Twins

Счастье не задерживается надолго. Оно некоторое время живёт с вами, делит с вами все свое время, а затем, ласково коснувшись вашей щеки, уходит, не прощаясь. И сначала кажется, что без него невозможно прожить, а потом вы начинаете понимать, что и в объятиях беды не так уж и плохо. Идиллия в особняке Майклсонов длилась неделю. Семь дней, сто шестьдесят восемь часов, десять тысяч восемьдесят минут. Все закончилось, когда Клаус обратил внимание на сиротливо лежащее на подоконнике его мастерской письмо без адресата, которое ждало, пока его прочитают, уже два дня. Он отложил альбом, подошёл к окну и достал из конверта небольшой лист бумаги. По мере прочтения письма лицо Майклсона менялось. В конце концов оно побледнело, губы были сжаты в тонкую полоску, а глаза прищурены от ярости. Достаточно прочитать одну строку с листа, чтобы понять, что так сильно разозлило гибрида. «…так что если ты не оборвешь с ней все связи, поверь мне, ты увидишь её только в гробу». И Клаус Майклсон ни за что бы не поверил, что с Еленой могут что-то сделать, если бы не полное расписание её дел, размещённое в письме. Буквально все, о чем могут знать либо близкие, либо те самые сумасшедшие, которые день и ночь следят за объектом обожания. В какое время она встаёт, что она делает после этого, как и чем она завтракает, что любит читать и так далее. Мужчина зарычал, смял письмо, бросил его на пол и смахнул кучу лежащих стопкой холстов на пол и схватился за голову. На шум в комнату заглянул Кол и попробовал пошутить: — Ты чего, не можешь второй глаз нарисовать? Клаус сжал губы и подал Колу смятое письмо. Тот прочитал, шумно выдохнул и взлохматил волосы. — Да это все бред, неудачная шутка Ребекки, сто процентов! — парень сам был не уверен в своих словах, и это было видно по его глазам. — А если нет? Наступило молчание. Клаус отвернулся к окну и хрипло, глухо сказал: — Мне нужно с ней порвать. — Ты с ума сошёл?! Это убьёт её! — Кол с силой схватил брата за плечо и развернул к себе. — Это единственный способ её спасти, пока я не нашёл отправителя письма и не убил его! — стряхнул руку с плеча Клаус и проорал прямо в лицо Колу. Первородный отвернулся, судорожно пытаясь придумать другой выход, но ничего в голову, как назло, не шло. Тогда он через силу кивнул и сказал: — Я поговорю с отцом. Девушкам, наверное, стоит переехать обратно в свой дом, чтобы вы не пересекались. И вышел, не дожидаясь ответа от гибрида. — Представляешь, Дженна хочет, чтобы мы переехали обратно, но я не понимаю, зачем, — щебетала Елена, собирая вещи. Она была недовольна решением тёти, но покорно собиралась, думая, что это не конец света. Клаус, сидящий в белом пушистом кресле, пытался приготовить себя к тому, что ему предстоит сказать Елене, но к этому невозможно было приготовиться. В груди медленно, но верно нарастало беспокойство и страх, но Майклсон умело отгораживал чувства от разума. — Это я попросил отца поговорить с Дженной. — Зачем? — опешила Гилберт и растерянно обернулась к мужчине. — Просто ты мне надоела, — соврал он. — Я больше не хочу, чтобы ты мешалась здесь под ногами. И чтобы между нами что-то было. Наступило молчание. Гилберт почувствовала себя так, будто у неё выбили весь воздух из лёгких. — Ты шутишь, да? — с надеждой почти прошептала она. — Глупенькая, — усмехнулся Клаус. — Вы, девушки, так легко верите всему, что вам говорят. Особенно словам любви. Вы верите, не желая принимать горькую правду. Ты не особенная, Елена, ты совершенно обычная, ничего в тебе не может зацепить. Ты лишь надоедаешь. Елена просто не верила тому, что слышала. Сердце уже обливалось кровью, а дыхание перехватило. Ей казалось, что еще секунда — и она рухнет на холодный пол, не в силах даже держать себя на ногах. Она буквально была на грани обморока, но упрямый внутренний голос шептал ей, что она может стоять, что может держать на себе