Девушка Гибсона

      Сезон дождей подходил к концу. Выйти из дома удавалось всего лишь раз в пару дней, а то и меньше, и причем ненадолго — стоило девушке отправиться на рынок или по поручению Хитоши, как через некоторое время ее застилал ливень. Уже больше недели в Минове стоит душная погода, совсем не холодная, но такая спертая, что отражалась тягучей тяжестью в легких Виктории. Большую часть времени она пробыла за стойкой прилавка в плохо проветриваемом магазине, так ни разу и не сменив свои дальневосточные одеяния. Как оказалось, эдакая смесь японской одежды и иностранной внешности пошла на пользу торговле — некоторые люди заходили чисто «посмотреть» на диковинную помощницу пожилого кузнеца, а вот уходили уже с покупками или оставленным заказом. Девушка счастливо смахнула пыль с уставленной разнообразными изделиями полки, одновременно что-то подпевая под нос. — Greensleeves, — протяжно тихо запела девушка, — was my delight, Greensleeves was my heart of gold, Greensleeves was my heart of joy And who but my lady Greensleeves? * — Красивая песня, Тори-сан, — приятный мужской тембр раздался совсем близко.       Голос, уже слегка позабытый, но все еще искомый среди множеств других, приходящих в их скромный магазинчик. Девушка неожиданно для себя замерла, так и не завершив начатую уборку. Сердце учащенно и счастливо забилось, против воли разгоняя кровь в венах и вызывая смущение на лице британки. Виктория спокойно выдохнула и повернулась к посетителю, снова возвращаясь к лукавой улыбке. — Любите же Вы заставать меня врасплох, Ренгоку-сан. — За это извиняюсь, Тори-сан! Но мне льстит, что Вы смогли узнать меня лишь по голосу, — подшутил мужчина, наблюдая за проколовшейся девушкой, на удивление, быстро взявшей себя в руки. — Конечно, — улыбнулась британка, с вызовом смотря в глаза пламенному столпу, сменившему больничные бинты на черную повязку, — ведь Вы единственный, кто меня так называет.       Несомненно, умный ход.       Теперь уже настало время смущаться столпу, не ожидавшему такой открытой честности от собеседницы, которая сейчас, будто специально, прошла к другой стойке максимально близко, чтобы заставить сердце воспылать, но достаточно далеко, чтобы до соприкосновения оставались дюймы. Будучи человеком решительным и настойчивым Ренгоку хотелось, как можно скорее, убрать эту неопределенность, возникающую всякий раз, когда на горизонте появляется одна светловолосая иностранка. — Что Вы хотите этим сказать Тори-сан? — пылко и четко поинтересовался мужчина. — А что Вы хотите услышать?       Хоть Кеджуро и не видел лица Виктории, он был уверен, что девушка снова хитро улыбается. Вся эта комедия приносила счастливое наслаждение, а легкое, ничем необремененное кокетство подстегивало продолжать игру, собственно как и ощущение пытливого взгляда на своей спине. Как жаль, что юная Тэтчер совсем не знает меры в высказываниях и продолжает весело игнорировать посетителя, смахивая пылинки с полок. На секунду, всего лишь на какое-то мгновение пламенному столпу показалось, что среди этих брезгливо смахнутых частиц аккуратной английской ручкой мог затеряться и он. — Правду, Тори-сан, — спокойно отозвался Ренгоку и аккуратно опустил закрытый зонт в металлическую подставку.       Британка неуверенно повернулась вслед уходящему мужчине. Интуиция подсказывала, что если сейчас что-то не предпринять, то обиженный Ренгоку-сан уйдет и больше не вернется и от такой картины стало как-то грустно на душе. — Правда в том, что время близится к обеду, а я еще даже не завтракала, — извиняюще улыбнулась девушка. — Не составите компанию? Тут недалеко подают изумительный удон, — аппетитно протянула Виктория, уже мысленно вкушая эту лапшу с говядиной и овощами. — Я угощаю! — Почему бы и нет? — заметно оживился пламенный столп и гордо сложил руки на груди. — Но угощать я девушке не позволю! — Да что вы? — шутливо отозвалась иностранка. — И как же, интересно, вы собрались это сделать?       Виктория прошла за деревянную перегородку. — Подождите здесь, я скоро вернусь, — слегка выглянула девушка, после чего куда-то быстро зашагала.       