Хождение по мукам, или коротко о сонном бреде.

— Это уже не начальство. Вещий Дух не относится к тем, кто управляет нами, но все же может это делать путём вселения страха. Одним прикосновением может нанести тяжелые повреждения, практически не совместимые с жизнью. Одним словом может убить. Всё это лишь по его желанию. Поэтому все боятся косячить в его присутствии. Ронни попался под горячую руку. Думаю, воспитательные меры не пройдут даром, поскольку всё могло быть гораздо хуже. Раны и следы от побоев, которые нанес Вещий Дух, заживают наравне с человеческими ранами, хотя обычно такие глупости жнецов не сильно беспокоят. Так что тут неделю, а то и больше, валяться будет, — парнишка почесал затылок и неопределенно повел плечами, — Стоило бы ему рентген сделать, чтобы знать, насколько сильно смещены кости ребер. А то могут понадобиться пластины для нормального сращения. Но я так устал, что, наверное, займусь этим завтра. За одну ночь ничего не срастется должным образом. Но я тебя попрошу последить за ним. А то вдруг что-нибудь ворчать будет себе под нос, а меня рядом не окажется. Он может. Так случается каждый раз, когда получает тяжелые ранения и валяется без сознания некоторое время. Во всем лондонском отделении Рональд является единственной боксерской грушей для наших врагов. Ловкости ему как-то не хватает. — Да, понимаю. Хорошо, я за ним послежу, — было сказано в ответ. — Если вдруг что случиться, то как тебя позвать? — поинтересовалась та. — Ох, ну, просто растолкай меня. Я не намерен уходить далеко, но сплю крепко, особенно после нескольких дней без сна, — на этих словах Отелло прошел к столу, сел за него и отрубился в обнимку со своей книгой-списком. Анна осторожно провела рукой по голове Рональда. — Глупый извращенец. Я не могу умереть, как бы не хотела. Что-то обязательно происходит, мешая это сделать и продолжая заставлять лгать окружающим своим поведением, — последовал тихий вздох. — Проклятие это или благословение? Она знала, что говорит грубо говоря с пустотой. Возможно, Рональд и слышит сейчас, но это не имело для неё никакого значения. Ей просто хотелось выговориться о наболевшем. — Многие годы я молчала, ведь никто меня не понимал. Они пользовались тем, что я могла быть для них какой угодно. Послушной куклой. Все обманывали. И ты. Ты не исключение. Грязный извращенец, — её голос был спокоен, по большей части спокоен, но с ноткой сочувствия. — Никто из вас не понимает какого это. Это хуже отчаяния, но лучше горя. Пытаясь вернуть утраченное ты теряешься. Сходишь с ума. Медленно, но верно. Это мучение, но иногда спасение. Так что же это? Можно ли… Вернуть время вспять?… Она решила не сидеть в одной комнате и немного пройтись. С такими повреждениями Рональд сразу не сможет проснуться, так что в её распоряжении было около часа, но задерживаться вне палаты не стоит. Когда она открыла дверь, ей на глаза попался другой жнец. Он стоял у окна. Анна не могла решить, беспокоить его словом или нет. Так или иначе, он её заметит. Она решила с ним поздороваться. — Здравствуйте, — произнесла она, закрывая за собой дверь и собираясь идти дальше. — «Может удастся найти Грелля?» — на этой мысли она остановилась в буквальном смысле. Этот жнец обязательно должен знать, где кабинет Уилла. — Куда собралась, собака демона? Тебе запрещено шнырять по департаменту без сопровождения, — Рудгар довольно грубо ответил на простое приветствие. Но это нормальная реакция со стороны жнеца, чьего напарника убили без весомой причины. В коридорах пусто. Если вспоминать о прошлом, то ранее здесь всегда кто-то бегал. Новички, другие сотрудники отдела судмедэкспертизы. Сейчас здесь живет всего один человек. Он и руководитель отдела, он и врачеватель, который занимается сшиванием тел раненых жнецов, которые причинили себе вред по неосторожности. И так везде, во всех отделах. — Я хотела заглянуть к Греллю. Всего на пару минут. Слышала, он в кабинете Уильяма