Winx. Adult version

С недавнего времени кошмары стали неотъемлемой частью моего сна. Каждую ночь я видела один и тот же сон. Кромешная тьма. Холод. Сперва апатия, а затем страх перед чем-то неизвестным. Находясь в непроглядной темноте, я хватала руками пустоту. И каждый раз высокий женский голос звал меня за собой. Чужой, но в то же время невыносимо знакомый. Он просил следовать за ним, но я лишь шаталась из стороны в сторону, неспособная определить его источник. Я паниковала, бежала на зов, но, осознав, что выбрала неверный путь, спотыкались и падала, вновь вставала и повторяла все с начала. Это был всего лишь сон, но я чувствовала, как разбивала колени и ладони, падая наземь. Чувствовала, как растирала горячую кровь и жгучие слезы по лицу. На протяжении долгой недели, начиная с момента посещения Облачной Башни и проникновением излюбленного трио в Алфею и заканчивая вчерашним обыденным учебным днём, однотипный кошмар преследовал меня. И только сегодня, отдыхая после изнурительных экзаменов, я наконец-то поставила точку в своём ночном кошмаре. Скитаясь по бескрайним просторам глубокой черноты, я вышла на верный путь, отыскав образ, зовущий меня во снах. Образ женщины, богини. Гипертрофированно высокой. Сияющей золотом. Невероятно прекрасной. Она звала меня по имени и просила следовать за ней постоянно отдаляясь. Стараясь удержать её, я пыталась ухватиться за одеяния незнакомки, но каждый раз мне не хватало расстояния, чтобы хотя бы кончиками пальцев коснуться женщины. Дистанция между нами увеличивалась с каждым разом, стоило мне побежать за ней и упасть от бессилия на землю. Падая, я плакала и просила остановиться, но она лишь звала следовать за ней, громко смеясь. Я поднималась и падала. И с каждым разом вставать становилось все труднее. А женщина становилась все дальше и дальше, пока совсем не пропала в поглотившей её тьме. Дикий крик перепугал Флору, которая мирно собирала в чемодан вещи, чтобы наведаться к родителям на предстоящие выходные. Она бросила свои дела и подскочила ко мне, яростно тряся меня за плечо, чтобы поскорее разбудить. Но её попытки были тщетны, так как я проснулась от собственного крика, а затем приходила в себя и пыталась понять, что дикие вопли отчаяния принадлежат мне. Осознав, что вокруг меня привычная обстановка комнаты, которая стала мне такой родной за время обучения в академии, я успокоилась. Успокоилась, что сон закончился. Но спёртое дыхание и тремор конечностей, как побочные действия кошмара, присутствовали ещё какое-то время после пробуждения. Так что Флора наворотила успокаивающее зелье из своих растений и заставила выпить его до дна. Оно было горьким и склизким, что отвлекло моё внимание от охватившей послепобудочной тревоги. Когда я перетекла во вменяемое состояние, фея природы решила затронуть тему моей панической атаки. — Блум, ты так сильно кричала во сне. Что случилось? Тебе приснился кошмар? — тепло, по-отечески спросила девушка. — Да, кошмар. — Я кивнула головой, допивая отвар и дарясь от его мерзотности. Отвратительное дерьмо. Хуже только абсент. Вот уж его пить невозможно ни при каких условиях. Если только в бессознательном состоянии. Что я, кстати, и делала переодически. Неужели чтобы допить зелье Флоры, мне необходимо напиться вдребезги? Тогда уже и отвар не нужен будет. — Да, он отвратительный, — произнесла цветочная фея, отвечая на моё отвращение, выраженное в искривлённом лице, — но если бы я сразу сказала тебе об этом, то ты не сделала ни глотка. — Конечно, это просто невозможно пить. — Содержимое моего желудка готово было вывернуться наружу, здесь и сейчас, к ногам Флоры. Но она, почувствовав скорую беду, сунула мне под нос пахучий корешок, от чего мне стало гораздо лучше. — А придётся, — отрезала девушка, добавив, — тем более, что он востановит работу нервной системы. Тебе бы это как раз не помешало. — Мило улыбнувшись, она резко перевела тему, как я думаю, для того, чтобы отвлечь меня от мыслей о моем кошмарном сне. — Кстати, Блум, ты собираешься навестить родителей. — Зачем? — с искренним непониманием спросила я. — Ты такая забавная! — рассмеялась фея. — Завтра же День Розы! — заключила девушка. От её объяснений мой вопрос не раскрылся содержательным ответом. На моём лице застыло идиотское непонимание. Флора не могла не заметить этого, а уж тем более не понять, почему её слова не пролили свет на моё понимание. — Ох, Блум, прости меня, я так часто забываю, что на земле живут по иным обычаям. День Розы — это День матери, — более доходчиво объяснила линфеянка. — Кстати, у вас празднуют День матери? — Да, празднуют, подтвердила я, только совсем в других числах, — ответила я. - А знаешь, у меня есть вопрос. Почему именно День Розы? Почему бы просто не назвать праздник Днём матери? Кратко, ясно и понятно. Или в Волшебном измерении любят пафосные названия? — Нет, обычно праздники называют просто: День магии, День фей, Женский день. Но праздник Дня матери в Волшебном измерении имеет романтическую и очень трагическую историю. — Флора немного помолчала прежде чем спросить. — Хочешь я расскажу тебе, как в Мире Магии появился материнский праздник? — Конечно, хочу. Прямо вся в предвкушении, — согласилась я, не раздумывая. — День Розы — один из самых древних праздников. Я не могу сказать точно, когда он стал общенародным, но когда-то его праздновали только на Альтаире. Сейчас этой планеты не существует, пару столетий назад метеорит разрушил её полностью. Но мы же сейчас не об этом, — вспомнила девушка. — В 2398 магическом году на Альтаире велись ожесточённые войны за правоприемстеннось королевского престола. Законный наследник и его кузены были в постоянной борьбе за власть на планете. Конечно же, всем хотелось, чтобы сын короля Адалрика Альтаирского, Клеменс Альтаирский, вступил в обязанности правителя. Поэтому император, который был при смерти, распорядился создать Орден Правленого Света, чтобы он оберегал наследника от развернувшейся борьбы за трон и от дальнейших угроз. Его составили самые сильные маги Альтаира. Главнокомандующим армии Ордена стал Инсаперабилис — самый опытный маг в Волшебном измерении. — Стой, перебью. Не про него ли