тяжёлый, насмешливый взгляд Майклсона. Клаус же заставлял себя продолжать смотреть в её глаза, смотреть, как она пальцами сжимает длинный рукав кофты и пытается спрятать боль. — Тогда, — хрипло сказала Елена после длительной паузы, — мне придётся убить себя. Чтобы между нами точно ничего не было. Последние слова она произнесла дрожащими губами, разводя руки в стороны. Клаус замер, пытаясь понять, серьёзно ли говорит девушка, а потом зло спросил: — Ты действительно такая глупая или притворяешься?! Какого черта?! Что ты несёшь?! — А что я сказала не так? — подняла голову бледная Елена, чувствуя, как пропасть внутри растёт, утягивая за собой все, что у неё есть сейчас, оставляя после себя лишь пустоту и равнодушие. Будто мост, который она строила всю свою жизнь, рухнул, утонул, и восстановлению не подлежит. Каждый момент счастья терял свои краски, серел, пока вовсе не потерял свою значимость. Глаза становились пустыми, в них больше не было ничего. А голос словно потускнел, отказываясь что-то произносить. Никлаус со всей силы ударил кулаком в стену так, что от места удара расползлись трещины. Но Елена даже не вздрогнула. Все, что происходило в тот момент она видела словно с экрана в медленной съёмке, убеждая себя, что это происходит не с ней, и это не она сейчас стоит, теряя все чувства. — Ты сводишь меня с ума, Елена, — Никлаус прижал девушку к себе, вдыхая запах её волос и понимая в сотый раз — она его слабость. Он не сможет отпустить её даже под страхом её смерти, пусть это будет эгоистично. Но она продолжала стоять, не поднимая рук. Безупречно ровная спина, высоко поднятая голова и никаких чувств в глазах. — Отойди от меня, — тихо, но твёрдо сказала она. Майклсон медленно отпустил девушку и, наконец, заметил её взгляд. Всё. Точка. Теперь больше ничего не будет. Разве не этого он добивался? Её мир рухнул, как карточный домик. Виновата сама, доверилась не тому и построила слишком хрупкое счастье. Или иллюзию счастья? — Что ты сделала? — медленно теряя человеческий облик и позволяя глазам сменить цвет спросил гибрид. — Нет, — покачала головой брюнетка. — Это ты сделал. Не я. Она развернулась и пошла на выход из комнаты, но Клаус схватил её за плечо и развернул к себе. Елена прищурилась. — То, что я внешне выгляжу слабее тебя, не значит, что я не могу надрать тебе задницу. Она резко двинула головой в левую сторону, и голова мужчины повернулась на 180 градусов, тело крутанулось и упало на пол. Вместе с этим раздался оглушительный звон. Осколки разбитых окон мелким градом падали на пол, врезаясь в доски. Гилберт усмехнулась и порадовалась такой маленькой, но мести, которая стала только началом. Она развернулась и, наступая прямо на мелкие куски стекла, которые врезались ей в подошву, вышла из комнаты. Что это? Начало конца? Или девушка сможет снова взять под контроль свою силу? Сможет найти саму себя в этой притягательной тьме, схватить за воротник и вытащить со дна? Как далеко её утянет, пока она не найдёт выход? Она внезапно изменилась. Девушка, которая слишком заботилась обо всех и обо всем, теперь не заботилась вообще. София вернулась домой уставшая, но счастливая, после прогулки с Колом, которого, казалось, ничего не волновало в этой жизни, и такой его настрой всегда быстро переходил и к Софи. Даже известие о том, что они снова переезжают, ни капли её не расстроил, особенно учитывая, что Кол пообещал приходить к ней каждый день. Она хотела было позвать сестру, но заметила её у камина и замерла. Елена методично сжигала свою одежду, пустым взглядом смотря на огонь. — Лен? — ошарашенно спросила младшая. Елена обернулась и криво улыбнулась. — Привет, сестрёнка. Как прошла прогулка с Колом? Она изменилась. Полностью. Сейчас в их гостиной стоял другой человек, не та девушка, которая выросла вместе с Софией, а чужая. — Что случилось? — игнорируя вопрос, прищурилась