Т. Спирса, — проговорила Анна, проигнорировав грубость в свою сторону, ведь понимала, что другого отношения и не заслуживает. — Еще раз повторю, — Рудгар развернулся лицом к собеседнице, в левой руке сжимая сигарету, — Тебе запрещено ходить по Департаменту без сопровождения. Сопровождать тебя, как я понял, некому, поэтому иди назад в палату. — Хорошо, «начальник». Она вернулась в палату и вздохнула. — Хех, а что я ожидала? Я же напала на их друзей, знакомых, — взгляд уставлен на потолок. — Интересно, я попаду в ад за то, что сотворила? Как скоро я умру? Хотя… Мне не позволит это сделать та неведомая сила, — она вернулась на кровать, выдыхая, ведь боль в этот момент стала ослабевать. Чтобы скоротать время, она стала напевать мелодии и коротенькие песенки, которые только помнила. Спать сейчас нельзя было, ведь нужно следить за Рональдом, да и не очень хотелось тратить время на сон. На дворе была глубокая ночь, когда избитый жнец начал приходить в себя. Как и говорил Отелло, он что-то бормотал себе под нос. А затем едва различимые звуки сменились громкими выкриками. «Не убивай меня! Я еще хочу жить!» и тому подобное. На удивление, Отелло от этого не проснулся. Потому что не обманул. Он спит крепко, даже в столь неудобном положении. От криков Ронни в коридоре начались какие-то телодвижения, но затем все снова стихло. Анна подошла к Рональду и погладила его по голове, проговорив: — Прости, — и осторожно поцеловала в лобик. Всё это было сделано, чтобы успокоить. К сожалению, она не могла сказать, что ей жаль, но нечто похожее на сочувствие она проявляла. Проявлять сочувствие к насильнику — глупо, однако тут дело не в этом. Она его ранила, а он в отместку попытался её убить, но из-за этого сам пострадал. По этой причине она жалела его. В любой другой ситуации, она бы врезала ему и убила при любом удобном случае за обман. Сейчас она успокаивающее его поглаживает. — Признаю. Я виновата. Можешь на меня злиться. Можешь ненавидеть. Можешь ранить. Но убить меня не получится. Лишь себе навредишь. Ответным жестом он схватил за руку, все также не просыпаясь и крича жалобное «не убивай». В коридоре вновь все стихло. Нельзя было точно понять, кто там вообще ошивался в такое позднее время. Если посмотреть на часы, то можно было увидеть, что сейчас два часа ночи. Свет везде погашен. Только из окна заметен один единственный огонёк. Кабинет Спирса. Наверняка сидит там вместе с Греллем и ждет, когда все то неимоверное количество объяснительных будет написано. Рональд всё никак не унимался, хватался за сердце и болезненно стонал, затем что-то выкрикивал и уже вцеплялся руками в постель. Сильно же его лихорадит. Анна не стала противиться, а наоборот пыталась успокоить, стала гладить второй рукой, в надежде успокоить. — Я не убиваю тебя сейчас. Не переживай. Я… Извиняюсь за то, что сделала. Только потом она опомнилась. От сонливости она ещё не полностью осознавала всё происходящее. Она подошла к Отелло и стала пытаться, расшатать, как тот и просил. — Отелло, просыпайся, Рональду плохо. — Еще пять минуточек, — жнец не желал отрываться ото сна, в который погрузился впервые за продолжительное время, поэтому он покрепче обнял книгу и продолжил смотреть красочные сны ни о чем. Далее в палату тихо прокралась чья-то тень, едва ли способная передвигать своими ногами. И этот кто-то упал практически сразу, как только переступил через порог. — Грудная клетка до сих пор болит после того удара, простите за шум, — прошипел знакомый голос фактически в пол, — Ненавижу его. Удалось свалить только благодаря тому, что он отрубился. Видимо не спал последние месяца два. Звучит как ирония. Рональд вновь взвыл, чуть не подскочив в постели, попытался лечь на бок и обнять одеяло, которым был укрыт, но безуспешно, слабая тушка не способна такое перетерпеть. — Мх, Ронни, что же ты так визжишь, — вновь послышался голос лежащего на полу вторженца. Анна кинулась помогать Греллю подняться, совсем