Пока британки не было, мужчине оставалось в скуке рассматривать ассортимент магазина. Среди интересных вещей Кеджуро на глаза попалась открытка, аккуратно стоящая на прилавке. Мужчина взял ее в руки и начал рассматривать. Эта карточка была похожа на письмо, сложенное вдвое, на лицевой стороне которого была картинка, а внутри — текст, написанный на незнакомом языке. «Наверное, это и есть родной языке Тори-сан, — покрутил мужчина в руках открытку. — А эти женщины очень похожи на Тори-сан!» Женщины, о которых шла речь гордо стояли в парке, недалеко от группы мужчин, видимо оживленно обсуждающих их. Одетые в длинные приталенные юбки и блузки, они с высока смотрели на все происходящее вокруг них, будь то пролетающая птица или же пробегающий мимо богато одетый джентльмен. Кеджуро для себя отметил, что если взять величественное лицо правой девушки с высокими скулами и острым подбородком, и смешать с нарядом левой, то получиться вылитая Тори-сан с ее изогнутыми в иронии бровями и выразительными губами. — Можем идти, Ренгоку-сан!       Пламенный столп настолько погрузился в свои мысли, что и не заметил, как из-за перегородки вышла его спутница. Мужчина быстро поставил открытку на место и повернулся. — Да, конечно, Тори-сан!       Какой бы быстрой не была реакция охотника за демонами, в глазах британки такое действие не осталось незамеченным. Виктория подошла слегка вплотную, подняла открытку и отошла. — Это то, что напоминает мне о доме, — нежно улыбнулась Виктория. — Ах, если бы вы только раз увидели Англию, вы бы не захотели ее покидать, — мечтательно приложила к груди открытку девушка. — Боюсь, Тори-сан, я слишком патриотичен для этого, — снисходительно заметил Ренгоку. — А? Что? Подождите, подождите, я не поняла, — слегка запаниковала блондинка, похлопывая Кеджуро по руке чуть выше локтя. Языковые барьеры причиняют такие смешные неудобства. — Ммм? — удивленно протянул мужчина, наблюдая за забавными волнениями собеседницы. — Мне нравится Япония, Тори-сан и я, эм, как бы сказать…верен ей? Да, определенно так! — Вот как, это замечательно, Японии явно повезло, ведь у страны такие отважные защитники, — похвала, исходящая от самого сердца, вкупе с понимающей улыбкой не оставили столпа равнодушным, ведь кто бы знал, что оцененные заслуги будут так душевно приятны. — Ну, а сейчас, предлагаю не терять время и отправиться обедать — беззаботно посмеялась британка, по привычке беря мужчину за локоть. — Хоть в этот раз не убегайте от меня, Ренгоку-сан.       Мужчина, все еще непривыкший к такой открытости и вольности, помедлил с ответом. Однако, взяв себя в руки, пылко отозвался. — В этот раз не убегу!

***

      Легкомысленную Тори-сан, кажется, совершенно не заботили идущие по улице граждане, то и дело бросающие удивленные и несколько осуждающие взгляды. Проявление чувств на публике, а именно так трактовалась их манера ходьбы, в Японии считалось нонсенсом! Молодежь в конец оступилась, ведь знали, знали пожилые консерваторы, что открытость Японии для европейских держав не приведет ни к чему хорошему. Были времена, когда к девушке не прикасались вплоть до свадьбы, а тут! «Интересно, что было бы, если бы я переоделась в одно из своих платьев? Шок, удар и потрясение», — мысленно хохотнула иностранка, покрепче взявшись за неосознанно ускоряющего шаг Ренгоку. Мужчина, хоть до этого и гулявший с девушками, все равно инстинктивно стремился идти быстрее, хотя, помнится, Канроджи всегда поддерживала его темп, угощая попутно купленными булочками. — Ренгоку-саа-а-ан, — в мольбах протянула Виктория. — Ну что же вы так спешите? Думаете, мне удобно ходить обтянутой в эту юкату, подобно, уф, хм, — негодующе жестикулировала Тэтчер. — mummy! *** Да еще и этот ветер, меня так и сносит!       