Хождение по мукам, или коротко о сонном бреде.

Они ушли. Анна некоторое время просто смотрела в пустоту, невольно стиснув зубы. — «Как же сильно я жалею о том, что мы не встретились раньше. Всё было бы иначе», — проносилось в её мыслях. Снова та пустота. Эмоции терялись. Кукольный взгляд. — «Почему? Неужели я никак не могу ему помочь? Должен быть выход из этой ситуации. Должен», — проговаривала она в мыслях. Спустя некоторое время она шла обратно в палату с мыслью о том, что для неё здесь много ограничений. После этого Уилл её к нему, скорее всего, не подпустит. Единственное, что изменилось после этой открытости в чувствах к Греллю, так это то, что ледяное, словно замершее сердце, наконец забилось и стало отдавать теплом. Ей впервые было по-настоящему приятно. Пустота в эмоциях медленно возвращалась в норму. Эту ночь она никогда не забудет. Она вернулась в палату с этими мыслями и остатками этих приятных ощущений, которых ей было вполне достаточно.

***

По пути назад в кабинет они оба молчали. Уильям держал дистанцию, хоть и не особо большую, мера предосторожности. Кто знает, что сейчас творится в голове у Сатклиффа. Очередные мысли об убийстве, может быть желание раскаяться, извиниться. Нет прощения грешнику, на чьих руках кровь тысяч людей, смерть которых не должна была произойти в те дни их жестокого убийства. Перед дверью кабинета подчинённый остановился. Спирс подошел поближе и нарочно толкнул его вперёд. Грелль с силой впечатался лицом, да так, что казалось, будто бы нос уже был безнадежно сломан. — Диспетчер Сатклифф. Ваше положение сейчас крайне шаткое. На слушании по вашему делу было принято решение сохранить вам жизнь, но под моим строгим контролем. Мне разрешено вас наказывать за малейшее неповиновение. Рукоприкладства также туда относятся, — после этого начальник схватил жнеца за шиворот и снова швырнул того уже об стену, — Так что в ваших же интересах не прекословить и не нарушать порядок вашего наказания, которое я вам буду приказывать выполнять. Следом пощёчина больно обожгла скулу и заставила схватиться за больное место. Грелль стоял на коленях, прислонившись головой к стене. Из носа и рта уже идет кровь. Уильям открыл дверь кабинета и приказал провинившемуся работнику войти. Секундная заминка, но Сатклифф все же поднялся на ноги, хоть и с большим трудом почти доковылял до входа, как тут же получил мощный пинок в спину, что заставило его снова упасть. Спирс был холоден и непреклонен. В глубине души Грелль начал понимать, что получает за дело. Что тогда он зря начал убивать. Зря поддался своему желанию. Это вылилось в самую настоящую катастрофу. Ну, хоть не убит, на этом спасибо. Красноволосый жнец подполз к столу и, опершись об него, попытался встать. За свою слабость он снова получил по лицу. От стола. Уилл схватил подчинённого за волосы и сначала силой потянул вверх, заставив заскулить от боли, а затем приложил об стол. Бумажки так и полетели с него. — Ваше нежелание осознавать всю шаткость вашего положения прямо сейчас играет с вами плохую шутку, Сатклифф. Собирайте теперь все ваши объяснительные по всему полу и аккуратно складывайте обратно на стол. Если хоть один лист будет лежать криво, то я еще раз проведу эту внеплановую воспитательную беседу. Приказ начал незамедлительно исполняться. Правда, происходило это очень постепенно. В таком состоянии невозможно делать это быстро. Для себя Спирс засек пять минут и мысленно отсчитывал эти секунды в своей голове. Когда время вышло, он вновь приблизился к валявшемуся на полу Сатклиффу и вновь зарядил ему ногой по спине. Казалось, будто хруст костей был слышен на весь коридор. Криков не было. Потому Грелль знал, что из-за лишних звуков получит еще сильнее. Тогда он просто распластался на полу и закрыл руками голову, чтобы начальник не пытался хватать его за волосы снова. От боли всё тело судорожно дёргается, а места трещин и переломов неприятно пульсируют в позвоночнике и грудной клетке. Спустя еще какое-то время, Уильям поднял Грелля с пола и усадил на стул, положив перед ним ручку и стопку с листами бумаги. — Продолжайте, диспетчер Сатклифф. Вам осталось написать шесть тысяч