Тихая гавань

      И все-таки я попала в Гарри Поттера, что меня серьезно опечалило, не хотелось мне ни воевать с будущим Темным Лордом, ни воспитывать его. Да и отсидеться в Хогвартсе обыкновенной маглорожденной не получится. Вот не верю я в бесплатное образование Британии, не верю. Ни во время Гарри Поттера, хотя там на эту тему не распространялись, ни тем более сейчас, когда любое образование позволяет подняться на одну ступеньку выше и достичь большего в жизни. И это бесплатно? Да быть такого не может. Нет, Попечительский совет мог выделять деньги неимущим на учебники и минимум одежды, но обучение, питание и проживание в эту благотворительность точно не входило.              У меня таких денег нет, а учиться в долг, не имея представления как его придется отрабатывать что-то не хочется. Так что будем надеяться, что я не волшебница и минует меня чаша сия. Мне мир обычных людей приятнее и понятнее.              Догадалась я обо всем на воскресной проповеди. Тогда мне уже разрешили встать с постели, да и если бы всё ещё было плохо, проповедь пропустить точно не позволили бы, все-таки наш приют принадлежит приходу, и, если ты не лежишь при смерти, то изволь высказать уважение.              Помимо нас, в церковь привели детей из ещё одного приюта, находящегося не так далеко — приюта Вула. Услышав об этом, я все ещё верила в совпадения. Услышав имена Билли Страбса и Тома Реддла, произнесенные сухопарой женщиной неопределенного возраста, я на что-то ещё надеялась. Но когда почувствовала на себе удушающую волну, заставляющую выполнять желание сидеть на лавке в одиночестве, исходящее от диковатого чернявого пацана, мне показалось, что мир перевернулся.              Сидеть рядом с ним не хотелось, и это уже было не желание мальчишки, а мое собственное устремление. Вот ни разу я не укротительница тигров и заниматься этим не собираюсь. Разбираться, был ли Том потомственным сумасшедшим или крышу у него снесло после какого-то случая, мне не хотелось, главное, чтобы он не обратил на меня внимания. Хотя на что обращать? Такая же приютская мелочь, конопатая до безобразия и коротко стриженая. В этот момент я благословляла так расстроившие меня днем раньше веснушки, красота в моем положении только помешает, а приводить себя в порядок, если понадобится, будем уже годам к двадцати, когда приданое насобираем.              Я постаралась сосредоточиться на проповеди, потому как помнила, что в приюте мы её ещё будем разбирать. А коль я заявила, что собираюсь быть лучшей ученицей, то придется соответствовать. Хотя было сложно, не был священник оратором, которого хотелось слушать, и двухчасовое разглагольствование на тему смирения и покорности воле Всевышнего клонило в сон. И не только меня. Мельком поглядывая по сторонам, я видела не только дремлющих детей, но почтенных матрон, которые усиленно таращили глаза, чтобы не заснуть.              Окончание проповеди порадовало, похоже, не меня одну. Приютские дети рвались домой к завтраку, зная, что сегодня он будет обильнее, чем в будние дни, взрослые же отбывали еженедельный ритуал, обмениваясь сплетнями и разглагольствуя о проповеди. Хорошо хоть это не надолго, можно было бы и обойтись — всё равно приютские люди второго сорта, но лучше бы не накалять обстановку. Я это понимала, но объяснять остальным не хотелось. Возможно, самые старшие и поймут, а для младших во главе угла стоит пустой желудок.              Я стояла в тени дерева распрямив спину, как от нас постоянно требуют на уроках, и исподтишка разглядывала чужих ребятишек. Что ж, удручающей нищеты я не видела, все были одеты в чистую добротную одежду и приличную обувь. Возможно, это был только воскресный вариант, для похода в церковь, но у нас и такого не было. Мы пришли в своей повседневной одежде, только отчищенной и разглаженной. Да и вывозить на лето к морю нас не собирались, никто бы не выделил на это денег, поэтому условия у приюта Вула были явно получше наших. Так что желание пожалеть маленького мальчика, который рос в невыносимых условиях, исчезло, так и не родившись.              Рассмотрев все, что я хотела, начала потихоньку подходить к нашим девочкам. По моим внутренним часам, полчаса уже подходили к концу, и лучше было бы стоять рядом со своими, чтобы учителям не пришлось искать и не заработать наказание. Пусть на мне всё заживало очень быстро, но быть выпоротой перед всеми не предел моих мечтаний.              