1
25 ноября 2019 г., 18:35
Всегда любила детективы и если большинство из них забывала сразу же после прочтения, то Конан Дойла и Агату Кристи читала и перечитывала неоднократно. Возможно потому, что кроме детективной линии, а став постарше я поняла, что закрученная интрига не такая уж и сложная, там был описан другой, совершенно не похожий на мой мир. Нет, он не был идеальным, но настолько другим, что меня больше интересовало не кто убил или украл, а нюансы поведения персонажей. Именно эти мелкие подробности быта, указанные вскользь и заставляли меня ломать голову над тем, какова же на самом деле была обычная жизнь в Англии начала двадцатого века.
Больше всего мне были непонятны две вещи – почему уличные мальчишки Шерлока Холмса за шиллинг готовы были перевернуть весь Лондон, потратив на это не один день, но принести нужные сведения и странное благоговение бывших служанок перед мисс Марпл. С деньгами разобралась быстро, если в то время в ходу были фартинги и полуфартинги, то шиллинг была очень приличная сумма, за которую стоило постараться. Со вторым вопросом разбиралась подольше, ведь по моему понятию справедливости детективная мисс эксплуатировала девушек по полной — год-два они бесплатно работали у нее служанками, а потом писали благодарственные письма и приглашали в гости. Понятие «рекомендация» никак не умещалось у меня в голове.
Потом прочла о приютах и работных домах и успокоилась. Если ради того, чтобы не упасть на самое дно общества и иметь шанс на лучшее будущее для себя и своих детей требовалось всего лишь обучиться выполнять требования эксцентричной дамы за еду и небольшие подарки, то ей действительно можно было быть благодарной и время от времени приглашать в гости.
Со временем очарование странного мира для меня поблекло, и я увлеклась фэнтези. Вначале классикой, такой как Нарния и Средиземье, позже был колдовской мир и более новое, среди которого выделялись книги о Гарри Поттере.
Читать читала, задумывалась и анализировала, но вот чего точно никогда не хотела, так оказаться в этом мире. Угу. Кто б меня спрашивал.
Впрочем, начну по порядку. Зовут меня Евгения, двадцать два года, ничем не примечательный офисный планктон. И я умерла. О нет, в моей смерти не было ничего романтичного или душераздирающего – обыкновенный грипп, перешедший в воспаление легких и давший осложнение на сердце, закончил моё пребывание в нашем мире.
Ушла я без сожалений. Близких родственников, которые будут переживать о моей судьбе у меня не осталось, а как там уже поступят с моим телом , было совершенно не интересно. Я предвкушала вечный покой, но, наверное, сильно нагрешила в прошлой жизни и не раскаялась, потому как просто не знала в чём каяться. И меня наказали новой жизнью. Или наградили – это с какой стороны посмотреть. Я бы отказалась, но не уверена, что после моего демарша не получу ещё худший вариант. Да и, несмотря ни на что, жить мне нравилось, пусть даже и попала я в тело приютской девочки из Англии начала двадцатого века.
Но поняла я это не сразу. Просто очнулась от боли во всем теле в темном и холодном помещении. Попыталась позвать на помощь, но из горла вырвался только едва слышный сип. Не запаниковала только из-за сильной заторможенности реакций, я-то прекрасно помнила, как умирала, не повезло мне в тот момент находиться в сознании, поэтому вяло подумала, что лежу в морге и нужно только дождаться утра, чтобы выбраться отсюда. Потом отстраненно подумала, что не накрыта простыней и лежу на полу, потому как прощупав пространство вокруг, нащупала не гладкую каталку, а что-то похожее на шершавый цемент. Могла, конечно, упасть перед тем, как очнулась, но я была одетой. И не в больничный халат с ночнушкой, а в какое-то платье из грубой ткани и… чулки.