рассказывал нам, когда у нас проходила первая лекция, посвящённая истории метаморфосимбиоза? — Да, о нем, — подтвердила Флора. — Именно он является создателем и основоположником метаморфосимбиоза. Но в пантеон могущественных магов он вошёл совершенно по иной причине, — произнесла девушка и продолжила свой рассказ. — Инсаперабилис, возглавив Орден и его армию, расправился с первым сопротивлением — войском Армина, старшего кузена престолонаследника. Тогда всем казалось, что поражение старшего брата скажется на Клосе, младшем кузене Клеменса. Но это только подстегнуло молодого человека к более жестоким мерам. Заключив сделку с сектой чёрной магии, которая в то время была под таким же строгим запретом, под которым находится сейчас, Клос узурпировал власть в стране и, подвергнув законного наследника жестоким пыткам, заточил в темнице. Клеменс был очень наивным и доверчивым, поэтому не удивительно, что после первой победы над старшим братом, он доверился младшему, посчитав, что тот не причинит ему вреда. Поэтому проницательному Клосу не составило труда расположить к себе принца, а затем ударить исподтишка, когда армия Ордена находилась на достаточном удалении от королевства. Естественно, ведь будь Инсаперабилис рядом, подобного бы он не допустил. Но все случилось так, как случилось. Орден заседал в другом городе, где и был созван, где жил паладин, поэтому ситуация сложилась патовая. Клос и маги-сектанты оккупировали дворец, выставив на его оборону существ, с которыми было невозможно справиться — они были воплощением самой тьмы, которая не желала умирать, будучи сгущённой даже в своих детищах, самой слабой её частице. Это привело к тому, что Инсаперабилис и его армия не могли просто так одержать победу. Каждый бой заканчивался поражением армии света, что не могло не расстраивать мага. И его мать. Видя, как каждый раз возвращаясь с боя, принося с собой лишь боль и чужие смерти, она решилась на отчаянный поступок. Направившись в заброшенный храм богов Фортуны, женщина пообещала отдать все, что только попросят божества, чтобы её единственный сын наконец-то одержал победу. Взамен они попросили две жизни её и ту, которая последняя погибнет в решающем сражении. Роза, так звали мать мага, согласилась на условия высших сил. Вырезав из груди сердце по наставлению богов и пролив на алтарь кровь, тем самым уважив их, она пронесла ещё бьющееся горячее сердце через леса и улицы города и вручила его ничего неподозревающему сыну, который вышел на порог дома. Произнеся свои последние слова, в которых говорилось, что её сердце принесёт сыну удачу в последней битве, она упала замертво к его ногам. Конечно же, мужчина был шокирован и подавлен смертью матери, решивший отдать свою жизнь за победу сына, но её сердце он взял в ту битву, обернув его в ткань и вложив в сумку на седле верного коня. И оно действительно принесло ему удачу, но цена за эту удачу выла велика. Боги попросили за неё две души. Душу его матери и душу того, кто последний погибнет в сражении. Как думаешь, кем оказался тот страдалец, которому суждено было погибнуть последним в том бою? Я пожала плечами, ведь даже не могла предположить.А ведь ответ лежал на поверхности. — Последним погиб Инсаперабилис, лично заплатив за свою победу. Его конь споткнулся, что позволило Клосу снести голову с плеч паладина. Но после ученик мага покончил с убийцей своего учителя. — Флора подсела ко мне ближе и шепнула. — Поговаривают, что его учеником был профессор Палладиум. Только, даже если это был действительно он, то профессор никогда не признается. — Откуда такие слухи, — также тихо шепнула я, как будто нас мог кто-то подслушать. — Ведь не может же ему быть более… — Фея природы не дала мне договорить, подтвердив. — Может, он не скрывает своего возраста. Если ты думаешь, что Фарагонда старше всех преподавателей, то ошибаешься. Палладиум намного старше и возможно даже мудрее директора. Он только выглядит как простак, а на самом деле могущественный маг. О его достижениях и подвигах написано двухтомное издание, которое можно почитать в нашей библиотеке. И плюс ко всему, он выходец с Альтаира. — Ахренеть! — единственное. Что я смогла сказать после услышанного. — Да, это правда удивительно, — подтвердила Флора. — Поэтому День Розы приобрёл имя матери героя, которая пожертвовала самым дорогим ради своего ребёнка. Так что в этот день принято дарить своим мамам розы и благодарить за все, что они делают ради нашего счастья. — Девушка посмотрела на часы, ойкнула и произнесла. — Оказывается, мне надо спешить. Через полтора часа отходит эксперсс на Линфею, а до аэродрома ещё нужно добраться. — Посмотрев на меня, она произнесла. — Прости, Блум, но я побегу. Хороших выходных, — сказала фея и обняла меня. — И тебе хороших выходных, — произнесла я, и мы распрощались. Схватив свои чемоданы, Флора выбежала из комнаты, помахав мне рукой на прощание. Я лишь кивнула головой, оставшись наедине со своими мыслями. Ничего не хочу сказать, но то, что рассказала мне линфеянка, повергло меня в шок. Я то ожидала услышать какую-нибудь тривиальную историю, а в ответ получила то, чего и ожидать не могла. Мда, это не тот пресловутый праздник, который земляне отмечают только потому, что так принято. Пресные или, наоборот, приторные поздравления с Днём матери, которые произносят потому, что не хотят испытывать чувство вины и глупые подарки, а то и вовсе без оных. В Волшебном измерении действуют явно другие порядки, о которых я точно не имею представления. Но сомневаться в том, что традиции празднования Дня матери в Магиксе почитаются каждым жителем этого необычного мира. Для них День Розы нечто более, чем очередной дополнительный выходной день, в который они могут хорошенько отдохнуть. Все разъезжаются по домам, поближе к своим матерям, чтобы отлично провести с ними время. Возможно, когда-нибудь и я проникнусь атмосферой здешних мест и наряду со всеми начну навещать удивлённую маму и дарить ей охапки алых роз. Но… все же это будет не сегодня. Натянув узкие джинсы на довольно разжиревшие ляхи, я решила подойти к высокому зеркалу и взглянуть на своё потрепанное отражение. Встав напротив своего зеркального