Подошла как раз вовремя, учителя только вышли из церкви и принялись нас строить парами, чтобы вести назад. Кто стоял в моей паре? Естественно Мэри Смит. Я не могу понять, то ли наши учителя так тонко издеваются, то ли на самом деле уверены, что мы лучшие подруги, практически названые сестры. Но мы постоянно рядом. И горим желанием задушить друг друга.              На завтрак у нас яичница с сосисками и пастуший пирог, действительно королевские блюда по сравнению с пустой овсянкой или картошкой в мундире. Порции, естественно, крошечные, но не такие, чтобы загибаться от голода. Миссис Паркер неустанно контролирует кухню, и кухарка боится воровать. Во-первых, она датчанка, а иностранцев на работу берут не так охотно, как местных, а во-вторых, наша директриса не поленится во все агентства по найму прислуги сообщить о воровстве, и тогда фрёкен Йенсен не возьмут вообще никуда. Да и племянница её живет в нашем приюте, и на это пока смотрят сквозь пальцы, хоть такое и противоречит правилам.              Коллектив в приюте подобрался необычный или это только на мой неискушенный взгляд так кажется? Наша директриса — вдова военного моряка, я не очень поняла в каком он был чине, а расспрашивать как-то не особо хочется. Он погиб молодым, а она так и не вышла второй раз замуж. То ли такая верность, то ли партии подходящей не было. Своих детей у неё нет, но на воспитании постоянно были дальние родственницы. Лет семь назад она приняла руководство приютом. Кажется, она единственная работает здесь по велению сердца, а не за деньги. Ей уже глубоко за шестьдесят, и она леди старой закалки, безжалостная к своим и чужим слабостям, но по-своему справедливая. Преподает историю и географию.              Мисс Телбот тоже потеряла жениха в недавнюю войну, фактически он у неё на руках умер. Почему она не вышла замуж не говорят, но ей только слегка за тридцать, она ещё может создать семью. В приюте она преподает греческий и игру на фортепиано, а также учит нас вязать кошельки. Мисс Телбот никогда не повышает голос, но слушаются её, пожалуй, лучше всех остальных учителей.              Французский и танцы преподает совсем молоденькая мадемуазель Перье, она во время войны осталась сиротой и попала в Англию как беженка. Возвращаться домой не собирается, боится повторения войны, а я, глядя на неё думаю — не пророчица ли она, потому как война точно будет, хотя в это никто не верит. Мадемуазель весьма темпераментна, и, когда возбужденно отчитывает кого-то, непроизвольно переходит на французский.              Латынь, рисование и вышивка на сеньоре Монти. Она итальянка только по национальности, её семья уже несколько поколений живет в Англии, и я уважаю их за трудоспособность, выбраться из нищеты итальянского квартала, позволив через два поколения для своих детей школы-пансионы, могут не все. Сеньора строга и немногословна. И затянута в корсет.              Математику и чистописание преподает полная хохотушка миссис Эванс. Меня, кстати, многие считают её внучкой, потому как она тоже рыжая и конопатая, и Джейн уже стерла язык доказывать, что это не так. А я и не пытаюсь ничего доказывать. Пускай сплетничают, мне от этого ни холодно, ни жарко, а к преподавательнице девочки со своими выводами не лезут.              Про кухарку датчанку уже сообщала, а вот уборкой, стиркой и общим распорядком, включающим в себя и порку учениц, у нас ведает фрау Шульц. Она жена немецкого военнопленного, который не пожелал возвращаться в Германию. Их дочери родились уже в Британии, но то ли это было последствием газов, которыми герр Шульц надышался, то ли ещё что-то, но Бригитта родилась глухонемой, а младшая Эльза была слегка слабоумной. Впрочем, фрау Шульц не жалела девочек и не принимала жалости со стороны. Целый день они как заведенные бегали и следили за чистотой.              Как такая небольшая разношерстная компания умудрялась держать в подчинении больше сотни разновозрастных девочек, я не понимаю, но им это удавалось.              