Вот тут я слегка испугалась, потому как если для платья я могла хоть какое-то объяснение придумать, хоронить меня решили в чем не жалко, то вот чулки и не нынешняя полупрозрачная паутинка, а толстые, возможно ручной вязки чулки на подвязках вогнали меня в ступор. Я такого в жизни не носила, и в моем немудреном гардеробе их просто не было. А если и обряжали во что-то чужое, то фантазия отказывалась прояснить из какого прабабушкиного сундука их выкопали. И кому не лень было такую редкость искать.
Мысли ворочались медленно, словно им тоже было больно темно и холодно и поэтому, подумать над всеми странностями я решила чуть позже, когда полностью приду в себя и начну нормально соображать. А пока, решила подняться с пола, застудить почки совсем не хотелось, да и после воспаления легких лежание на холодном полу не рекомендуется.
Легко сказать. Мутило меня немилосердно и дрожащие ноги отказывались поддерживать тело. И стучалась в сознание странная мысль, что состояние моё очень похоже на сильное сотрясение мозга, было в свое время, едва отек не получила. Так что симптомы запомнила на всю жизнь. Откуда? Меня что, после клинической смерти в окно выбросили, чтобы лифтом не спускать? Эту безумную версию поддерживала и счесанная кожа на ладонях, которая начала неприятно подёргивать, когда я шевелила пальцами. И ноющие ребра, вроде бы как не поломанные. Нет, я конечно не специалист по переломам, но на ощупь никаких изменений не было, так что будем надеяться, повезло и это простой ушиб.
Но все-таки откуда? Может у меня амнезия? Ну, допустим, тогда после болезни меня откачали, и я прожила какое-то время и увлеклась, я ещё раз ощупала одежду, допустим исторической реконструкцией, полностью растворившись в интересе мужа. А произойти могло только так — интерес мужа. Тратить собственное время и деньги на такую вот игру для взрослых я бы точно не стала, не так много у меня времени и денег, а вот вольно или невольно скопировать поведение собственной матери и с воодушевлением играть в мужнины игрушки — это запросто. У меня хороший пример перед глазами был.
Моя семья была интересной. Брак родителей — явный мезальянс, единственный сын из профессорской семьи и девочка из детдома, потолком карьеры которой была работа помощницей поварихи в детском садике. Где они встретились — тайна покрытая мраком. Но женились не по залету, я родилась только через два года и до этого беременностей не было. Точно. Открыто презирающая мать, бабушка не отказала бы себе в удовольствии высказаться по такому поводу, но тишина. И дедушка с бабушкой маму терпели, с трудом, но терпели и подстроить развод не пытались, по крайней мере, тогда, когда я уже нормально себя сознавала и себя помнила.
Как ни странно, родители были счастливы. Мама служила моему отцу, полностью избавив его от всех домашних дел, и ходила с ним в походы. И ей это нравилось. Ни тени неудовольствия, ни намека на унижение. Весь негатив мама пропускала мимо ушей, забывая в ту же секунду.
Я тоже ходила с родителями в походы. Без всякого удовольствия, но моего мнения никто особо не спрашивал, а поскольку отец увлекался походами на выживание с минимумов вещей и продуктов, то и я вынужденно научилась выживать в диком лесу, но так и не полюбила этот вид отдыха. Маме нравилось. Или она очень искусно делала вид, что ей нравилось, мы не были с нею настолько близки, чтобы она делилась со мной своими мыслями и сомнениями. Для нее всегда существовал только один человек — мой отец, а все окружающие шли просто фоном. Они и умерли в один день в авиакатастрофе, как она и мечтала.
Тогда, двенадцатилетней девочкой я осталась на попечении дедушки и бабушки. Они не слишком были довольны таким решением, но отдать меня в детский дом постеснялись, дед тогда ещё преподавал и это могло сказаться на его карьере. Только родней они меня не считали никогда, что дед и доказал, оставив после своей смерти квартиру детям своей двоюродной сестры.