девятьсот тридцать три объяснительные. Полагаю, вам будет еще проще написать их в таком состоянии. Берите ручку и пишите. Не выполнить данное указание было просто нельзя. Следом последовали бы еще удары. И еще. И еще. Но сейчас пока что затишье. Злой ворон наблюдает. В ожидании момента, когда жертва вновь осечется. Ждать долго не пришлось. Грелль дрожащей рукой два раза попытался взять ручку, чтобы продолжить писать, но всё тщетно. Она выпадала. Тогда Уилл снял с себя ремень, сложил вдвое и, приказав подчинённому закатать рукава, принялся бить что есть сил. Удары были такими, что несколько засечек все же были до крови. Руки адски горят, их невозможно положить на стол. Через минуту он принялся выписывать слова. Получалось это очень криво, не то что до этого в нормальном состоянии. Капли крови запятнали лист, что окончательно разозлило всегда внешне спокойного начальника и он выдернул жалкое подобие объяснительной, после чего демонстративно порвал ее на мелкие кусочки на глазах у Грелля. — Что же вы как плохо стараетесь, диспетчер Сатклифф. По-новой, — снова очередной силовой удар по рукам, оставивший еще один кровавый рубец. Грелль хотел потянуться за очередным листом, но руки его уже не слушались. Они висели, словно тряпочки после мытья полов. И тогда он позволил себе начать безнадежно всхлипывать. Что же будет дальше. Страшно даже представить. Спирс обошел стороной, затем наклонился и посмотрел на подчинённого сквозь отсвечивающие очки. — Что же вы, диспетчер Сатклифф. Вам еще столько объяснительных нужно написать, а вы как-то приуныли. Мне вас снова об стену ударить, чтобы ваша производительность повысилась? В ответ мотание головой. Еще такое же количество ударов он попросту не выдержит. Перед ним вновь появился злополучный листок, вновь лежит ручка. Уилл даже заботливо вложил этот предмет канцелярии в руку Грелля. Но никаких движений не последовало. Руки уже отнимаются и опухают от боли и ран. Снова болезненные удары. По лицу, по рукам. Затем об стену. Снова лицом. Такого еще никогда не было. Эта ночь запомнится надолго. И снова его усадили на стул, в попытках заставить продолжить писать объяснительные. Но тщетно. В этот раз даже реакция была весьма заторможена. — Что ж, диспетчер Сатклифф. Кажется вы сейчас не в том состоянии, чтобы продолжать отбывать ваше наказание, — Уилл забрал свою косу смерти от греха подальше, выключил свет в кабинете и направился к выходу, — Если сможете дойти до медпункта, то ваша удача. Завтра продолжим, — и исчез. Но Грелль даже не попытался встать. Не было сил. Он упал лицом в стопку бумаг и потерял сознание.

***

В палате тихо и спокойно. Отелло сидит за своим рабочим столом, пишет отчеты по всякой всячине, прислушивается к стонам Нокса и иногда встаёт, чтобы дать ему обезболивающее и успокоительное, которые продействуют пару часов и затем придется давать новую дозу. И снова возвращался на свое место. Так раз за разом. Те несколько часов, что он поспал, придали заряд бодрости на неделю вперёд, что было довольно удивительным феноменом. Только спустя какое-то время он заметил вернувшуюся в палату Анну, так что сразу подошел, чтобы уделить внимание. — Как всё прошло? На тебе что-то особого лица нет. Что-то случилось? — заинтересованно спросил он, устраиваясь на стуле перед кроватью, — Ты ложись. Шов так никогда не заживет, если будешь так много двигаться. А вообще, по-хорошему, я должен тебя осмотреть. — Ну… Шов не болит. Пока не болит. Так что не вижу в этом необходимости, — взгляд быстрее, чем обычно, перемещался по комнате, со стороны могло показаться, что она тут впервые, но нет, — Хотя ладно. Правда… Эмоции странные. Ощутила тепло, а затем резкий холод. Я… Кажется, я переживаю за Грелля. Она понимала, насколько странными будут её слова, но все же спросила: — Можно я после осмотра проверю как он? Иначе не смогу успокоиться. Насчёт последнего она сказала предположительно. Судя из нынешнего состояния. — Ох, ну, тебе запрещено ходить по Департаменту без сопровождения, — Отелло задумался, — Но, в принципе, я мог бы побыть твоим сопровождающим на какое-то время. Если ты, конечно же, согласишься терпеть мою