Я опять увела рассказ куда-то в сторону. Итак, завтрак. Нас учат пользоваться ножом и вилкой, но голодные девочки стараются побыстрее всё съесть и поэтому забывают о столовых приборах. Кроме учителей, чинно орудуют ножом только несколько самых старших девочек и я, потому как миссис Паркер наблюдает за всеми, а я не хочу упасть в её глазах, тем более, что сегодня она обещала со мной поговорить.              Время тянется бесконечно медленно, и разбор проповеди, и рисование, тем более я за собой никаких художественных талантов не замечала, небольшая прогулка на свежем воздухе. Хотя назвать воздух Ист-Энда свежим может только человек с очень буйной фантазией или настоящий патриот, и, наконец, приглашение в директорский кабинет. Как хорошо, что держать лицо я научилась ещё в прошлой жизни и, поэтому, ни единым жестом не выдавала своего нетерпения.              - Что ж, Джейн, - начала миссис Паркер настолько строго, что я решила, что она передумала и не хочет со мной связываться. – Ты уже выздоровела и твое поведение за эти дни не вызывает нареканий, так что мы можем продолжить разговор. Я уже сейчас могу тебя рекомендовать своим знакомым, но максимум, который ты можешь получить — это должность посудомойки. Платить будут самый минимум, а вот руки ты испортишь и об игре на пианино можешь забыть.              Я могла только согласиться. Нет, я не боюсь грязной работы, приходилось и посуду в забегаловке мыть, только я сомневаюсь, что мне выделят перчатки и моющие средства. Повезет, если вода будет горячей. В общем, это самый крайний вариант.              - Можно поступить по-другому, - ну если вариант не один, то стоит навострить ушки, не может же следующее предложение быть хуже предыдущего, хотя, как знать. – Я могу тебя поставить помощницей фрёкен Йенсен, а через неделю фрау Шульц. Без оплаты и в счет твоего свободного времени. Будет сложно, но если ты проявишь должную настойчивость, то уже на следующее лето я смогу тебя рекомендовать на должность помощницы кухарки или младшей горничной. Оплата тоже небольшая, но выдается униформа и питание за счет хозяина. Плюс ко всему, уходить из приюта тебе не придется, потому как живут они недалеко. И ты получишь справедливую рекомендацию.              Разумеется я согласилась. Да, вставать придется намного раньше, и бегать с девочками по парку уже не получится, но близких подруг у Джейн не было, а у меня они вряд ли появятся – общаться на равных с шестилетками было сложно. Кроме всего прочего, такой вариант давал возможность выучить дополнительно два языка хотя бы в разговорном варианте, даже три, если считать язык жестов. Большая нагрузка при обучении меня не пугала, в отличии от местных девочек, я к такому привыкла. Будет очень сложно, но держаться придется не смотря ни на что. Потому что миссис Паркер леди старой закалки со своими принципами, дать второй шанс оступившемуся для нее равносильно потере самоуважения. Но и если я выдержу — она не обманет.              Я не знала на что согласилась. Приходилось вставать до рассвета, и наскоро умывшись холодной водой, бежать на кухню к своей ворчливой наставнице. Фрёкен Йенсен была не слишком довольна распоряжением директрисы, но протестовать напрямую не решилась, предпочитая создать мне условия, при которых я сама откажусь ей помогать. К готовке и даже чистке овощей она меня не подпускала, я только таскала воду из дождевой бочки, дрова для печки и мыла посуду. А отчищать песком сковородки и кастрюли то ещё удовольствие. В обед все начиналось сначала. Сунуться с просьбой научить языку, я пока не рискнула.              Уроки, естественно, никто для меня не отменял, как и самостоятельные задания, так что крутилась я целый день, пытаясь абсолютно все сделать на самом высшем уровне. Вечером падала с ног от усталости и проваливалась в сон без сновидений, как только голова моя касалась подушки. К концу недели я сама себе напоминала бездумного робота. Детское тело с трудом приспосабливалось к таким нагрузкам, к тому же тело Джейн, как я заметила ещё раньше, было хилым для её возраста. В общем держалась на чистом упрямстве.               С фрау Шульц было не легче, хотя подход у нее был совершенно другим. Она муштровала меня как новобранца, причем как очень тупого новобранца. Я сотни раз повторяла одно и то же действие, пока результат не удовлетворял педантичную немку, то есть делалось всё быстро, качественно и полностью автоматически, и только тогда мне милостиво позволяли приступать к другой работе.              