Я чего-то подобного и ожидала, поэтому старалась пробиваться самостоятельно и на родство с дедом никогда не ссылалась. Не скажу, что это получилось идеально, койка в общежитии и офисная работа на уровне принеси-подай не была пределом моих мечтаний, но позволяла мне оставаться на плаву. Могла я при таких условиях пойти по стопам матери и полностью раствориться в своем муже? Могла. Еще как могла, если бы мне это гарантировало сытую и беспроблемную жизнь. Вот только если все произошло именно так, то почему после травмы меня не отправили в больницу, а оставили лежать в каком-то непонятном месте? Я провалилась в старый колодец? Тогда у меня большие проблемы. Потому как кричать я не могу, а как выбраться самостоятельно не имею ни малейшего понятия.
С большим трудом мне удалось подняться на ноги и сделать два шага до стены. Стена тоже шершавая, как цемент или штукатурка, или хорошо утрамбованная земля, но не влажная и не покрытая мхом, так что возможно, что это не колодец. Но лучше проверить.
Двигаясь как черепаха и опираясь рукой о стену, я пошла, пытаясь все-таки понять где нахожусь и разгоняя кровь в застывшем теле чтобы окончательно не замерзнуть. Резких движений старалась не делать, чтобы не свалиться на пол и не начинать все сначала. Да и повторное падение при сотрясении мозга не самое лучшее, что может быть.
Находилась я в комнате. Запертой и без окон. Но не это самое странное. Самое странное было в том, что замочная скважина в этой двери находилась на уровне моего лица и это заставляло задуматься о том, что либо дверь эту строили из расчёта на великанов, либо я как-то внезапно стала гораздо меньше ростом.
Так, Евгения Аристарховна, не паникуем, всё равно на помощь прекрасный принц не примчится, потому как нет его в этой комнате, разве что на потолке висит. И разбираемся со всеми непонятками самостоятельно, как в общем-то всегда и делали.
Как ни странно, но напоминание самой себе, что заботиться обо мне никто не будет привело в чувство и я начала просчитывать варианты того, что же со мной могло произойти.
Вариант первый. Я нахожусь в доме у извращенца, который любит исторические ролевые игры, и заперта в подвале по какой-то его прихоти. Это объясняет боль в теле и сотрясение мозга (отлупили), но не размеры двери.
Вариант второй, то, что я подумала с самого начала. Но, увы, здесь нестыковок ещё больше. Я явно травмирована и запирать меня в таком состоянии в комнате без присмотра, по крайней мере, глупо — могу помощи не дождаться, захлебнувшись рвотой. Да и дверь опять же никак не вписывается.
Психушка тоже не подходит. Может там и лечат изоляцией в холодных темных комнатах, не знаю, как-то ни разу в этих учреждениях не была и знакомых там побывавших не имела, но… опять же всё упиралось в дверь. Не могло быть такой двери при моем теле, а значит, я действительно стала меньше ростом. То есть я или ребенок не старше десяти лет, или карлик. В любом случае тело не мое.
И да, первым делом после того как в голове утвердилась мысль о чужом теле, был порыв пощупать вторичные половые признаки. Да. И мне за это совершенно не стыдно, потому как окажись у меня мужское тело, то позорной истерики точно было бы не миновать. К большому облегчению никаких лишних отростков между ног не нащупалось.
Теперь оставалось выяснить карлица я или ребенок. Для удобства оперлась спиной о дверь, потому как шатало и мутило меня по-прежнему. Шок не помог. Так, я лысая и на голове одето что-то странное. Не платок и не шапка, скорее какая-то странная детская панамка. Голова и шея вроде бы пропорциональны и лицо без морщин. Так что не карлица. Либо ребенок, либо очень молодая лилипутка. Груди нет совсем, даже намека, но я не знаю, имеется ли она у лилипутов, так что опять же два варианта.
Зря в прошлой жизни я в реинкарнацию не верила, хотя, в моем случае реинкарнация какая-то странная, не в младенца. Допустим, я всё вспомнила после травмы головы, но кто в мое время или даже позже будет носить такую странную одежду? Грубая колючая ткань и толстые чулки прочно ассоциировались у меня с прошлым. Даже отмороженные на всю голову сектанты предпочитают старинный покрой, но современные материалы.
