавших мимо автомобилей, а потом поднялся и высунулся из кузова. Похоже, они были на СТО. Золотисто-оранжевое солнце проглядывало через кроны украшавших улицу деревьев. Сириус повернулся к Гарри. — Вставай, щеночек. Мы приехали. Они вылезли. Предварительно осмотревшись на предмет лишних глаз, Сириус трансформировался. Кингсли спрашивал о мальчике с собакой, значит, его тайна была раскрыта. Он почувствовал прилив злости на Лунатика за раскрытие секрета, но осознавал, что это несправедливо. Если бы всё было наоборот, если бы это он сам считал, что Гарри в опасности, он бы рассказал, не раздумывая. А Ремус Люпин, естественно, так и думал. Естественно, он считал, что Сириус предал своих лучших друзей и теперь похитил их сына, собственного крестника. Конечно же, он плохо думал о нём. Логично. И очень больно.

***

Ремус Люпин понятия не имел о сожалении бывшего друга. После разговора с Дамблдором прошлой ночью он не смог заснуть. Вместо этого он сидел сначала на кухне, затем — в саду за домом и размышлял. Куда пойдёт Сириус? Что он будет делать? Зачем он забрал с собой Гарри? Он зациклился на этих вопросах. Ремус был человеком рациональным. Он предпочитал мыслить логически. И даже зная, что Сириус был другим, что его действия всегда были более спонтанны и подвержены эмоциям, он его не понимал. Ремус никогда не был в Азкабане, но многое о нём слышал. Тюрьма должна была изменить Сириуса в худшую сторону, ослабить его. В таком состоянии, в бегах и без палочки, разве есть смысл сразу врываться к Дурслям и хватать Гарри? Почему бы не залечь на дно, не спланировать похищение, не приобрести новую палочку перед тем, как что-то предпринять? На свободе оставалось много Пожирателей Смерти, скорее всего, готовых помочь соратнику. Но, возможно, слухи о том, что Азкабан лишает людей разума, были правдивы. Ремус вздрогнул, представив маленького Гарри в руках безумного убийцы. Если Сириус, даже будучи психически нормальным, был способен на совершённые им злодеяния, что же он сделает с Гарри теперь, в невменяемом состоянии? На этом его рассуждения были прерваны появившейся среди языков пламени головой Альбуса Дамблдора. Его попросили немедленно переместиться в кабинет директора. Когда Ремус вышел из камина в кабинете Альбуса и отряхнул свою потрёпанную одежду от сажи, он заметил, что был здесь не единственным гостем. Он уже видел Кингсли Шеклболта несколько раз, вместе с Джеймсом и Сириусом, но после смерти Поттеров они не пересекались. — Здравствуйте, Ремус. Спасибо, что пришли так быстро, — сказал Дамблдор. — Насколько я помню, вы знакомы с Кингсли. — Мы встречались, — подтвердил Кингсли и коротко кивнул Ремусу. — Люпин. — Шеклболт, — кивнул Ремус в ответ, испытывая чувство неловкости. После событий того Хэллоуина Ремуса официально допрашивали и сняли все обвинения, правда, не без настойчивого участия Дамблдора. Но многие знали о некогда близкой дружбе Ремуса с Сириусом. Кроме того, он был оборотнем — уже достаточная причина для недоверия в глазах многих людей. Таким образом, многие люди подозревали, что он тогда помог Сириусу. Он не знал, был ли Кингсли Шеклболт одним из них. — В общем, — произнёс Кингсли, явно продолжая прерванный Ремусом разговор, — как я уже говорил, Блэка заметили. К несчастью, из-за стечения неудачных обстоятельств он ускользнул. Не все авроры вовремя узнали, что он — анимаг. Но всё равно хорошо, что теперь мы в курсе, иначе мы никогда бы его не поймали. Как вы, кстати, узнали об этом? — У меня свои источники информации, Кингсли, — с улыбкой ответил Дамблдор. — Его видели? — встрял Ремус. — С ним был Гарри? Мальчик в порядке? Кингсли взволнованно, почти испуганно посмотрел на Ремуса и смущённо, будто извиняясь, улыбнулся. — Нет, Гарри мы не видели. Но зато мы напали на след Блэка. Он вернулся на север. Его заметили в Манчестере. — Вы случайно не предполагаете, почему он направляется именно туда, Ремус? — с безмятежным спокойствием в голосе поинтересовался Дамблдор. — Манчестер мне ни о чём не говорит. Но, возможно, он просто старался уйти как можно дальше от Лондона и по чистой случайности оказался там. Они поговорили ещё какое-то время, после чего Кингсли вернулся в министерство. Ремус тоже повернулся уходить, но у самого камина остановился и сказал: — Я правда не в курсе, что ему там понадобилось. — Я не сомневаюсь, что ты рассказал бы, если бы знал. — Возможно, я смогу узнать. Дамблдор пытливо оглядел его. — Ты уверен, что хочешь этого? Пойми, никто не ожидает от тебя активного участия в этой слежке. — Дело не в Сириусе, — сказал Ремус, — а в Гарри. Это — тот минимум, который я должен Джеймсу и Лили. Я обязан сделать всё, чтобы вернуть их сына домой целым и невредимым. Этим вечером по возвращении домой Ремус поклялся себе, что найдёт Гарри. Ведь Дамблдор был прав, когда сказал, что он знал Сириуса. Он знал ход его мыслей. Если кто-то и мог их найти, это был он, Лунатик.

***

Они отошли от СТО и продолжали шагать до самых сумерек. Наконец они набрели на какой-то амбар и улеглись на стог сена переночевать. Уставший Гарри тут же отключился, но у Сириуса не получалось заснуть. Он подошёл к маленькому окошку и посмотрел на быстро темнеющее небо. Он не видел собственную звезду, ту, в честь которой он был назван — только зимой можно было увидеть её здесь в такое время. Но он глядел на другие знакомые созвездия. В детстве он очень любил смотреть на звёзды. Альтаир в созвездии Орёл, Денеб и Альбирео в созвездии Лебедь… Они были его лучшими друзьями, пока не появились настоящие. И теперь, когда ситуация повторилась, они были словно старые знакомые. Даже теперь, когда он был так далеко от своей прежней жизни, подмигивающие ему звёзды оставались всё теми же.