двойника, я ничуть не удивилась, увидев его в отвратительном состоянии. Залёгшие под заплывшими очами темно-бурые кругляши синяков, опухшие от долгого беспокойного сна шеки. Пролежни, появившиеся в виде глубоких борозд, оставленных складками ткани, покрывали моё лицо и руки. Скомканные волосы, переплетённые в ужасные узлы, не давали надежд на то, что их удачно вычесать. Да, подруга, выглядишь не лучшим образом. Неужели ночные кошмары заставили тебя превратиться в ужасное чудовище? Какой ужас! Хотя если это чудовище, которое являлось мной и смотрело на меня из мира зазеркалья, хоть чем-то напоминает Сера Макса в его могуществе, то я не против побыть тем самым чудовищем. Хотя внешнюю оболочку не мешало бы привести в форму. Я решила принять прохладный душ, чтобы раскисший в моем теле клей поскорее схватился, а мои суставы наконец-то начали функционировать как в былые времена. Залетев в душевую, я рассчитывала столкнуться с многокилометровой очередью, которая заканчивается где- то близ жилого корпуса, но к моему великому удивлению, мне не встретилось не единой живой души. И не-живой тоже. Плавная как будто бы просто вымерла, оставив меня на едине с одиночеством. Неужели все студенты разъехались с самого раннего утра? Да уж, если бы сегодня были занятия, половина студенток еще бы дрыхли в своих кроватях, а другая половина, поминая нехорошим словом симпатягу Ганеша*, постепенно собирались бы на предстоящие занятия. Хотя все в мире относительно. Как красотка и сковородка. Поэтому стоит ли удивляться тому, что все пташки упорхнули в родные гнезда? Канечно же, нет. Стоит просто принять прохладный душ и отправится в столовую. Если кухонные работники не свалили по домам. Слегка освежившись, я направилась прямиком в столовую. Желудок выл, как голодный волк. Преодолев витиеватые коридоры, я добралась до массивных резных дверей, за которыми открывалась обеденная комната. Они были слегка приоткрыты, и я услышала высокий женский голос и чей-того задиристый смех. А я то думала, что все уже сорвались по домам, но, как оказалось, кто-то в родные края возвращаться не спешит. Толкнув одну из дверей, я пафосно вошла в харчевню, намереваясь составить компанию тем, кто также как и я почувствовал иронию матушки Судьбы и остался в Алфее. Какого же было мое удивление, когда за маленьким столиком, предназначеном для педагогического состава, я узрела знакомый блондинистый затылок, а за ним два черных как смоль пучка. Стелла м Муза пили горячий чай и о чем-то непринужденно болтали, временами над этим чем-то посмеиваясь. Я тихо подошла к блонде из-за спины и резко опустила руку ей на плечо. Не ожилав подобного поворота событий, мисс Солярия подпрыгнула на собственном стуле, всплеснув руками, как какой-то карикатурный мультипликационный герой, расплескав чай по столу. Это смотрелось настолько смешно, что мы невольно завалились диким хохотом. — Не бойся, герой, — произнесла я, присаживаясь рядом. — Своих не трону. — С этим я могу поспорить, — смеялась Муза. — Уже тронула, да так, что Солярия чуть не лишилась своего единственного престолонаследника. — А что вы смеетесь?! — возмутилась Стелла, чуть не отправившись на свидание с Хароном, пережив сильное эмоциональное потрясение. — У меня чуть сердце не остановилось! — Но не остановилась же, — улыбнулась я, присаживаясь на свободный стул. — Если честно, не думала, что так сильно напугаю тебя. — И все же напугала! — Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Стелла продолжила. — Но давайте не об этом. Что делать-то будем, раз мы остались втроем? — А что, все остальные разъехались? — спросила я у Стеллы. — Да, нет, не все, Газелька осталась за старшего. Хочешь ее позвать к нам? Это что — подъеб? Вот чего я не ожидала от нашей принцесски, так это колкостей. Да еще и в мою сторону. Неужели от меня научилась? Раньше только я, да изредка Муза и Текна могли вствить пять копеек в разговор, а теперь Стелла тоже не чурается загнать иголку под ноготь собеседника. Эх, далеко пойдет. — А почему бы и нет. Старой одинокой тетке тоже следует иногда развеяться, вспомнить былые годы да выпить с молодежью. Поедем в стрип-клуб, развлечем, может мужичок себе подцепит и к нам добрее станет. Ибо знаешь что? — Что? — со страхом спросила Стелла. — Вся женская спесивость от сексуального неудовлетворения. — Да ну тебя, Блум! — Мисс Солярия отвернулась, щеки ее покрывались легким румянцем. То-то, детка. Один: один. — Лучше давайте решим, чем будем заниматься. Есть у меня предложение… — Так, погодь. Сперва мне стоит подкрепиться. Воспринимать информацию на голодный желудок я не могу. Чем сегодня кормят в этой богодельне? — Тем же, чем и вчера, — ответила Муза. — Баландой, приготовленной Амарил и ее свитой. — Так разве это дикое варево, проходе на блевотное зелье, не выводили вчера в сточную канаву? Или побоялись, что из этого может родится великое зло и решили отравить немного добра? — мое лицо скрывалось в недовольной гримасе. — Скорее всего. Ждут дурака, который осмелится это съесть. Знаешь, если бы за это хоть денег дали, то можно было бы задуматься над то тем, чтобы создать это месиво. А за бесплатно таким и свиньи харчевать не станут. — Если только эта свинья не Амарил. Девчонки начали улюлюкать. Шутка вышла действительно сильной. Все потому, что Амарил мы не жаловали. Зазнавшаяся высокомерная девица, у которой возгорало нутро, когда принцесса Солярии находилась рядом с ней. Чужое положение вельможи не давало покоя обычной простушке. Поэтому та постоянна пыталась конкурировать со Стеллой, только у бедной девочки ничего не получалось, от чего та ненавидела блонду. Нам также доставалось по касательной. Даже добряжка Флора не любила ее и не понимала, как можно быть такой злобной стервой. — А кроме шуток, — произнесла я, когда гогот диких гусынь наконец-то стих, — выклянчить что-то, помимо отравы у поварешек выйдет? — У нас получилось, — ответила солнечная фея. — Профессорский завтрак ели не все, поэтому осталось пару порций. Не уверена, что еще что-то осталось, но попробывать стоит. Подойдя к столу раздачи, мне даже не пришлось выпрашивать. На тарелку мне дернулась остатки творожной запеканки, пара