На мысленный вопль кто же я такая пришел ответ. Джейн. И пока я пыталась понять почему на английский манер, ведь я всегда была Женя, Женька, Жека или, в самом официозном случае, Евгения Аристарховна, на меня обрушилась память.
Зовут меня Джейн Эванс. Имя, естественно дали в приюте, поскольку, когда я попала сюда, то была слишком мала, чтобы назваться самостоятельно. По ощущениям где-то около двух лет. Получила фамилию Эванс, а не Смит потому, что на пару раньше часов принесли другого ребенка, которую назвали Мэри Смит, а повторяться наша управляющая не любила. Кстати, в этой комнате, карцере, я заперта именно из-за Мэри и совсем не утешает то, что она заперта в соседней комнате.
Приют наш находится под патронажем местного прихода и основан лет пятьдесят назад для воспитания детей шлюх. Откуда я-Джейн это знаю, так нам каждый вечер воспитатели вдалбливают это в голову, заливаясь соловьем о том, насколько нам повезло. Учитывая то, что творится в других приютах, моя взрослая половина понимает, что действительно повезло, а детская готова истово молиться на попечительниц. По четырнадцать часов в сутки мы не работаем, и нас худо-бедно кормят и учат.
Обучение заставило слегка похихикать, потому как приютских детей заставляли держать осанку, учили танцевать и играть на пианино. В комплекте шли три языка помимо английского — французский, латынь и греческий, и достойные леди науки. Достойными признавалось вязание, вышивание и рисование. Куда с таким набором знаний пойдут пятнадцатилетние девчонки, а после пятнадцати в приюте никого не держали, до моих взрослых мозгов не доходило. Вернее, был только один вариант – первая древнейшая, потому как прокормить себя таким набором знаний при отсутствии покровительства и рекомендаций ничем другим было не реально. Их бы даже замуж не взяли, потому как для рабочего такая девочка была бы слишком высокомерной, что лечится исключительно кулаком.
Готовить нас, кстати, не учили, так же, как и не учили шить и чинить одежду. Да и вообще, уроки были не слишком старательными как со стороны учителей, так и со стороны учениц и только перед попечительницами все разыгрывали представление о бедных старательных детках и самоотверженных учителях. Все мило друг другу улыбались и делали вид, что все прекрасно.
Сейчас весна 1933 года, я в лучшем городе мира — Лондоне и в августе мне должно исполниться шесть лет. В карцере я оказалась впервые и потому, что вредная Мэри Смит мчалась по лестнице и толкнула меня. В результате мы обе скатились под ноги попечительницам и нас приказали выпороть и без обеда и ужина посадить в карцер. Мэри досталось хорошо, потому как это не первая её выходка, а меня, похоже, пожалели, потому как шея не болела совершенно. Возможно потому, что я была тихим и беспроблемным ребенком, а возможно, были виноваты те странные происшествия, о которых я никогда и никому не рассказывала.
Началось все с того, что у меня есть свои личные вещи. В приюте, где всё общее, это очень важно и свою небольшую сумочку на поясе я прятала ото всех, чтобы не отобрали. Будучи совсем маленькой, я в нее даже не заглядывала, а потом, однажды оставшись одна в комнате, решила рассмотреть, что же там внутри. Именно в этот момент вбежали другие девочки, а я настолько испугалась, что мои сокровища отберут, что сильно-сильно захотела, чтобы они ничего не увидели. И они ничего не увидели.
Из странностей были так же быстро заживающие коленки и моя собственная невидимость для других, когда я не хотела, чтобы меня обнаружили. Я-ребенок, воспринимала это как должное, я-взрослая, слегка насторожилась, но решила разбираться с проблемами по мере их поступления. Вещи из сумки, кстати, я так толком и не рассмотрела, тихо радуясь тому, что у меня есть хоть что-то свое.