позабыв про шов на спине. — Милый, ты как? Сильно больно? Пойдём, отдохнёшь немного, — проговорила так, собираясь дотащить Грелля до своей кровати. — Со мной все нормально. Он то чего верещит, — Сатклифф сам поднялся, слегка оттолкнул от себя девушку и направился к кровати Нокса, чтобы посмотреть, что с ним, — Его тоже Уилл избил чтоль? Выглядит очень неприятно. Рональд схватил подошедшего Грелля за длинный плащ и потянул на себя, явно намереваясь что-то сделать в сонном бреду. — Блин, шатай этого ботаника, иначе Ронни мне сейчас оторвет что-нибудь, — в темноте только и блестят желто-зеленые глаза, остальное не было видно, поскольку жнец переоделся во все чёрное по приказу Уилла, так что он сейчас определенно походил на чеширского кота. Анна подбежала к Отелло, начиная со всей силы трясти того, и для большей убедительности сдержанно прокричала с ультразвуком: — Отелло просыпайся! Убивают!!! Ультразвуковой голос она могла сделать с любой громкостью, что было во благо. Сейчас она это использовала, чтобы не разбудить лишних лиц. Это должно разбудить лишь тех, кто в радиусе комнаты. Это работало всегда. Помогало оглушить, если сделать голос немного выше, но сейчас это не нужно. — Мгх, что такое, — парнишка кое-как нашел в себе силы приподняться со стола, а затем начал мысленно закапываться вопросами, для ответа на которые он сначала посмотрел на часы, а затем и на все остальное помещение, в котором находился. Только спустя две минуты до него дошло, что он решил отрубиться на рабочем месте, чтобы не пропустить пробуждение Рональда от болевого шока. И все-таки пропустил, хотя этот товарищ кричал во все горло. В этот раз сон оказался действительно очень крепким. Осознав всю плачевность сложившейся ситуации, он поспешил включить свет, чтобы видеть, что нужно делать. Оторвал Грелля от Нокса, или скорее уж наоборот, затем откопал нужный тюбик с мазью и начал растирать болящую тушку. — Думаю, вам бы лучше пока что погулять где-нибудь. А то он так неприятно кричит, когда до него дотрагиваются. Слух потеряете еще, а это то, что чинить я пока что не научился. Грелль на это лишь неопределенно пожал плечами и поковылял к выходу, чуть не приложившись лбом об косяк. Анна последовала за ним. — Прости. Тогда не вмешалась и… И вот итог, — она отвела виноватый взгляд немного в сторону. — Я просто не знала. Он бы от меня легко мог отбиться, и шов бы мигом разошёлся, — с виноватым голосом проговорила она. — Я намеренно поддался ему тогда, — Грелль доплелся до подоконника и облокотился об него, — Хотел узнать, насколько сильно он злится за то, что я сделал. Как-никак, я стольких убил. Так что, в этом нет твоей вины, не переживай. Я и сам тогда мог это предотвратить, но не стал. Сейчас, когда у тебя есть сильное ранение, лучше думать о себе, чем о других, — он потянул одну руку для того, чтобы заключить девушку в объятия, — Всё хорошо? Тебя никто не обижал, пока меня не было рядом? Она подошла и обняла его и, как только её обняли в ответ, отвела взгляд в сторону, откуда они пришли, и кивнула. — Тот извращенец — Рональд, изнасиловал меня под предлогом оплаты долга за то, что я его убила, а потом ему не понравилось то, что я ничего не чувствую, и он стал наглеть. Я воспротивилась, и он хотел меня убить. Потом вмешались Уилл и Вещий дух. От него у Рональда такие ранения. Однако, я и до того не была девственницей. На то есть причины. Неприятные причины. — Что ж, полагаю, мне не стоит затрагивать эту тему, верно? Я и не буду. Мне не сильно интересно знать это в подробностях. А вот Ронни… Ронни получит сполна, когда ходить начнет. За свой слишком длинный язык. Ну как мой стажёр вообще мог на такое пойти. Наглость. — Мгм. Он говорил, что девушек со времён пожара осталось мало и что у него два месяца этого не было. Может поэтому? — голова бережно прислонилась к Греллю. — Я хотела его убить, но потом… Во время лихорадки он повёл себя странно. Он боялся меня. Просил, чтобы