тостов и с стакан чая. Столовая хорошо просматривалась с кухни, поэтому, как я думаю, поварята смекнули, что девчонки уж точно расскажут мне о съедобной пище, так что лишние расспросы моментально сошли на нет. Хотя предложить похлебку в вчерашнего приготовления не почурались. На что получили мое категорическое: «спасибо, но от этого лучше избавиться, ибо есть это невозможно». Вернувшись к девчонкам, я принялась за свой обед, а Стелла ещё раз спросила, чем займутся три одинокие девицы, когда за окном идут гуляния, на которые нам заказана дорога. Мы с Музой пожали плечами, а принцесска вновь зарекнулась о том, что у неё есть замечательная идея. Но стоило ей только заикнуться об этом, как наше солнце вновь затмили своим появлением. Мы отвлеклись от нашего главного занятия, когда массивные двери гулко скрипнули, а из-за них высунулся маленький крючковатый нос. Не стоило гадать на рунах, чтобы признать в нем профессора Уизгиса. И действительно. За носом показалось довольное лицо преподавателя, его остроконечный колпак, жилет с четырехлистным клевером в петлице и ноги в полосатых гольфах и забавных башмаках. Заприметив нас, он слегка округлил свои и без того круглые как полные луны глаза и уверено ступил на кухню, подойдя к нашему столику. Мы немного напряглись. Всё-таки девчонки и я сидели за профессорским столиком, а Уизгис застукал нас с поличным. Скорее всего это вынудило его подойти к нам. Но, к нашему удивлению, про правила он ни слова не сказал. — Добрый день, дорогие дамы! — произнёс лепрекон. — Как настроение в столь прекрасный день? — Великолепно, — ответили мы, искренне улыбаясь. — А как у вас? — Просто замечательно! — воскликнул профессор и подмигнул нам. — Решил со всеми попрощаться, согласно правилам приличия. Не могу же я уехать, когда в стенах Академии остаются живые души! — Так вы уезжаете? — спросила Стелла. — Конечно, — его глаза вновь округлились. — Разве я могу в столь прекрасный день остаться на работе и не навестить дорогую и любимую матушку? — Уверены, что не можете, — решила я ответить на его риторический вопрос. — Никто не может! Думаю, что и вы скоро уедете, так ведь? — Мы кивнули, соглашаясь с его словами. Говорить, что останемся в Академии, так как у каждого из нас есть свои причины не ехать домой, мы не стали. Менять мировоззрение в его годы не самое лучшее занятие. — Вот, — он щёлкнул пальцами, — что и требовалось доказать. Поэтому, любимые мои девочки, желаю вам хорошо провести время. Не забудьте поздравить своих мам! — настоятельно рекомендовал он и, вновь щёлкнув пальцами, отчего клевер в его петлице сменился на розовый бутом, помахал нам на прощание. — Даже профессора срываются с работы, чтобы поздравить собственных матерей, — горечь в моем голосе заставила Стеллу спросить. — Так почему ты не поехала к родителям? — Знаешь, — я вздохнула, — у меня ещё не выработался тот стержень, который позволит мне навестить родителей без слез, соплей и желания никуда не уезжать. — Мисс Солярия посмотрела на меня с искренним непониманием, поэтому я пояснила. — Дело в том, что я очень сильно скучаю по родителям, настолько сильно, что боюсь, что мне не хватит воли вновь вернуться в Алфею после визита к ним. — Подняв на фею солнца прищуренный взгляд, полный лукавства, я задала ей ответный вопрос. — А ты почему ещё не на Солярии? — Потому что меня там никто не ждёт. Родители находятся в бракоразводном процессе. Они заняты совершенно иными проблемами и делами. Не думаю, что им есть дело до какого-то праздника. — Несмотря на то, что девушка говорила об этом с холодным безразличием, но в глаза блеснул огонёк тоски по родным людям. — Не попробуешь, не узнаешь, — обратилась к ней Муза. — Может быть в такое сложное время твоей маме как раз не хватает тебя рядом. — К сожалению, сейчас она об этом не задумывается. Когда чувства влюблённых начинают гаснуть, они отгораживаются от мира, что как можно менее болезненно пережить этот период, - вздохнула Стелла, а затем бросила взгляд на азиатку. — Муза, а ты бы хотела поздравить свою маму сейчас? На мгновение я затаила дыхание, ожидая, как отреагирует Муза. Её мать умерла. Я прекрасно запомнила этот трагический момент из её рассказа о себе в тот вечер, когда мы сидели в ночном клубе и пили горячительное. А наша мисс Солярия, кажется, и вовсе об этом не слышала, раз решила задать такой вопрос, ибо такое просто невозможно выбросить из головы. Особенно из пустой. — Конечно, — согласилась фея музыки. — Только поздравлять мне некого. Моя мама скончалась, когда я была ещё маленькая. Я говорила об этом. Просто ты, наверное, забыла. Хотя помнить об этом не должна. — Муза, мы об этом помним, просто у кого-то случаются солнечные затмения, — я грозно глянула на девушку. — Муза, прости меня, пожалуйста. Я прекрасно помню, что случилось в твоей семье. И, когда я задавала тебе вопрос, то и подумать не могла, что он произведёт такое впечатление. — Ничего страшного. Я привыкла жить с этим, — улыбнулась Муза, — так что давайте просто сменим тему. На какое-то мгновение между нами повисло молчание. Никто не знал, о чем лучше следует завести разговор, чтобы вновь не вернуться к тому разговору. Стелла и я долго переглядывались между собой, посылая друг другу ментальные сигнал. «Тебе стоит начать», «нет, это тебе стоит начать». Тяжело дыша, я все же открыла рот, чтобы сказать своё слово. Но, кажется, Муза ждала этого момента. Вскинув голову, она уставилась на нас и тихо произнесла. — Моя мама умерла от рака лёгких, — тяжело дыша, изрекла азиаточка. Затронутые струны души звенели её подавленным голосом, аккомпанирую истрии смерти любимого человека. — Моя мама — Ва-Нин — была известной оперной певицей, на концерты которой с удовольствием ходили многие, — печальные мысли просили выхода, и Муза решила дать им то, чего они требовали. — Возможно, и вы слышали о ней или хотя бы её оперы и оперетты. — Муза бросила взгляд в панорамное окно, на прекрасный Алфеевский сад, красовавшийся за матовым стеклом, а по щека потекли слезы. — Знаете, как бывает со славой? Вот она есть, и тут же её нет. Никогда бы не могла подумать, что с моей мамой случится что-то подобное, ведь