Мда уж. Не густо. Джейн всё устраивало, и было просто и понятно, мне, испорченной увлечениями двадцать первого века, такие происшествия очень сильно попахивали колдовством. То, что мой случай не реинкарнация, было понятно по датам, нельзя начать новую жизнь в прошлом, во всяком случае, приводились примеры только из прошлого в будущее, а вот то, что произошло попадание, было вполне возможно. С моей кармой я могла только ПОПАСТЬ. Теперь главное разобраться куда именно и насколько глубоко.
Это не Нарния, потому как там всё волшебное происходило только в волшебной стране, да и даже будучи там, герои не имели никаких суперспособностей. Это не Средиземье, хоббитов и эльфов поблизости не наблюдается. А имеется вполне себе такой реалистичный мир определенного времени. Искренне надеюсь, что это не Алиса в стране чудес, потому как я не Алиса, а от мысли провалиться в тот непонятный мир абсурда я покрывалась липким потом. Остается что-то неизвестное или пресловутый Гарри Поттер с его предысторией о фантастических зверях. Ну или остается вариант, что девочка просто тихая сумасшедшая, но я надеюсь на лучшее.
Скорее бы наступило утро, чтобы выбраться из этого каменного мешка, а там я уже разберусь что к чему. Умирать даже в таких странных условиях я не собираюсь, радовать своим телом голодных до женских ласк тоже, так что надо решить, как мне быть дальше и получить максимум из имеющихся возможностей. Маленькая Джейн всегда была тихой и нелюдимой, так что моей отстраненностью, я думаю, что никого не удивлю. И о том, что случилось с самой Джейн, я тоже подумаю позже, потому как в этом теле я единственный явный постоялец, а все прошлое показано как на экране с полным эффектом присутствия. Но явно чужое.
***
Следующий день показал, что я все-таки везучая зараза. Из карцера меня и Мэри отправили в кабинет к директрисе, где я благополучно умудрилась упасть в обморок. Повезло вдвойне, во-первых, там был толстый ковер, а во-вторых нас сопровождала воспитательница, которая во время первой мировой была сестрой милосердия. Она-то и сказала, что такой удар головой как у меня, опасен и мне лучше несколько дней полежать, не напрягая глаза и в тишине. Мэри чуть не лопнула от зависти, правда с действительностью её примирило то, что меня не будут кормить. Есть мне не хотелось совершенно, так что я не сильно расстроилась, а вот лежать нужно было на кушетке в кабинете директрисы, потому как оставлять меня без присмотра было нежелательно, а все остальные учителя были заняты с воспитанниками. С прислугой было шумно, а лазарета в приюте не было.
Я вознамерилась тихонько подремать или полежать и в более комфортных условиях обдумать создавшееся положение, но директриса, миссис Паркер, как подсказала мне память, хотела поговорить. Нет, я, конечно, могла бы сделать вид, что уже сплю, но мне ещё в этом приюте жить и лучше не раздражать власть имущих, потому как они всегда могут отыграться, а я перед ними совершенно беззащитна.
Вначале мне была прочитана лекция о недопустимости вчерашнего поведения и мне оставалось только вежливо ответить: «Да, миссис Паркер». Это обычное дело, удивительно если бы она промолчала. А потом был задан неожиданный вопрос:
- И как ты собираешься жить дальше, Джейн?
Вот тут бы мне промолчать или ответить в стиле заправских шалунов, что обязательно исправлюсь, но, наверное, ночной шок все-таки не прошел, не смотря на мое довольно спокойное поведение, и я вывалила на голову удивленной директрисы все свои планы. О том, что хочу стать лучшей ученицей, получить рекомендацию и устроиться в приличное место, где можно будет накопить себе на небольшое приданое.
Такого миссис Паркер не ожидала, а я с запозданием вспомнила, что моему нынешнему телу неполных шесть лет и для такого возраста мои рассуждения, по меньшей мере, странные. Но мне опять повезло.
