Братишка

Я лежала в кровати, слушая, как в коридоре ругается какая-то парочка. Как же они надоели, постоянно выясняют отношения и не дают нормально уснуть. Вся эта любовь, сопливые слова, действия, обещания… К чёрту они пошли, надо верить тому, что видишь сам, а не какому-то явлению, абсолютно. Я потянулась, натягивая футболку парня и посмотрела на кровать: Адам мирно сопел в сторонке, обнимая подушку всеми четырьмя конечностями. За всё время пребывания в интернате мы поняли: больше чем друзьями нам не быть. Да, однажды мы всё-таки поцеловались, но никакого продолжения не было, и теперь этот придурок для меня словно старший брат: тащит со всех тусовок домой, укладывает спать, не даёт в обиду. Как сейчас, например. Привёл меня в комнату и закрыл дверь, а для того, чтобы я на пьяную голову никуда не ушла — лёг на соседнюю кровать и засопел, да так, что я проснулась. На сердце было достаточно тяжело и я нахмурилась, понимая, что на боль, которую оставил он, легла какая-то нежная и тёплая пелена, укутывая, не давая промерзнуть. Собрав волосы, я вышла из комнаты, проходя буквально десять метров, и вновь зашла в ту, которая вселяла в меня столько страха, неуверенности, одиночества и печали. Окна закрыты тёмной тюлью, которая не пропускает ни единого солнечного луча, поэтому оказавшись в полной темноте я вновь погружаюсь в воспоминания и непроизвольно начинаю трястись.

Месяц назад

Отец с Еленой должны были заехать и передать мне некоторые вещи, поэтому я не торопясь выходила из корпуса, натягивая на пижаму толстовку, стараясь соорудить из волос пучок. Приехать в такую рань, да ещё и в выходной… Видимо, они решили добить меня окончательно. Отец как-то странно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами: да, покрасилась в рыжий, и что теперь? Хоть что-то яркое будет в моей чёртовой жизни, а не серое пятно слоняющееся безмолвной тенью по стенам интерната. Да и тем более Лесса сказала, что скоро всё смоется. Мужчина подошёл ко мне, слишком крепко и по отцовски обнимая. Он сжал губы, а после нахмурился, проговорив: — Если он вновь что-нибудь сделает, клянусь, я его убью. Я нахмурилась, но со стороны Елены послышался шорох и я обернулась к ней, наблюдая за тем, как из машины выходит он. Сердце тут же пропускает удар и я отворачиваюсь, чувствуя, что тело начинает парализовывать. Твою мать, он что, они… Знают? Задохнувшись от собственных чувств я обнимаю отца, робко улыбаюсь Елене и иду в здание, стараясь поскорее закрыть за собой дверь.

***

Он прижимает меня к стене и тянется к губам, но я не отвечаю, отворачиваясь. Знаю же, что получу за это, и получаю: Рома хватает меня за челюсть и разворачивает, насильно впиваясь в губы, сплетая наши языки. Я чувствую, как по щекам текут слёзы, но ничего не могу поделать и отвечаю, поддаваясь его желанию. Быстро переместившись на кровать, парень медленным аккуратным движением снимает с меня бюстгалтер, а потом подцепляет пальцами трусики, грубо их срывая. — Как же долго я этого не чувствовал, — шепчет он, переворачивая меня на живот, покрывая поцелуями каждый позвонок. — Не нужно было, — проговариваю я и задыхаюсь, когда чувствую его палец в себе. Я не знаю, какого чёрта делаю здесь, но возвращаясь в комнату, передо мной оказался он и быстро затащил меня сюда, тут же пытаясь поцеловать. У него получилось, и теперь первый грязный стон срывается с моих губ, вереницей возвращая все воспоминания, связанные с ним. — Я сам решу, что нужно. Рома резко входит в меня и я зажмуриваюсь, переставая на какое-то время дышать. Боль распространяется по всему телу, но после него лавиной сходит наслаждение, и я прогибаюсь в спине, сжимая простыни и подушки. — Я принял решения, — проговаривает Рома. — Теперь я боюсь темноты без тебя.

Настоящее время

Я зажмуриваюсь, не зная, чего ожидать, но тёплая рука, которая легла мне на спину, тут же успокаивает и я расслабляюсь, чувствуя его поддержку. Внутри всё же есть страх и я до сих пор не верю, что он вернулся, но надеюсь, что так оно и будет, абсолютно всегда. Резко раскрываются шторы и вперёд выскакивают друзья, громко крича «С днём рождения!», от неожиданности я вздрагиваю и начинаю моргать, слишком ярко! — Пусть всё будет хорошо! — улыбается Лесса, и я обнимаю девушку. — Твою мать, вы чего меня не позвали, — кряхтит Адам, заходя в комнату. — Как ты вообще проскочила мимо меня? Слава богу вы успели всё подготовить! — Адам, я тебя прошу, — улыбается Рома. — Не смей разбрасываться своими футболками, ещё раз увижу на ней это — убью. Парни начинают перепалку, а я улыбаюсь, благодаря их. Друг детства Ромы, который совсем недавно перевёлся к нам, подходит и вручает мне пакет с подарком, улыбаясь. — Надеюсь, тебе понравится, — проговаривает Матвей и я смотрю на него, стараясь разглядеть в синеве его глаз хоть что-то. За это время он стал нам достаточно близким, особенно мне. Лесса постоянно отчитывает его за хмурость, но я знаю, что что-то его тревожит, но копаться не буду, пока сам не захочет рассказать. — Прекрати, ещё расплачься! — говорит Лесса, ударяя Матвея по плечу. — Ты мужик, так возьми и добейся своего. Принципы, принципы, насрать, если от этого зависит твоя жизнь. — Не лезь ко мне, — рычит парень и подруга отвешивает ему подзатыльник. — В следующий раз будет больнее! — Я понял, хорошо! Только больше не бей! — Я любя, — улыбается подруга и обнимает его, на что парень чуть отстраняется. Да, не привык он к ласке. — О, Матвей, завтра контрольная по химии, ты же дашь списать, — улыбается Адам и я закатываю глаза. — Нет. Мы смеёмся, а парень начинает причитать, хмурясь, упираясь зелёным взглядом в нашего нового друга. — Почему?! — Потому что ты напоминаешь мне одного парня. — И чем же? — Шумный. Матвей как всегда в своём репертуаре и Рома начинает смеяться, чисто и открыто, кладя другу руку на плечо. Сейчас я вижу, что он счастлив и в его глазах наконец-то появилась желание открываться людям, доверяя им. Рома подходит ко мне, обнимая и целуя в лоб, а после достаёт маленький пакетик и вручает мне. Я внимательно открываю его, а Лесса улыбается, снимая нас, вновь отвешивая Матвею подзатыльник: все из них не исправимы. Аккуратно открыв коробочку, я вижу красивую подвеску в виде сердечка. Рассматривая серебряное изделие со всех сторон, замечаю надпись с элегантными, словно каллиграфическими буквами «Теперь я боюсь темноты без тебя». Он берёт меня за руку, надевая украшение, которое холодом сразу же обжигает кожу, но мне плевать, потому что рядом со мной — он. Мы оба боимся темноты, Рома, но если мы рядом, то она становится нашим другом.