Девушка изо всех сил старалась не упасть на очередном ухабе протоптанной дороги, стойко перенося разбушевавшиеся погодные сюрпризы. Кажется, Ямада говорил ей, что вроде как после сезона дождей наступает тайфун, приносящий в Японию тонны воды, сносящие шквалы, а в некоторых местах ломающие все на своем пути вихри и торнадо! Она отчаянно не хотела верить, что именно сейчас настало это злополучное время. Помимо летающих, ползающих, скребущихся во все щели тараканов, цикад и сороконожек в половину ладони на долю британки выпали еще и погодные ненастья. — Ренгоку-сан, знаете, я не настолько голодна! — девушка, уже напрочь потерявшая надежду идти наравне, старалась держаться за спиной столпа, в наглую обхватывая его руку. — Давайте вернемся! — Тори-сан, сейчас опасно возвращаться, по дороге к магазину много деревьев! — И что же вы предлагаете? — кричала девушка, осматриваясь по сторонам в надежде найти место, где можно было бы переждать непогоду. — Все магазины вмиг закрылись! Ай! — по спине больно прилетел…град?!       «Только этого не хватало!»       Мужчина резко остановился, стянул с себя белое хаори с языками пламени на конце и, приобнимая британку за плечи, накинул сверху, закрывая себя и пригнувшуюся девушку. Землистую дорогу моментально размыло дождем, а мощные порывы ветра срывали хрупкие ветки с деревьев. Бумажные окна сотрясались от каждого нового шквала, проносящегося с недюжинной скоростью и мощью. В отличие от паникующей иностранки, Кеджуро даже немного нравилась такая погода. Наконец-то ему легко дышалось, а противостояние ветру и защита худой и легкой Тори-сан, держащейся за него как утопающий за единственное спасение, энтузиазмом подстегивало даже не идти, бежать, как можно дальше! Не всякий бой с демон мог воспламенить в истребителе такой азарт и стремление.       Виктория бежала, двумя руками ухватившись за спутника, подскальзывалась и сгибалась в сторону от переменчивого направления ветра. Пожалуй, она даже была рада, что не взяла с собой зонт, иначе вместе с ним в полет отправилась бы и молодая англичанка, подобно той улетевшей тканевой вывески, такой же испачканной, как и подол ее юкаты. Сейчас она ощущала себя такой же маленькой и хрупкой, какой описывала Шарлотта Бронте свою героиню Джейн Эйр, внешне напоминающую неземного эльфа, содрогающегося от сезонного шторма, настигшего Японию. Пронизывающий ветер и холодный дождь пробирали до костей продрогшую измученную девушку. Она молила всех богов, чтобы им наконец-то попалось какое-то укрытие.       Среди закрытых домов, расположенных ровно по обеим сторонам широкой улицы, в глубине между толстыми стволами деревьев и густой зеленой растительности Кеджуро заметил очертания небольшой постройки. Мужчина резко свернул с главной улицы, юрко петляя в узких проходах между домами. Сквозь намокшую юкату он отчетливо прощупывал худощавые плечи и выпирающие лопатки плотнее прижимающейся к нему британки. Ее ноги очевидно заплетались в длинном подоле, а один неосторожный шаг привел бы к падению в грязь, если бы не крепкие руки столпа. Уже в нескольких метрах от здания стопа британки неожиданно больно подвернулась на очередном ухабе. Девушка даже не успела взвизгнуть, как мужчина быстро подхватил ее на руки, скидывая мешающее хаори обратно на плечи. Будь они в другой ситуации, возможно, Виктория бы еще повозмущалась на эту тему, однако сейчас, ее совершенно не волновало собравшееся и раскрытое до колен кимоно. Не было ни сил, ни времени даже на канонное «Отпустите, я тяжелая!», хотелось оказаться под крышей здания, как можно быстрее.       В темно-зеленных зарослях папоротника и раскинувшихся трав еле заметно прослеживалась старая, полуразбитая каменная дорога, маленькими ступенями прокладывающая путь к сокрытому широкой кроной от ветров и дождей старому алтарю. Небольшая деревянная постройка каркасом поддерживала изогнутую черепичную крышу. Внутри находилась ниша, куда верующие могли положить различные яства или же предметы, дабы задобрить богов. Недалеко от маленького храма расположилась минка, эдакая хижина, больше напоминающая ветхий чайный домик, стоящий на деревянном фундаменте, опоры которого стойко переносили все ненастья, а крутая соломенная крыша защищала от проливных дождей.       Кеджуро, ни секунды не медля, забежал в постройку, слегка ударившись лбом о низкие проход, завешанный белыми полотнами, исписанными буддийскими иероглифами. Мужчина осторожно положил британку на татами, осматриваясь в комнате размером всего лишь в шесть татами*****. Ветхие деревянные стены поскрипывали от стихающего циклона, в полумраке мужчина смог разглядеть нишу, или же токонома, в которой висел свиток. В тонкой каллиграфии тушью был написан журавль, изящно изогнувший шею и расправивший белые крылья, точно норовящий улететь. Рядом с ним прерывисто свисали ветви молодой сосны, причудливо наклоненной. Мужчина перевел взгляд на британку, уже успевшую распустить волосы, и присел рядом. — Как нога, Тори-сан?       