- Что ж, Джейн, ты рассуждаешь достаточно здраво, но хватит ли у тебя настойчивости, чтобы идти к своей цели?
Я со всей почтительностью заверила, что приложу все силы, мечтая поскорее закончить разговор, не попасть на карандаш к начальству, но директриса опять меня удивила.
- В таком случае, после твоего выздоровления, я буду давать тебе поручения и, если в течении полугода останусь тобой довольна, порекомендую своим знакомым на временную подработку. Как ты покажешь себя там, зависит только от тебя.
Я бормотала слова благодарности, не понимая за что мне такое доверие. Вроде бы раньше меня никак не выделяли, да и ученицей я была посредственной, проскальзывала этакая ленца и небрежность, но тут же мне разъяснили в чем дело — в приюте я единственная из воспитанниц ни разу не попавшаяся на воровстве, а пожилая леди никогда не рекомендует воровку в приличный дом.
Я порылась в памяти Джейн и поняла, что она все-таки не попалась, её сумку все так же не видели, как и то, что она в эту сумку спрячет, но и не наглела. Из украденного был новый носовой платок и катушка ниток с иголкой. Но сейчас с этим придется завязать, потому как миссис Паркер будет не просто следить за мной, а устраивать проверки моей честности. Но я склонности к присвоению чужих вещей не имела, хотя и понимала, что в случае крайней нужды позволю себе это и моя совесть стерпит, только вот сейчас не был случай крайней нужды, поэтому я собиралась быть кристально честной пока директриса держит свое обещание.
Окончив разговор миссис Паркер занялась бумагами на столе, как я поняла это была приютская бухгалтерия, но маленькая девочка не должна в подобном разбираться, поэтому я тихонько лежала на кушетке делая вид, что не замечаю бросаемых на меня время от времени взглядов. Мне было о чем подумать.
С тем, что я попала в чужую жизнь я уже смирилась, теперь осталось решить, что я такого умею, что пригодится мне в этой новой жизни. Я умею работать на компьютере, только компьютеров ещё не существует. Хотя печатные машинки уже есть и если немного потренироваться, то смогу вслепую набирать текст. Осталось найти печатную машинку, бумагу и время для тренировок. И все равно меня никто не возьмет машинисткой без рекомендации, а старая леди за столом явная приверженица традиций и признает только текст, написанный от руки каллиграфическим почерком. Каллиграфии меня не учили, Джейн пока тоже, но всё может измениться.
Навыки выживания в лесу мне могут пригодиться только если я начну бродяжничать, но здесь опасно вести такой образ жизни – легко можно угодить в тюрьму и работный дом.
Бабушка учила меня рукодельничать, пусть внучкой и не считала, и любви не испытывала, но терпеть в доме белоручку не желала. А поскольку сама в своей жизни ни единого дня не работала, занимаясь исключительно домом, то и меня ждали уроки шитья, вязания, плетения, ухода за цветами и готовки. Со временем мне даже понравилось, а когда я осталась одна, то вязаные вещи позволяли выглядеть прилично при минимуме затрат.
Эти знания могут пригодиться, хоть пальцы у Джейн ещё не разработаны, а достать крючок, спицы и коклюшки проблематично из-за отсутствия денег. Но попытаться стоит. Надеюсь мода на ирландские кружева ещё не прошла?
Английская кухня слишком специфична для меня, чтобы заявлять о том, что я люблю готовить, а вот умение шить, оно и в Африке умение шить. О швейной машинке, конечно, не стоит пока и заикаться, но и вручную пристойной одеждой можно себя обеспечить.
При даваемых в приюте знаниях можно, конечно, попробовать устроиться гувернанткой, но для приличного дома знаний недостаточно, а у менее обеспеченной семьи мне просто не хватит денег для приданного. Быть старой девой без родни и собственного жилья для экстремалов, к которым я себя никогда не относила. Да и не имела я ничего против замужества. Хотя и выскакивать за первого попавшегося только потому, что у него мордашка симпатичная тоже не собираюсь. Так вот наличие приданого позволит мне увеличить выбор. Бесприданницы не котируются, как бы романтически настроенным девушкам не хотелось другого, потому как даже у Золушки папа был королевским лесничим, а крестная — феей.