компанию. А пока что да, мне совершенно точно нужно провести осмотр, потому что я уже заприметил пятна крови. Ложись, — он встал и направился за нитью, иглой и дезинфицирующими средствами, — Чем же таким вы занимались, что швы опять разошлись. Боль можно и не почувствовать, если не знать, что происходит с раной. — А почему я должна быть против твоего сопровождения? — спросила она. Выражение лица не изменилось, но, когда она услышала последний вопрос, то на лице появился едва заметный румянец. — На этот вопрос обязательно отвечать? Она и сама не понимала от чего так реагирует. Неужели она действительно смогла почувствовать хоть какую-то эмоцию спустя столько лет? Она не была в этом уверена, но надеялась, что это к лучшему. — Ну, не обязательно конечно, — парнишка вернулся с целым инструментарием, включая ампулу с обезболивающим и внушительных размеров пузырь с прозрачной жидкостью, к коим еще прилагалась парочка шприцов. Помимо всего прочего в комплектацию входили специальные хирургические ножницы, скальпель и игла с нитью, — Блин, ну и долго ты стоять здесь собираешься то, — он обошел кровать с другой стороны, подошел к девушке сзади и, с небольшим усилием, наконец уложил её лицом вниз, — Со мной просто практически никто не хочет разговаривать из-за моей приставучести, поэтому и спрашиваю. Я могу быть излишне разговорчив. — Понимаю. Прости, я иногда могу теряться в мыслях. Она уже поняла, что будет больно, раз он принёс много оборудования, и была готова к этому. — Если хочешь что-то узнать от меня — могу ответить, — сообщила она и дополнила, — Всё, помимо того, почему кровь со шва. — Ну-у, например, — пациентку бережливо укрыли одеялом до поясницы, а затем оголили место, где находилась злополучная кровоточащая рана, — Сколько тебе лет? Ты такая низенькая, на двенадцать тянешь разве что, — он усмехнулся и затем принялся аккуратно убирать ослабшие нити. — Мне семнадцать, как бы странно не звучало, — проговорила та, игнорируя неприятные ощущения, однако руками держалась за кровать, — Рост на возраст не влияет. — Семнадцать говоришь. Взрослая уже, — ниточка за ниточкой, шов все же был убран, — Сейчас будет больновато. Я собираюсь проверить состояние позвонка, который случайно разломал на мелкие кусочки своей косой смерти. Для этого нужно разрезать подзажившие ткани. Спросишь, почему нельзя просто рентген сделать? А я отвечу, что кость была настолько раздроблена, что на этом рентгене особо ничего не разглядишь. Придётся немножко потерпеть, — следом острый скальпель начал потихоньку рассекать плоть, явно причиняя неимоверную боль, — Анестезию я не могу сделать также, поскольку нужно знать, есть ли боль в этом участке, или я что-то не то прорезал. Бывает и такое, — марлевой салфеткой убирается кровь, прозрачной жидкостью из большого пузыря рана промывается, — А каково это вообще, заключать договор с демоном? Становится ли легче или тяжелее от этого? Во время адски сильной боли она едва не закричала. Уткнулась в подушку лицом и сдержанно простонала, понемногу тело стало привыкать к этой боли, позволяя говорить через силу. — Н-надежда. Н-надежда на л-лучшее. Я п-просто хотела сч-частл-ливой жизни д-для себя и Г-Грелля. О-он не п-плохой, — заставила себя выговорить Анна. — Ой-ёй, видимо очень больно. Всё, не буду больше спрашивать ничего. Быстренько доделаю всё и обезболю, — послышался легкий скрежет лезвия по кости, но задета она была незначительно, — Так, кажется всё хорошо. Кусочки нормально начали срастаться вместе. Зашиваю, — мягкая марля всё также собирает в себя кровь, рана обеззараживается и промывается, чтобы срасталась быстрее, затем накладываются швы. Один за другим, — Еще немножечко. Хотелось кричать в голос, но она из последних сил пыталась держаться. Иногда из уст всё же вырывались краткие, довольно громкие, болезненные стоны. Невероятная боль, с которой она упрямо боролась. Нельзя никого разбудить. У всех много работы и будить их из-за своей раны ей не хотелось. — Всё-всё, заканчиваю, — заключительным этапом вводится прохладное обезболивающее, которое должно мгновенно заморозить болящий участок на какое-то время, — Полежи пару минуток, тогда