Просить об уроках немецкого даже не пришлось, с Эльзой, фрау говорила только на немецком, поскольку девочка не могла выучить второй язык и мне волей-неволей приходилось догадываться о сути распоряжений, поскольку отдельный перевод для меня делался не всегда. Похоже, к концу обучения моей работой будет довольна самая требовательная хозяйка. Со временем фрёкен Йенсен потеплела, то ли убедилась в моей надежности, то ли миссис Паркер сделала ей внушение, даже согласилась говорить со мной на датском в своей своеобразной манере, указывая на предметы в кухне и называя их. Приходилось слушать внимательно и запоминать, потому как повторять и разжевывать мне никто не собирался.              Меня все устраивало, и обучение ремеслу, и обучение языкам. И если на немецком я училась не только говорить, но и читать, поскольку в приютской библиотеке был томик Гете в оригинале, то датский был только разговорный. Фрёкен Йенсен была сама не слишком грамотна. То есть буквы она ещё помнила и даже объяснила мне, что некоторые буквы читаются по-разному, поскольку её в детстве учили и могла бы с трудом прочитать простенький текст по слогам, но проблема была в том, что читать-то было нечего. Так что я записала алфавит и некоторые слова, которых собиралась набрать со временем побольше, но полноценной грамотностью это было не назвать.              Я упомянула о библиотеке, но это слишком громко сказано — небольшая полочка книг в закрытом шкафу классной комнаты. Читать нам позволялось только под наблюдением учителя и только для выполнения домашнего задания. Переводов в смысле. Для греческого были трагедии Еврипида, латынь представлена Цицероном, французский — Вольтером. На английском был томик Шекспира и библия. Ну и томик Гете завершал весь набор книг. Если кому-то очень хотелось почитать, в его распоряжении были газеты, после того как миссис Паркер ознакомится с новостями.              С одной стороны мало, но для нашего положения этого было более чем достаточно, а выделять деньги на роскошь попечители не спешили.              Кстати, роскошью считалось многое – игрушки, книги, хорошая ткань на платья, занавеси на окна, расчески и мыло, и это, несмотря на то, что мы были на частичной самоокупаемости, потому как вязанные бисерные кошельки и платки с вышитыми монограммами шли на продажу.              Я думала и волосы девочкам бреют из-за экономии, но тут оказалось проще и банальнее – вши. С паразитами боролись радикально, не давая возможности им появиться. Ну и еще, это было уже мое личное, ничем не подкрепленное подозрение, бритые головы сразу выдавали приютских и в случае чего, спрятаться на улицах Лондона будет намного сложнее.              Я работала и училась, работала и училась, и со временем настолько втянулась в эту безумную круговерть, что практически не чувствовала усталости. Соседки по комнате пытались подшучивать надо мной, но обижаться на детские дразнилки — это совсем себя не уважать. И ни капельки детское тело не влияло на мое взрослое сознание, я ощущала себя взрослым человеком, просто ещё слабым и маленького роста.              Но, если честно, я замоталась. Просто жизнь в приюте не баловала какими-то интересными происшествиями, все было серо, пристойно и однообразно, ну не считать же новостью, что опять кто-нибудь из воспитанниц стащил булочку или испортил вышивку на платке. Так что однажды с удивлением я обратила внимание на радостное оживление девочек. И с удивлением поняла, что на носу Рождество и все готовятся к празднику.              Посмеялась над таким полным погружением и продолжила работать. Что-то сильно сомневаюсь, что меня ждет какой-то подарок на праздник, разве что еда будет чуть получше, так что зачем переживать на пустом месте.              Оказалось, что я ошиблась. В этом году попечители решили на практике проверить наши знания и провести танцевальный вечер с воспитанниками приюта Вула. Я про себя ругнулась, пожелав им всем икать без остановки, и задумалась о том, что отвертеться не получится, и придется танцевать. У меня получалось неплохо, так что лицом в грязь не ударю.