И, наконец, странные способности Джейн с которыми я буду разбираться позже и которые ни в коем случае не стоит показывать остальным. Потому как варианты в случае огласки нерадостные — или начнут изгонять дьявола, в чем мало приятного, или придется работать с медиумами, и тогда за мою жизнь и здоровье я не дам ни копейки. Потому как защитить меня некому. Так что молчим и прячемся. И постараемся разобрать в одиночестве, что же это у меня за сумка такая и что в ней лежит. То, что это моё наследство, я не сомневаюсь, потому как никто бы чужому человеку ничего не дал, а украсть в таком малом возрасте у меня явно не получилось бы. То есть досталось либо от кровных родственников, либо по магии, но в любом случае это мое и только мое, раз за столько лет никто не смог не только отобрать, а даже увидеть.
Занятая своими мыслями, я не заметила, как задремала. Снилось мне что-то из жизни Джейн, беспорядочное и сумбурное и проснулась я от легкого прикосновения к плечу. За окном были уже густые сумерки. А рядом со мной стояла та самая воспитательница, которая и назначила мне постельный режим – мисс Телбот.
- Вставай Джейн, - тихо произнесла она, не пытаясь мне помочь, но и не поторапливая.
Я старалась не делать резких движений, пусть голова уже не кружилась и подташнивало только слегка, всё равно старалась не рисковать. На меня смотрят одобрительно, значит, я всё делаю правильно. Позволив мне выпить только глоток воды, учительница провела меня в спальню, и, проследив, чтобы я аккуратно сложила на стуле свои вещи и улеглась, отправилась в свою комнату.
Спальня была общей. В большой комнате стояло с десяток кроватей в каждой из которых спало по две девочки и моей соседкой была все та же Мэри Смит. Впрочем, сейчас мне было не до нее, поэтому терпеть возмущенное бормотание я не стала, и, тихо пообещав, что если из-за нее умру, то стану привидением и буду преследовать всю жизнь, опять заснула.
На утро мне велели оставаться в постели, а девочек отвели на занятия. Поскольку я уже выспалась, а есть мне по-прежнему не хотелось, то решила, пока все заняты, рассмотреть, что спрятано в моей сумке. Улов оказался небогатым. Кроме сворованных платка и ниток там была только видавшая виды палатка. Хорошо, что я не успела намечтать себе несметных сокровищ, хотя в моем положении любая вещь была сокровищем, но для чего мне может понадобиться палатка я не представляла. В крайнем случае потом продам старьевщику или распорю для переделки. Сейчас лучше всё спрятать, чтобы избежать лишних расспросов. Раскладывать палатку на кровати не лучшее решение, тем более заглянуть, чтобы проверить мое состояние, могут в любой момент.
Лежать было скучно, но хоть я и чувствовала себя намного лучше, чем вчера, вставать все-таки не решилась. И коль заняться все равно было нечем, принялась размышлять куда же делась настоящая Джейн и почему я настолько спокойно отношусь к тому что случилось. Нет, я, собственно, и раньше не отличалась бурной эмоциональностью и желанием накручивать себя по поводу и без повода, но оставаться настолько спокойной в такой ситуации казалось мне несколько странным.
Возможно все дело в том, что в прошлой жизни мне не о ком было тосковать? Родни в живых не осталось, близких подруг не было, любимого человека тоже, поэтому и распрощалась я с ней легко и просто. А новую жизнь приняла так легко потому, что опускать руки и жалеть себя просто не умею?
Возможно и так. Возможно я просто заслужила новую жизнь, которую я создам по своему усмотрению, не оглядываясь на родню, а Джейн тоже получила свою жизнь с любящей семьей. По крайней мере я на это надеюсь, потому как помочь ей никак не могу, могу лишь просто прожить за нее жизнь.