и пойдем. Только сильно долго гулять не будем, а то мало ли на мистера Спирса наткнемся, такой нагоняй устроит, вовек не забудем. Она ощутила резкий холод. Странные ощущения. Анна некоторое время лежала, уткнувшись в подушку, и пыталась прийти в себя. — В-верю, — она вздохнула, — С ним лучше не шутить. Убедилась в этом, когда он Греллю ножом угрожал и увёл. После этого как-то неспокойно. — М-м, вполне вероятно, что Грелля наказали в итоге. Он же не просто так пришел, верно? Наверняка сбежал с отработки из кабинета начальника. Просто когда проснулся я заметил, что свет там все еще горит. Значит мистер Спирс уснул на рабочем месте, а провинившийся Грелль свинтил от него, чтобы передохнуть от бесконечных бумажек. Ух как всё быстро выстраивается в логическую цепочку, — Отелло подошел к окну, чтобы вновь посмотреть, — Ну, сейчас свет там не горит. Видать уже разошлись. Время три часа ночи. — Но, всё-таки, я хочу убедиться, что с ним всё в порядке, — проговорила она совершенно спокойно. — «Как же странно. Раньше я никогда не чувствовала волнение, а тут… Это странно и логично одновременно. Возможно… То признание действиями что-то изменило. Неужели я наконец смогу ощутить настоящие яркие эмоции?» — спрашивала себя в мыслях та. — А, точно, у тебя ведь были какие-то вопросы помимо возраста? Пока она отходит от болезненного осмотра, ничего не остаётся, кроме как пытаться скоротать время разговорами. После того нападения на Грелля, она убедилась, что Уиллу доверять не стоит. Он слишком агрессивен и его намерения не ясны. — М, нет. На самом деле я не считаю нужным так глубоко лезть в чью-то жизнь. Спросил лишь то, что известно уже всем, кроме меня. А остальное уже твое личное дело. Ну и нашего начальника. Он то наверняка уже всю твою биографию прошерстил. Такой вот он. Начальник из себя весь. Перед каждым слушанием по делу любого, будь то жнец или человек, занимается изучением биографии обвиняемого, чтобы нигде не проколоться. Расчетливый такой, до ужаса. Мне иногда даже страшно становится. За тех преступников. Вдруг там еще у них что-то такое есть, что они хотели бы скрыть. — Логично, ведь преступник мог умолчать о важной информации. Нельзя быть точно уверенным, не узнав подробнее, — после этого было несколько секунд молчания, — Отелло, как думаешь, куда моя душа попадёт после смерти? — Прямиком в наши лапки, — Парнишка как обычно развернулся на своем стуле на колесиках и с интересом посмотрел, — А с чего ты вдруг об этом спрашиваешь? Твоя дата смерти достаточно далеко от этого. Пока что. Она едва заметно улыбнулась, а взгляд стал никакой. — До встречи с Греллем я много раз пыталась умереть. Разными способами. Но… Всегда что-то мешало. В какой-то степени я этому рада, ведь встретила Грелля в итоге. Впервые встретила тебя. Ты даже не знал меня, а всё равно пытался помочь, — проговорила в ответ. — Ну, я чувствовал вину за то, что навредил тебе просто так. Случайно навредил. По правде говоря, мне и до сих пор как-то неудобно каждый раз, когда приходится осматривать твою рану, нанесенную моей косой смерти. Возможно, если бы не моя неуклюжесть, то все сложилось бы иначе. Ты ведь очень сильна в порыве безумства. Четверых прибила одним махом, не мешкая. Чтобы такое совершить, нужно иметь неимоверную силу, потому что убивать невинных булочек очень тяжело. Я не считаю Грелля слабым. Скорее напротив. Он смог все свои принципы пересилить, чтобы начать убивать всех подряд без разбору. Уж поверь мне, он тот еще фрукт был. Убивал или из ревности, или из-за неимоверно любви. Было несколько случаев с его участием, но количество жертв от его косы смерти никогда не заходило за десяток. Поэтому жнецы из департамента всегда закрывали глаза на эту мелкую пакость. Сейчас был совсем иной случай. И опять все закрыли глаза… Все боятся Жнеца-потрошителя, о котором так рьяно разговаривают в других странах. — Даже за границей о нём говорят?.. Удивительно, но ожидаемо. Люди не станут умалчивать и оставлять информацию в пределах города, — последовал тихий вздох, — Насчёт убийств. Мораль теряется, когда сходишь с ума. У меня не было ничего на тот момент. Эмоций, рассудка, страха, морали, этого