Девушка отвлеклась от перебирания намокших локонов, легкими волнами проходящими сквозь ее пальцы. — Все нормально, уже не болит, — Виктория слабо улыбнулась. — Извините, что потащила вас в такую непогоду и… — О, не волнуйся, Тори-са..! — перебил Ренгоку. — И незадолго до этого обидела, — британка слегка опустила голову, раскаянно смотря на мужчину исподлобья. — Не отнекивайтесь! Приезжая в чужую страну, мне следует соблюдать ее правила и устои, а не вести себя так, ммм, вольно? — девушка мило нахмурилась, пытаясь подобрать японские слова.       От истребителя послышался тихий смешок в кулак. Девушка удивленно подняла голову, изумляясь тому, что над ее и без того жалкими попытками извиниться еще и смеются! Виктория обиженно фыркнула и отвернулась от мужчины. Из-за недавней травмы сидеть на коленях было неудобно, поэтому девушка расположилась на татами полубоком, поправляя помятую юкату, она согнула ноги в коленях, держась за них сцепленными в замок руками так, чтобы спина оставалась ровной, а голова — гордо отведенной в сторону от смеющегося столпа. — Ну-ну, Тори-сан, ты так забавно извинялась, не обижайся, — добродушно отозвался Ренгоку. — Забавно? — воскликнула британка и резко развернулась. — Да Вы знаете, как тяжело…ммм…уф…подобрать…аргх! — Виктория импульсивно вскинула руками, в голове пчелиным роем вились мысли и слова, не в состоянии сложиться в цельные предложения.       Не сказать, что ее действительно задело поведение столпа, однако повозмущаться стоило, хотя бы для приличия.       Кеджуро сидел на коленях, подобно самураю со склоненной головой. Его руки, крепко сложенные в кулаках, слегка потрясывались, собственно как и он сам. Мужчина изо всех сил сдерживал смех, хотя внешне казалось, будто он глубоко сожалеет и вымаливает прощения. Виктория хмыкнула и, прищурившись, наклонилась вперед, опираясь одной рукой на пол. Другую руку девушка потянула к упавшей челке столпа, обычно взъерошенно поднятой вверх. Реакция пламенного столпа не заставила себя долго ждать — правую руку Виктории резко схватили на уровне запястья, останавливая в нескольких сантиметрах от черной повязки на левом глазу. — Э? — изумленно захлопала глазами британка. — М? — не менее удивленно отреагировал и Кеджуро, все еще продолжая держать тонкую ручку.       Только спустя пару секунд, столп пораженно воскликнул и также быстро отпустил, низко кланяясь. — Прости пожалуйста!       Тэтчер озадаченно смотрела на самобичевания японца. Признаться честно, она даже не поняла, что произошло, вернее, не почувствовала. Просто в какой-то момент ее рука застыла в воздухе, не имея возможности двигаться дальше. — Эм, Ренгоку-сан, — осторожно пробормотала блондинка, — все в порядке, мне не больно. Извини, что перешла границы личного. — Нет, нет! Мне не стоило так сильно хватать тебя! Пожалуйста прости! — Ох…       Виктория благополучно решила для себя, что лучшим вариантом, будет просто подождать. Девушка бросила взгляд на свою правую руку, шокировано замечая на ней покрасневшие следы. Британка переводила взгляд с Кеджуро на свое запястье и обратно, мысленно побаиваясь, как бы мужчина не разбил лоб о татами своими извинениями. «Наверное, ему лучше об этом не знать, — спешно одернула рукав блондинка.» — Достаточно! — громко воскликнула Тэтчер, легонько стукнув ладошкой по макушке столпа. — Поднимите голову, иначе мне придется обращаться к вам «Кеджуро-кун». — протяжно съехидничала Виктория, намекая на явное снижение положения последнего.       На такое заявление мужчина удивленно распрямился. С мокрыми волосами, такими лохматыми и падающими на лицо, он напоминал иностранке воробушка. Тем не менее, девушка продолжала демонстративно смотреть в выразительные глаза Ренгоку-сана. Даже в тот, что под повязкой. — Так что, Кеджуро-кун?       Пламенный столп неуверенно и тепло улыбнулся. — Ничего, Тори-чан!