я его не убивала. Не думала, что я его так сильно напугала тогда, однако… Я не понимаю, почему он полез к той, кого испугался, — она чуть мотнула головой, словно говоря себе «это не так важно сейчас». — Грелль, ты единственный, кто мне нравится, вызывает некое подобие эмоций, — она прикрыла глаза. — Мне нравится быть с тобой. Нравится? Он кому-то нравится? Вот уж это точно что-то из сферы фантастики. Чтобы хоть кому-то было хорошо рядом с ним. Этого не случалось никогда. Так что Грелль и сейчас этому не поверит. Вот еще. — Не говори глупости. Рядом со мной все чувствуют тлен и уныние теперь. Тебе не может нравиться это. Это самые отвратительные чувства, которые только способен человек. Я уже утерял былого себя, так что теперь все от меня будут держаться на расстоянии пушечного выстрела. Все из-за того, что от меня веет смертью за километр. Даже жнецы это чувствуют, поскольку я убил представителей этой расы. Убил многих. И этот запах смерти кого-то пугает. А у кого-то вызывает приступ неконтролируемой ярости. К таким людям относится Уилли. Никто его за это не винит. Я сам виноват в том, что встал на этот путь и потерял себя. И мне очень хотелось бы вернуть прошлое назад. А сейчас я только и могу, что убивать и думать о том, кому бы еще нож в сердце вонзить. Поэтому Уилли точит на меня зубки сейчас. И это никак не остановить. Либо он меня убьет, либо я его. Он отрубился на своем рабочем месте, наглотавшись перед этим успокоительного. Почему-то мне кажется, что я для него как проклятье. Честное слово, я не хочу его убивать. Но нынешнее положение вынуждает. — С тобой я говорю честно. С другими я не чувствую никаких эмоций и чувств. Это хуже. Меня не пугает сама смерть, — она задумалась насчёт Уилла. — Он говорил что моё наказание это ты и что на слушании собирался сделать так, чтобы тебя убили. Поэтому… Я не знаю как к нему относиться и как помочь. Пока не знаю. — Вообще он был бы прав, если бы мне назначили смертную казнь. Более чем прав. Потому что я совершил слишком много убийств для того, чтобы остаться безнаказанным. В прошлом был еще один такой же шинигами. Он убил ровно тысячу человек и забрал их души. Самое забавное здесь то, что он не смог достигнуть своей цели, поскольку последняя душа принадлежала тому, кого он хотел спасти. Парень вроде умный был, а так просчитался. — Верно… — она смотрела на него невинным взглядом. — Когда мне сообщили, что будет слушание и что может ожидать — я заплакала. Впервые это было вызвано не физической болью. Я не хочу тебя терять. Хочу всегда быть рядом. — Ты так привязалась ко мне. Это не к добру. Рано или поздно это может сыграть плохую шутку. Ты же знаешь, в каком я сейчас положении. Если будет возможность уйти, то пользуйся этим. В случае, если не сотрут память, просто забудь. А они наверняка не сотрут. В наказание за совершенный грех и душу, проданную демону. К слову о демонах, я пришел, чтобы предупредить тебя. Так как твоя душа была опечатана, но не поглощена, то другие демоны могут позариться на тебя. Будь осторожна. В ответ кивок. — Поняла. Память и безэмоциональность это мои два проклятья, — затем она ненадолго замолчала и снова взглянула на Грелля. — Прости, можно я кое-что сделаю? Для этого тебе придётся немного наклониться. Наклониться? Чего она хочет? Закрепить свою симпатию на этом уровне? Звучит максимально неправдоподобно. Они знакомы то всего несколько дней, большинство из которых были разлучены по тем или иным причинам. Тем не менее, он выполнил просьбу. Из-за дальнего угла, кажется, кто-то наблюдает. Но заметить этого наблюдателя очень сложно. Ночь — время жнецов. Время, когда они сливаются с окружающей средой благодаря своего прикиду. Черный ворон незаметен в ночи. Щёки Анны слегка покраснели, а эмоция была всё такой же, доверчивой, наивной и невинной. Она поцеловала его в губы. Нежно, аккуратно. Сердце забилось быстрее, а Анне стало приятно от поцелуя. — «Так всё-таки… Я