у неё был такой прекрасный голос. Но вскоре её песни перестали пользоваться такой популярностью, какой пользовались прежде. Да и опера, как жанр, отошла в закулисье. Но если бы это было самым страшным. Вскоре у неё обнаружили рак, а затем назначили дорогостоящее лечение, оказавшееся нам не по карману. Отцу приходилось работать в разы усиленней, чтобы хоть немного достать денег на лечение. Но того, что он приносил домой, не хватало даже на то, чтобы оплатить день терапии, не говоря уже о целом курсе. Тогда мама приняла решение, которое сгубило её. Она решила вернуться на сцену, даже не смотря на то, что работа почти не подворачивалась. Хоть она и бралась за все, что ей предлагали, нам ещё долго приходилось на всем экономить, чтобы собрать нужную сумму. Но когда появились финансы, у нас закончилось время. В тот день, когда её не стало, мама вышла на сцену, чтобы спеть свою последнюю оперетту перед тем, как лечь в больницу. Но эта оперетта стала последней перед концом её жизни. Она даже не закончила свою партию, когда свалилась в конвульсиях. Медик, приехавший на вызов, сказал, что шансов у неё уже не было. Обильное кровоизлияния в мозг и лёгкие украло время, необходимое для сохранения её жизни. После душераздирающего рассказа о смерти матери, заставившего плакать не только Музу, но и Стеллу, и меня, в столовой повисло гробовое молчание. Даже звуки улицы: вой ветра, шелест листвы и крики птиц, стихли, как будто кто-то выключил пластинку. Замерев, мы смотрели на фею музыки, ожидая какого-либо признака жизни. Но она стояла словно статуя, бледная и неподвижная, пока, в конечном итоге, не разразилась горьким потоком слез и не выбежала из столовой. Блонда хотела кинуться за ней, но я схватила её за руку, вовремя остановив и сказав, что лучшее, что мы можем сделать для Музы — оставить девушку наедине со своими мыслями. Стелла согласилась. И мы вновь продолжили играть в молчанку, пока мне это не надоело. — Послушай, мы ничего не сможем для неё сделать, — мои губы разомкнулись, извергая из сухой гортани наболевшие слова. — Просто оставим её в покое. Наше присутствие только усугубит ситуацию, так как мы напомнили ей о её маме, ещё и в такой день. — Блум, я не хотела, — тихо сказала принцесса, готовая разрыдаться в любой момент. — Я знаю, Стелла. Просто не подумала, что она может воспринять твои слова в негативном ключе. Забудь. Сказанное слово — серебро, да только то, что не сказанное из более дорогого драгоценного металла. Оставим её в этот день одну, — я посмотрела на двери, в которые вылетела Муза, пряча заплаканное лицо в ладонях. — Если бы ей хотелось поплакаться в жилетку, кинулась бы кому-нибудь из нас в объятия. Так что давай абстрагируемся, придумаем куда сходить, чтобы немного развеяться. Это уж точно пойдёт на на пользу. — Кстати, — воодушевилась блонда, — у меня как раз есть предложение. Вчера вечером мне звонил Скай, предлагая наведаться в Магикс. В честь дня розы там частенько намечаются различные представления, на который любопытно посмотреть. И он предлагает посмотреть на них вместе. Сказал, что с ним будут парни, но без девушек — И жизнь не мила, и свет не ярок, — усмехнулась я. — Какой же ваш принц дамский угодник. Ты держи его крепче, иначе уведут ненароком. Или украдут. — Не украдут, — грозно произнесла она, от чего мне захотелось засмеяться. — Иначе от любой стервы, которая только посмеет задуматься над этим, я оставлю горстку пепла, которую с наслаждением развею по ветру. — Какая же ты грозная дама, — не выдержав, загоготала я. — Не стану с тобой связываться, и остановлю свой выбор на Брендоне. — Так Брендон тоже будет с ним. Как мне кажется, раздельно они никогда не ходят, разве что ванную принимают попеременно. — Тогда почему мы сидим здесь, в столовой Академии, смотрим на пуспые тарелки и облизываемся на красивых парней, когда они ждут нас в город? — Скай ждёт моего согласия. — Если он всю жизнь тебя будет ждать так долго, то до свадьбы принца Эраклеонского не доживут не только его родители, но и виновник торжества. Соглашайся скорее. Стелла кивнула и принялась быстро постукивать наманикюренными пальчикам по экрану телефона, набирая сообщение принцу, выражавшее не только согласие провести с ним сегодняшний день, но и на любую другую авантюру, вплоть до ограбления анка или убийства человека. Отправив сообщение и сделав жест рукой, повествующий о том, что все в силе и мы можем готовиться на выход, солнечная фея закинула телефон в свою сумочку и мы поспешно покинули столовую. Так поспешно, что несясь по коридору, чуть не угробили Гризельду. Сбив её с ног. Но где видано, чтобы дракон терпел поражение от первого удара меча? Наоборот, он гневается пуще прежнего и разбрызгивает свой горючий газ во всех направлениях, дабы поскорее покончить с рыцарем. Так и Гризельда пообещала нам наказание, домашний арест, отстранение от уроков и исключение, чтобы хоть как-то произвести впечатление на нас. Только мы были уже далеко, и гнев чахнувшего над златом дисциплины дракона мы не застали. Дружно выбежав из его пещеры, мы направились в сторону аэробусной остановки, откуда продолжили свой путь до Магикса. *** В кабинете директора Гриффин всегда стоял интимный полумрак. Сквозь зашторенные плотными бархатными портьерами окна едва ли могли проникнуть лучи солнца, которые изредка озаряли Облачную башню в те моменты, когда густые грозовые тучи развеивались над её острыми шпилями. Единственным источником света служили тускло горящие свечи в старых бронзовых канделябрах, расставленных по углам кабинета. Маленькие огоньки свеч выхватывали силуэты скудной мебели, холодное мерцание карих глаз директрисы и напряжённые лица студенток, на протяжении двух недель ждавших своего наказания. Тяжёлый взгляд Гриффин скользил по ним, изредка останавливался на ком-то, подолгу играя в гляделки на выносливость, а когда игра надоедала, вновь принимался перебегать с одного лица на другое в надежде, что кто-то из провинившихся сдастся под его тяжестью. Но, к большому сожалению директора, сдавать позиции никто не собирался. Поднявшись из-за письменного стола, женщина обошла его, встав напротив самой способной троицы её