Софа. — Ничего, — беззаботно пожала плечами старшая, кидая очередную скучную футболку в огонь. — Кроме того, что должно было случиться. — Клаус, — медленно произнесла имя первородного девушка, скатившись по двери. Елена усмехнулась. — Не удивляйся, сестрёнка. Он наигрался, бросил сломанную игрушку, как маленький ребёнок. Теперь поиграю я. — Елена, настоящая ты никогда бы так не сказала… — Я настоящая Елена, ясно? — повысила голос брюнетка. — Я не собираюсь больше быть своей слабой копией. — Ладно. Просто дай мне обещание, что не будешь впутываться во всякие опасные авантюры и не уйдёшь в отрыв, — Софи подозревала, что Елене просто снесёт крышу, и она уже не сможет остановиться. Но запирать её, или же пытаться вправить мозги — гиблое дело, Софа просто таким образом потеряет всякое доверие и уже не сможет следить за сестрой. — Я не буду ничего обещать, и даже не думай читать мне нотации и пытаться наставить меня на путь истинный, как проповедник в церкви, в которую нас водила мама в детстве, — отрезала Елена, кинув последнюю кофту в огонь. — Не хочешь прогуляться со мной в магазин? — Давай, — поднялась с пола Софи и уже была готова выйти на улицу, но окрик старшей её остановил. — Стой, выгони машину из гаража, — девушка ловко поймала ключи и вопросительно уставилась на сестру. — Что? Я не собираюсь покупать тряпье, которое продаётся здесь, мы поедем в Уитмор. Софи пожала плечами, не став спорить, и вышла из дома. Поездка прошла, на удивление, весело. Как только Елена с грохотом захлопнула дверь и уселась справа от Софы, которая сидела за рулём, она тут же открыла все окна и включила радио. — Ты можешь ехать быстрее? — недовольно обратилась она к сестре, когда они выехали из города. Софа выдохнула, унимая раздражение, и надавила на педаль газа, наращивая скорость. Старшая довольно усмехнулась и принялась переключать волны радио, пока не нашла свою любимую песню и не остановилась на ней, прибавив громкость на полную. Теперь, музыка, кажется, переполняет их самих. Она повела плечами и начала петь. Oh my god, she got the power! /О боже, она такая властная! Well, look at her, she got the power! /Только посмотрите на неё, вся власть у неё в руках! Софа рассмеялась, а затем плюнула на все переживания и просто начала подпевать, неосознанно прибавляя скорость. — Dont fuck with my freedom/Даже не пытайтесь сдерживать мою свободу, — громко пропевает девушка, подняв руки вверх и пританцовывая в такт. I came back to get me some/Я вернулась, чтобы забрать свое I am nasty, I am evil/Я действую грязно, я злая Must be something in the water, or that I'm my mother's daughter/Наверное, мне что-то подмешали, или же я просто вся в маму Они танцевали, в один момент Софа выпустила руль из рук, и машина, вильнув на дороге, вылетела на встречную полосу, но девушка быстро, даже глазом не моргнув, вернула её обратно. — Аккуратнее, — рассмеялась Елена, ничуть не озаботившаяся возможной аварией, толкнула сестру плечом и снова запела. Тут старшая открыла окно и с водительской стороны, и Софа взвизгнула от потока холодного воздуха, рванувшего в салон и взлохматившего ей волосы. Тогда она отдала руль сестре, а сама высунулась в окно и громко закричала, срывая голос. Казалось, никогда ещё сестры не веселились так сильно. Они много времени проводили вместе, но до переезда к Дженне в Мистик-Фоллс, у них были разные компании друзей, и тусили по отдельности. Теперь же они близки как никогда. Громкий смех Елены заполняет салон, когда она тянет Софи вниз, сесть обратно и завершает песню громким нецензурным выкриком прямо в окно мимо проезжавшей машины. — О боже! — выдохнула Софа, приводя дыхание в порядок. Они даже не успели привести себя в порядок, когда вдруг уже другая машина выехала на встречку и неслась прямо на них. Времени на раздумья не было, и Софа, кинув быстрый взгляд на сосредоточенную Елену, просто направила