люблю его» — она немного прикрыла глаза и наблюдала за реакцией Грелля на это. Да. Это послужило сигналом. Тем самым звоночком, позывом к действию. Глубокая ночь, сейчас их точно никто не потревожит. Поцелуй стал тут же глубже и страстнее. Жнец усадил девушку на подоконник, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и заключил в крепкие объятия. Не отпустит никуда, сам не уйдет. Будет сражаться до последнего только ради таких моментов. — «Так значит… Он тоже?» — пронеслось в её мыслях. Руки тут же обняли жнеца, и стали поглаживать его через одежду. — «Ах как бы хотелось прямо сейчас стянуть эту мешающую одежду.» — подумала и, через некоторое время наслаждений поцелуем, стала воплощать эту мысль в жизнь. На поцелуй она отвечала также страстно. Ей так хотелось доставить Греллю как можно больше приятного. Раньше её мучили намеренно, поэтому она сейчас какая угодно. Сейчас Анна ощущала себя как никогда хорошо. Она чувствовала тягу к Греллю, ей нравилось быть с ним, впервые что-то нравится настолько сильно, впервые она чувствует что хочет быть с ним и ему можно довериться. Вскоре они оба разделись и начали своё дело. Нужно было как можно лучше скрывать стоны, чтобы никого не разбудить. Ей впервые было так приятно. Столько страсти в действиях. Анна пыталась выразить свою любовь к нему через действия, эмоционально ей было сложно это сделать. Хотелось, чтобы это продолжалось вечность, но всему есть предел и это действие не исключение. Оба пытались отдышаться после всего этого. Никто вроде не заметил и не проснулся, но так казалось только девушке. И это можно продолжать вечно. Можно ласкать нежное тело, можно делать все незаконные вещи друг с другом. Ночью. Но. Грелль почувствовал присутствие чужака. Наблюдателя. Поэтому пришлось отстраниться. И тут же он почувствовал около своего затылка холодное лезвие. — Я понял. Сбежал с рабочего места без разрешения, не дописал объяснительные. Уилли, я устал, мне нужно передохнуть и немного развеяться. Но тот, кто сейчас вторгся в личную жизнь, ничего не ответил. Глаза его были закрыты, так как не было того зеленого свечения во тьме. Повисла напряженная тишина. Анна тут же схватила незнакомца за руку, вцепившись глубоко в кожу ногтями. Взгляд был яростный, гневный, такой, словно она уже собралась его убить. Хотя, так и было. Она хотела его убить. — Отпустите его, — почти загробным голосом проговорила она. — Одно лишнее движение, мисс Кроуфорд, и ваш возлюбленный отправится прямиком в ад за то, что посмел воспользоваться моим состоянием здоровья, чтобы сбежать из кабинета для плотских утех с вами. Я уж не говорю о том, что его наказание ещё не окончено, — послышался звук поправления очков, — Ваши выходки не напугают меня и не заставят молить оставить в покое. — Однако, я могу доставить вам проблемы, если вы продолжите таким образом привлекать его к выполнению обязательств. Мы все прекрасно это понимаем. И я понимаю, что вы в бешенстве, однако, попрошу попридержать этот гнев, — проговорила она абсолютно серьёзным голосом. — То есть вы еще имеете достаточно наглости для того, чтобы угрожать мне? Этот жнец совершил достаточно убийств для того, чтобы его можно было казнить. Я любезно согласился сохранить ему жизнь при условии, что он будет беспрекословно подчиняться моим приказам. Он уже нарушил это правило, так что я уже должен был убить его. Но я все еще не проткнул лезвием его грешное тело. Оставьте, мисс Кроуфорд. Иначе я позабочусь о том, чтобы он умер прямо сейчас. Она отпустила руку Уилла. — Поняла. — «Какой же он… Агрессивный какой-то. Не столько плохой, сколько агрессивный. Хотя… Я не лучше» — проговорила в мыслях. Грелль не был рад такому исходу. Кто же знал, что начальник так быстро опомнится. Это еще означает то, что по пришествии назад в кабинет его ждет жестокое избиение. Тяжело вздохнув, жнец развернулся и побрел назад по дороге в пристанище своего начальника. Уильям последовал за ним.