Академии, и с нескрываемым недовольством вновь повторила те же слова, которые слетели с её уст, когда студентки только вошли в её кабинет. — Я вновь задаю вам неизменный вопрос. Вы осознаете тяжесть своего преступления? Проникновение на частную собственность и порча имущества — наказуемое преступление. Неужели вы хотите испортить свою жизнь, наложив на себя бремя уголовной ответственности? Что-то мне подсказывает, что такового желания у вас не имеется, — миссис Гриффин принялась расхаживать перед девушками, отчитывая их за содеянное. — Вы просто не можете представить себе, как я была возмущена, когда от моей коллеги Фарагонды пришло ходатайство о вашем наказании в связи с проникновением не только в Академию, но и в её личный кабинет… — Но… — хотела возразить Айси, объяснив, что будь у них осведомлённость, где располагается кабинет директора Алфеи, то обошли бы его стороной. — Разве я просила каких-либо объяснений по этому поводу? — грубо переспросила директриса. — Зачем бы вы туда не проникли, для меня это не имеет никакое значение. И главное даже не в том, что вы решились на это, а в том, как вы это сделали. Если бы вы сделали все более аккуратно, и об этом никто не узнал, то не состоялось и этого разговора. Конечно, стоит уважить желание Фарагонды о наказании и вставить вас за дверь как ненужных котят… Но я дам вам второй шанс. Но лишь при условии, что вы ответите на два самых интересуемых меня вопроса. Осознаете ли вы тяжесть своего преступления? И признаете ли себя виновными? — Мы осознаем тяжесть преступления, но виновными себя не считаем, — твердо произнесла Айси. Дарси и Сторми испуганно переглянулись, а затем злобно посмотрели на ведьму льда и холода. В их ужаснувшихся глазах можно было прочесть проклятья, которыми они были готовы засыпать «сестру». Ответ, который она дала директору не устроил ведьму иллюзий и ведьму штормов. Хотя это неудивительно. Он был слишком дерзким и необдуманным, что могло повлиять на решение о их исключении из Облачной башни. Вылететь из Академии в середине первого учебного года не хотелось никому. Тем более троице провинившихся. Как никак, а обучение в стенах Академии предоставляло им серьёзное алиби, помогающее скрыть их настоящие жизненные цели. Но, несмотря на столь дерзкий ответ, Гриффин лишь слегка усмехнулась, произнеся: — Возможно, именно потому, что вы слишком уверены в себе и своих силах, я и не могу исключить вас? Кто знает, что вы можете натворить, будучи предоставлены самим себе? Не станете ли тем злом, с которым придётся бороться всему Волшебному измерению? — директриса, повернувшись к зашторенным окнам, выдержала долгую паузу, а затем продолжила. — Думаю, вы сами наказали себя, пока всю прошедшую неделю думали о том, каким же боком к вам повернётся судьба, - развернувшись, она одарила их последним взглядом, задержавшись на Дарси, отчего та невольно отвела взгляд. — А теперь можете идти. Гордо покинув кабинет директора, девушки направились в свою комнату, где принялись обсуждать внезапную милость миссис Гриффин. — Вот же стерва, — фыркнула Сторми, развалившись на кровати. — Если она думает, что только благодаря ей мы ходим по струнке смирно, то она глубоко ошибается. — Да ладно тебе, Сторми, — улыбнулась Айси. — Что бы она не возомнила о себе, не стоит обращать на это внимание. Так ведь, Дарси? — Наверное, — ответила та, сидя лицом к окну и грустно наблюдавшая за каплями дождя, барабанившими по козырьку. — Эй, чего ты раскисла? — не унималась «Снежная королева», толкнув её бедром и присев рядом. — Неужели слова нашей грымзы так сильно задели тебя за живое? Ладно тебе, развейся. Кстати, как насчёт выбраться в какой-нибудь бар и пропустить по парочке крепких? — Я только за, — ответила Сторми. — Иначе я выпущу пар на ком-нибудь, кто этого вообще не заслуживает! — Одного выговора тебе было мало? — колко подметила Айси. — Угомонись и собирайся, ты кстати тоже, — обратилась она к повелительнице иллюзий, даже не спрашивая о том, хочет та идти с ними или нет. И вышла из комнаты. *** На главной площади Магикса развернулась праздничная феерия. Уличные артисты, засыпавшие главные улицы города, торговцы, предлагающие свои подарочные безделушки, ларьки со сладостями и цветами, лепестки роз, конфетти из хлопушек, взмывающие в воздух, музыка, танцы и веселье — вот что представлял из себя город в разгар народных гуляний. Вся эта вакханалия затягивала, кружила и не позволяла остановиться. Я не помню, когда мы со Стеллой вошли в круг танцующих, оставив парней возле кафетерия покупать нам холодные напитки. Смеясь и приплясывая в парном хороводе, мы вылетели из танца, да так, что чуть не свалились на наших мальчиков. Стелла сразу же налетела на Ская, чуть не сбив его с ноги и не заставив опрокинуть пластиковые стаканы с холодной шипучкой. Брендон же вовремя словил меня одной рукой и крепко прижал, тем самым спас мой лимонад. — Уже вовсю веселитесь, — спросил он меня и Стеллу. — Так вы же оставили нас одних, — усмехнулась блонда. — И думали, что мы будем ждать, пока вы вернётесь? — Хочу заметить, моя принцесса, — в разговор вмешался принц Скай, — что вы сами ушли веселиться. Причём без нас. — Все это потому, что твоя подружка заприметила кого-то симпатичнее тебя, — Ривен не сдержался от едкого комментария. — Ривен, прекрати, — произнёс Брендон. — А что такого я сказал? — невинно спросил тот. — В том-то и дело, что ничего хорошего, — ответил блондин. — Да ладно тебе, Брендон, — Скай по-дружески толкнул его в плечо. — Просто кому-то уже не терпится утереть нам нос в предстоящей гонке. — Гонке? — уточнила я. — Во что вы ввязались, ребята? — Ничего особенного, Блум. Обычные ежегодные гонки в честь праздника, в которых мы решили принять участие, — попытался успокоить меня Брендон, тем самым заставив волноваться мисс Солярию. — Какие ещё гонки? — возмутилась девушка. — Это же травмоопасно! — Так ты не боись, детка, мы сделаем все очень аккуратно, — самоуверенно произнёс Ривен. — Тебе незачем боятся, милая, — заверил её Скай. — Я просто утру нос одному высокомерному типу и займу первое место. Слова Ская задели Ривена за живое. Нужно было видеть, как побагровело лицо