весь воздух, что могла, чтобы остановить машину, но та не поддавалась и продолжала надвигаться на девушек. Выход был только один, и старшая Гилберт, ни на секунду не задумавшись, резко толкнула голой силой автомобиль так, что тот перевернулся и покатился вниз по склону у дороги, с грохотом переворачиваясь. Софи тут же свернула на обочину и выскочила из машины. — Мы убили человека! — взвизгнула она, в шоке прикрыв рот ладонью. — Я не знаю, кто это был, но точно не человек, — задумчиво ответила Елена, не обращая внимания на истерику сестры. Та никак не успокаивалась, и тогда старшая подошла и наотмашь ударила не по щеке. — Успокоилась? Софи кивнула. — Он не случайно вылетел на встречку, я видела его лицо, он целенаправленно ехал прямо на нас, слышишь? — Ты хочешь сказать… — Софа замерла. — Да, это было покушением. — Но кому мы нужны? — неверяще подняла брови младшая. — Видимо тем, кто похитил нас некоторое время назад, — Елена встала с капота машины и села на водительское место. — Поехали. До Уитмора они доехали в молчании, а затем, не сговариваясь, разделились. Софа решила пройтись по магазинам, а Елена подумала, что было бы неплохо ей сначала заглянуть в парикмахерскую. Они встретились у машины, когда солнце почти зашло. Елена сидела в обтягивающем чёрном комбинезоне и поправляла почти белые пряди волос. — Ты решила сменить цвет волос? — усмехнулась Софа. — Новая жизнь — новая прическа? — Именно так. Прошу, — старшая открыла дверь машины, брюнетка кинула кучу пакетов на заднее сидение, где уже лежали вещи Елены, а затем села вперёд. — Эй, куда? — насмешливо скрестила руки на груди Елена. — Мы идём охотиться. — Охотиться? — недоуменно спросила Софа. — Именно. Нас научили пить кровь из пакетов, а я хочу чего-то тёплого, так что давай-ка посмотрим, чем нас может порадовать Уитморская студенческая вечеринка. Дай сюда, — вырвала вдруг из рук сестры телефон блондинка. — Я сама напишу твоему Колу, куда мы идём. — Эй! — вскрикнула Софи, но была проигнорирована. Елена написала пару строк вроде «Не волнуйся, Кол, я верну её в целости и сохранности, если, конечно, мы решим вернуться» и отбросила телефон на пару сотен метров, куда-то себе за спину. — Ты с ума сошла? — возмутилась брюнетка, но Лена тут же взяла её за руку, и они направились в общежитие Уитморского колледжа, откуда раздавалась музыка и крики за много миль. Они решили не привлекать внимание совместным появлением, поэтому Елена зашла чуть позже сестры и тут же заприметила парочку жертв. Девушка-блондинка в окружении своих подруг, с виду легкомысленная, парень-качок, пьющий прямо из бочки с пивом на спор, и одинокий, грустящий парень-шатен на скамейке, к которому и решила подсесть вампирша. — Эй, ты чего скучаешь? — игриво начала она. — Нет настроения, — отмахнулся шатен от девушки, но она не сдавалась. — Поругался с кем-то? — она ловко всучила студенту стакан с пивом. На этот раз он не стал отказываться, выпил и ответил: — С девушкой, — лёгкий кивок в сторону группы девушек, которые толпились около той самой легкомысленной блондинки. — Помочь помириться? — поинтересовалась Гилберт. — А ты можешь? — с надеждой вскинулся парень. — Конечно. Знаешь какое-нибудь место для уединения здесь? — Да, да, знаю. Шатен рассказал Елене о небольшом домике на территории кампуса, от которого у него, по счастливой случайности, есть ключи. — Отлично, сейчас мы с тобой найдём мою сестру, которая нам поможет, и займёмся твоей девушкой, — как жаль, что парень не знал, как именно собирались заняться его девушкой. Они не без труда нашли Софу, и Елена, узнав местоположение домика, отправила их туда, прошептав несколько слов сестре. Та кивнула и, кажется, предвкушала приём пищи, что удивило Елену. Затем блондинка вернулась туда, где видела девушку шатена, и легко увела её оттуда, под предлогом сюрприза от её парня. Та тут же поверила и с радостью