парня. Ещё бы, ведь кто-то посмел поставить под сомнение превосходство нашего неповторимого мачо. Разгорячившись не на шутку, Ривен злостно оскалился и решил выдвинуть свой ультиматум. — Ты так уверен в том, что сможешь обогнать меня в этих гонках? — зарычал он. — Хорошо. Но у меня для вас тоже есть небольшое условие. Если выигрывает кто-то из вас — с меня ящик хорошей выпивки. Если же выигрываю я, то кто-то из ваших девушек пойдёт со мной на свидание. По рукам? — Нет, — отрезал Брендон и был таков. — А что, боишься проиграть? — усмехнулся наш «хороший» друг. — Так ты не переживай. Я же не сказал, что пойду именно с твоей красоткой. Может быть предпочту малышку Ская, — он бросил на неё хищный взгляд, отчего Стелла вжалась в своего возлюбленного. — Хотя светленькие мне никогда не нравились. Ривен посмотрел на меня, после чего грубо приобнял и недвусмысленно погладил рукой по бедру. Как в тот момент на него посмотрел Брендон, я не могу передать словами. Сперва кровь отлила от его лица, но вскоре наполнила с новой силой, от чего оно стало ярко алого цвета. Брови надвинулись на переносицу. В глазах загорелся нескрываемый гнев. Сжав кулаки, он уже решил ввязаться в драку, чтобы отстоять мою честь. Но я была не из робкого десятка, поэтому грубо отолкнула Ривена и произнесла. — По твоему, я товар в продуктовом магазине? — по моей интонации было понятно, что заступаться за меня — дело неблагодарное, и можно отхватить парочку грязных слов в свой адрес. — Меня спрашивать совершенно необязательно. — Я хлопнула себя в лоб, будто меня внезапно озарило, и произнесла. — Ах, конечно же, курица — не птица, женщина — не человек. Зачем вообще её об этом спрашивать? — Какие мы обидчивые, милая, — произнёс он с нескрываемой издёвкой. — Да чего ты ломаешься? — он подтянул меня к себе за руку. — Возможно. Тебя даже понравится со вечер со мной. О ночи и речи идти не может. Она тебе обязательно понравится. Брендон уже рванулся в перед, но Скай успел вовремя перехватить его. Но меня перехватывать было некому. Я с размаху ударила его кулаком в нос. Взревев, Ривен отшатнулся. Кровь потекла по его губам, капая с подбородка на носки его ботинок. — Ты что, совсем ебанутая? — оскалился он, зажимая нос рукой. — Ривен, я не… — хотела было извиниться я, он он лишь послал меня куда подальше, а затем и всех остальных и ушёл прочь, затерявшись в толпе. Я долго смотрела ему вслед, хотя и не видела его. То, что я сделала, выбило меня из привычного ритма, и меня дико затрясло, как в лихорадке. Естественно, ребята перепугались за меня и принялись успокаивать, убеждая, что этот ублюдок не стоит моих нервов, что он побесится и вернётся обратно. Кое-как я согласилась с ними, но спокойнее мне от этого не стало. Хоть мы и продолжили веселиться, чувство вины не покидало меня до того рокового разговора с обиженным Ривеном. *** Сидя на веранде маленького ресторанчика, ведьмы наблюдали за картиной, развернувшейся на одной из улиц Магикса. — Сестры, — произнесла Дарси, — смотрите кто выясняет отношения. Айси и Сторми посмотрели туда, куда указывал палец ведьмы. — Так это же наши сладкие феечки и их драгоценные мальчики, — хмыкнула мать ветров. — Они что, отношения выясняют? — Похоже на то, — произнесла Айси, вглядываясь в происходящий внизу спектакль. Все, что произошло между Блум и Ривеном, троица наблюдала в деталях. Домогательства, ругань, а затем и смачный удар в нос, после которого они заулюлюкали и признали, что иметь дело с феями стоит как можно реже. — Она могла бы обойтись с ним немного помягче, — вздохнула мастер иллюзионист. — Портить такое красивое лицо… — А ты уже заглядываешься, — съехидничала Айсию — Имею права, — ответила Дарси. — Может быть я хочу найти себе красивого парня и кувыркаться с ним в постели. Кто меня может осудить? — Никто, — согласилась белобрысая. — Я могу тебе это организовать. — Да, и как же? — не поверила ей подруга. — Есть у меня маленький план, от которого и тебе, и нам будет одна только польза. *** Скоре парни оставили нас, так как подошло время подготовки к предстоящему соревнованию. И нам пришлось с этим смириться. Тем более они обещали нам перед стартом уделить ещё немного внимания. Так что Стелла и я направились к ближайшей кафешке. Блонда убежала вперёд, и я потеряла её из виду. А затем потерялась и сама. Бродя среди толпы, я случайно вышла к шеренге уличных артистов, которые показывали свои таланты изголодавшейся до зрелищ публике. Я решила не отставать от остальных, поэтому прохаживаясь по улочке, я посматривала на разные номера, пока мой взор не привлекла симпатичная мулаточка, танцующая восточные танцы. Это зрелище настолько привлекло моё внимание, что через какое-то время разум поплыл, а в образе девушки я увидела ту самую незнакомку из моего сна, которая вновь куда-то звала меня. Не всилах противится зову, я, расталкивая толпу, следовала за ним, пока не остановилась напротив какого-то здания, на стене которого был высечен барельеф той самой женщины. Не знаю, сколько бы ещё я смотрела на него, если бы меня вдруг не окликнули. Повернувшись, я увидела Тимми, которого не было с нами до этого. — Привет, Тимми, — проговорила. — Привет, Блум, развлекаешься? — спросил он у меня. — Не сказала бы, — я хмыкнула. — Шла за Стеллой, а она завернула куда-то и теперь я потерялась, – поджав губы, я развела руками. — И поэтому на тебе лица нет? — Что? — сперва не расслышала я., а затем произнесла. — Ах, нет. Совсем не по этому. — А что тогда случилось? — Мы немного разругались? — С Брюсом? — спросил он у меня. — С кем? — переспросила я, не вполне расслышав его. — С Брендоном переругалась? — повторил он, хотя сперва замешкался. Мне стоило сразу заподозрить в этом что-то неладное, но я почему-то не придала значению его оговорке. Как окажется позже, очень зря. — Нет, с Ривеном. Он немного потерялся, и я немного ударила его. Знаешь, чувство не из приятных. И хотелось бы загладить вину. — Раз так, могу тебе помочь, — мило улыбнулся парень. — Было бы неплохо, — произнесла я. — Но как ты мне поможешь? — Знаешь, я тут прикупил шлем для участия в гонках вместе с ребятами. О таком можно только мечтать. Могу отдать его тебе, чтобы ты подарила его Ривену в честь вашего примирения. — Да ты с ума сошёл, — фыркнула я. — Он же стоит немалых денег, а я ничем не могу возместить тебе… — Забудь, дружба важнее, — и он протянул мне приспособление, чуть не уронив его. Сперва я не признала в нем мотоциклетный шлем, но когда Тимми объяснил его устройство, все стало на свои места. Я поблагодарила его, спросив, что же тогда он оденет. Тимми сказал, что обойдётся старым шлемом. Затем он покинул меня, принявшись за подготовку к соревнованию. А я направилась назад. На обратной дороге меня все-таки отыскала Стелла. Вместе мы направились к смотровой площадке, где я и увидела Ривена, копавшегося со своим мотоциклом. Без тени волнения я подошла к нему и завела разговор. – Да? — недовольно буркнул он. — Слушай, — тихо произнесла, — я бы хотела извиниться перед тобой. Он поднял на меня глаза, и я увидела его синий нос. — Считай, извинения приняты. — Славненько, — усмехнулась я. — Но мне этого не достаточно. — А ты не охренела ли? — огрызнулся парень. — Может тебе ещё и поклониться? — Ты не так меня понял. Мне не ностаточно просто сказать тебе прости. От этого я не почувствую, что загладила вину перед тобой. — Я протянула ему вещицу. — Держи. — Что это? — недовольно спросил он. — Мотоциклетный шлем, — я вручила ему его в руки, попутно объяснив. Как им пользоваться. — Надеюсь, он принесёт тебе удачу. И победу в соревнованиях. — А ты не такая сука, как кажется, — подкольнул он меня, а я состороила недовольную мину. — Может быть ты насчёт свидания все-таки подумаешь? — Не зазанавайся, — произнесла я и ещё раз пожелала удачи. Вернувшись к блонде, я обнаружила, что парни уже готовы и болтают с ней через ограду. Подойдя поближе, между нами завязался разговор. Мы мило болтали, прежде чем кто-то спросил у меня, удалось ли мне помириться с Ривеном. Я дала положительный ответ. Казалось бы, конфликт исчерпан. Но Стелла решила расспросить, как мне удалось растопить его сердце. Я принялась рассказывать ту историю, которая произошла за моё короткое отсутствие. И напоролась на одну маленькую кочку. Когда речь зашла о Тимми и о том, что я пересеклась с ним пару часов назад, Скай сказал мне, что его не может быть в городе, так как он отправился к родителям. Тогда то я поняла, что не все так хорошо в этой истории, как могла показаться. Я хотела сказать ребятам об этом, но состязание должно было начаться с минуты на минуту. Меня охватила паника. Резко ко мне пришло осознание, что все пойдёт совсем не так гладко, как мне хотелось. Особенно явственно я осознала это, когда увидела в толпе высокий хвост пепельно-белых волос. О этом я сообщила Стелле пояснила свои опасения. — Ты считаешь, что все это было подстроено ведьмами? — уточнила блонда. — И шлем, который ты вручила в качестве примирительно презента, может быть каким-то оружием со скрытым воздействием. Я подавленно кивнула головой. — Даже если так, то что ты сможешь сделать сейчас? Я обернулась. Последовала первая команда на старт и мотоциклы сорвались с места. Поглядывая то на разгоняющийся круг гонщиков, то на Стеллу, я необдуманно произнесла. — Я… я трансформирусь… и… и сорву шлем с него, когда буду пролетать. Стела принялась отговаривать меня, говоря, что это очень опасно и она не может позволить мне сделать это. Но я уже не слушала её. Стук собственного сердца заглушал все звуки вокруг меня. Поняв, что я не реагирую на её слова, мисс Солярия принялась хватать меня за руки и пытаться удержать. Но адреналин, прыснувший в кровь с неумолимой скоростью, придал мне сил. Блонда просто не могла удержать меня. Поэтому она решилась на отчаянный шаг. Я почти перевалилась за ограду, на гоночную трассу, но весомая затрещина вовремя заставила меня прийти в чувства, ина мои кишки намотало бы на колесо чьего-нибудь байка. — Блум, ты совсем с ума сошла? — зарычала Стелла. В первый раз я вдела, как она проявляет свои непростой характер. — Если ты хочешь умереть, то я подыщу для тебя более гуманный и безболезненный способ. — Но… — по щекам полились слезы, и я забыла слова, которые хотела сказать. — Никаких «но»! — возразила принцесса. — Если ты думаешь, что ведьмы решили убить Ривена, чтобы избавиться от тебя, то ты глубоко ошибаешься. Единственное, что может с ним случится — пара ссадин от падения и только. Так что перестань валять дурака. Ты ничем ему не поможешь. Только погибнешь под колёсами мотоциклов. Помогать будем, когда уже все произойдёт. Я согласилась с ней. А что мне ещё оставалось делать? С поникшим видом я наблюдала за ходом гонки. Первый круг, второй, третий. Черт, когда же это все закончится?! Стоило только мне подумать об этом, как Ривен схватился за голову и, потеряв управление, повалился на бок. Хорошо, что у большинства гонщиков была отменная реакция, и они успели либо вовремя затормозить, либо удачно лавировать препятствие. Как только все движение вокруг него закончилось, я перепрыгнула через ограждение и кинулась на помощь. Но меня опередили. Один из мотоциклистов подошёл к нему и осведомился, все ли в порядке, а затем снял шлем. Я опешила на пол пути, а затем пулей метнулась к ним, готовая к драке. — Удери от нег свои руки, тварь! — рыкнула я, бросившись на Дарси. Ей повезло, что между нами вовремя возник Брендон, который перехватил меня за талию. — Умерь пыл, фея! — оргызнулась ведьма. — Я всего лишь решила помочь ему. — Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому! — пылала я. — И ты свои, — вмешался Ривен, тем самым заткнув меня. — Помириться ли ты хотела? Или угробить меня? — он снял шлем и кинул его мне под ноги. — Я не знаю, как над этой штуковиной поколдовали твои руки, но делали они это явно не с хорошим умыслом. — Ривен, я… — Да хватит оправдываться! — заревел парень. — Ты себя уже показала. — Он посмотрел сперва на меня, а затем на каждого из нас. — И все вы — тоже. Поднявшись, он ушёл в сопровождении ведьмы, которая повисла на его плече и что-то напевала ему в уши. Явно флиртовала с ним, сука. А я смотрела вслед уходящей парочки, прекрасно понимая, что наш очередной бой был проигран. ________ * Ганеша — бог мудрости, знаний и учения в древнеиндийской мифологии.