поскакала за вампиршей, заваливая её вопросами, на которые Елена только загадочно пожимала плечами и улыбалась. Она втолкнула блондинку в комнату, зашла следом и начала отсчёт. Три, два, один. — А-а-а? — раздался громкий визг девушки. «Прямо королева крика», — шепнула Елена сестре, пока та утирала кровь с лица. Парень лежал на полу, и Елена сначала думала, что он мёртв, но потом заметила, что София смогла вовремя остановиться. — Умничка, — похлопала она сестру по плечу и направилась к студентке, которая с застывшими от ужаса глазами судорожно пыталась открыть дверь. — Тише, иди сюда, я тебе помогу, — внушила Елена ей и впилась в манящую венку на шее, а затем, после пары глотков, бросила её на пол. — Оставим в живых или убьём? — Пусть живут, — Софи передернулась, а затем вышла из домика и пошла к машине. Старшая Гилберт пожала плечами и направилась вслед за сестрой. Они прибыли в Мистик-Фоллс в полдень и сразу же завалились спать. Елена встала только к двенадцати часам ночи, а Софи дрыхла, только вот блондинка подозревала, что в их дом приходил Кол — слишком уж часто скрипела кровать. Она спустилась вниз, на кухню, и решила подкрепиться. — Ты покрасилась? — глупый вопрос, но больше Клаусу в голову ничего не приходит, когда он видит Елену со светлыми волосами, разогревающую себе кружку крови. — А у тебя проблемы с глазами? Ты дальтоник? — фыркает она, не обращая внимания на гибрида. Тот прищуривается, но молчит, а затем в одну секунду появляется рядом с девушкой и поднимает прядь её волос. Пахнут так же, как и раньше. Чем-то тяжёлым и сладким. Аромат, окутывающий с ног до головы, но сейчас в её прядях сквозит пустота. Теперь мужчина знает, какой вкус у пустоты. Вязкий, с отчетливым привкусом ржавчины и металла, оставляющий мерзкое послевкусие, от которого тошнит и кружится голова, и горечь на языке, застревающая в горле комком, мешающим дышать полной грудью. Вот какая на вкус пустота. — Не хочешь пойти домой? — равнодушно спрашивает Елена, выдернув прядь осветленных волос из рук Майклсона. — Выгоняешь? — усмехается тот. — Елена, я… — Господи, Клаус, — Гилберт закатывает глаза и развернулась к гибриду. — Давай без твоих извинений и прочего, ладно? Просто сваливай отсюда, да побыстрее. — Я уезжаю. Ничего. Простое безразличие, никакого треска разбитого сердца, никакого звона падающих осколков, как пишут в книгах в такие моменты. Нет, это все ложь, или же просто не подходит к ним, слишком странная парочка. Клаус заслужил это равнодушие, но оно все же больно бьёт куда-то в грудь и под дых, выбивая их лёгких воздух. — Надолго? — все тот же тон, ни капли изменения в голосе. — Навсегда. — Ладно. Пока, — Елена пожимает плечами, обходит Клауса и уходит наверх с кружкой в руках. — Дверь за собой захлопни, будь добр. Майклсон до скрипа сжимает зубы, хочет что-то сломать и понимает, что его никто не сдерживает. На пол летит кофеварка, микроволновка, тарелки… Пока окрик Елены не приводит его в чувства. — Эй, ты не у себя дома, Клаус, — жестокое напоминание о том, что она больше не его дом, не родной ему человек. Он никто здесь. Мужчина молча разворачивается и выскакивает из дома, пытаясь прогнать сквозившее в голове отчаяние и разочарование. В первую очередь к себе, за то, что он позволил себе так поступить с Еленой, за то, что довёл её до такого состояния. И те, кто заставил его это сделать поплатятся своими жизнями, или он не Клаус Майклсон. Он такого не прощает. Первым в списке «почти мёртвых» стоит Софи Деверо, ведьма из Нового Орлеана, которая давно грозилась что-то сделать с Майклсонами, если они не освободят ведьм от гнета Марселя Жерара. До поры, до времени, Первородные смеялись над пустыми словами Деверо, а теперь Клаус, вдавив педаль газа в пол и едва осознавая, где он сейчас находится, крепко, до побелевших костяшек сжимает руль и едет в свой старый дом, в Новый Орлеан.