не было. Была лишь временная цель. Задача, которую мне назначили. С такими данными можно было бы стать врачом или убийцей, однако, первого не удавалось достичь, а ко второму не было интереса. — Все равно, убивать это плохо, как ни крути. Отбирать чью-то жизнь это грязно и подло. Никогда не знаешь, когда кто-то воткнет тебе нож в спину, — Отелло встал и подошел к двери, потому что услышал странные шорохи и почуствовал скверный запах, кой-могут учуять только жнецы, но виду не подал, — Надеюсь ты запомнишь, то, что нельзя так делать. Потому что убийства только прибавляют нам работы. Править квартальные отчеты, заниматься сбором душ убитых сверхурочно. Это не особо приятно. — Мгм, понимаю. Сейчас я спокойна, но если свихнусь, то за себя не ручаюсь, — также спокойно проговорила та, — Что-то не так? — спросила она, когда заметила, что Отелло отошёл к двери. - Да нет. Кажется показалось, - он развернулся лицом к собеседнице, - Я подумал, что за этой дверью демо...ны... Получил нож в спину, поэтому и прервался. Это было очень больно и неприятно. Этот запах скверны разбудит кого угодно. Поэтому и на соседней постели начались копошения вперемешку с болезненными стонами. Рональд поднялся и подошел, чтобы разобраться. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Тем не менее, он находил в себе силы на то, чтобы кричать непонятные тексты на странном языке(скорее всего латынь) и светить фонариком. Изгнать нечисть удалось. После этого он опустился на колени и тяжело задышал. Отелло все это время лежал, прикрыв голову, чтобы не потерять ее, в случае если нападение продолжится. - Вот блин. Я совсем забыл про приказы и молитвы, которые помогают изгнать демонов в случае проникновения, - он поднялся и отряхнулся, будто бы ничего и не было, - Неприятно. Спасибо, Ронни, я перед тобой в долгу. Нокс медленно кивнул, после чего повел головой и едва ли не бухнулся головой на пол, когда его подхватили. Анна удивилась всему этому и изобразила слабое удивление, пусть она его почти не ощущала. — Ты как? — поинтересовалась та, — Неужели тебе не больно? Взгляд на рану сам по себе давал понять, что обычный человек был не то, что встать и говорить не смог бы, но и умер бы от потери крови или болевого шока. — Ну, я бы не сказал, что это приятно, — закашлялся, прикрывшись рукой, после чего обнаружил кровь, — Но и не критично. Конечно я обработаю раны. Но потом, когда позабочусь о Ронни. Теперь-то ты понимаешь, почему тебе нельзя одной ходить здесь? Демоны куда угодно пролезть могут, а наше руководство не хочет вешать на свою шею ответственность за смерть человека от рук нечисти в Департаменте. Отелло поднялся вместе с Ноксом и потащил его назад в постель. Передвигаться было тяжело, неизвестно, было ли это вызвано ранением, или же Рональд настолько тяжелый. После этого парнишка бухнулся на свое кресло и откинул голову в попытках отдышаться. Анна хотела помочь, но боялась, что обезболивающее может перестать действовать, или сама упадёт, ведь после сильных обезболивающих тело в опрелённых участках практически не слушается, а при таком раскладе ноги могут запросто подвести, прибавив Отелло работы. По этой причине ей приходилось просто наблюдать. — Прости, — прошептала она, отводя взгляд немного в сторону. За Грелля ей всё ещё было неспокойно, как и за Отелло, ведь коридоре разгуливают демоны… Он мог к кому-то другому пробраться. — Я в полном порядке. Если тебе все еще хочется найти Грелля, то идём сейчас, пока из меня не вытекли все силы через сквозную дырку, — Отелло мило улыбнулся и подошел к Анне, чтобы помочь встать. — Ты уверен? Я не против, но… Не хотелось бы, чтобы тебе это сильно навредило. Если уверен, то идём, — проговорила та и попыталась содействовать, чтобы сильно не нагружать и так раненого и уставшего паренька. — Хм, я еще очень даже ничего, так что не списывай меня со счетов раньше времени. Кругом включился свет, неподалёку началась суета, крики, грозные указания. Уильям тут как тут. Заприметил раненых инвалидов и тут же направился к ним. — Произошло нападение демонов на Департамент. Никто не пострадал? — спросил он, снова поправляя очки косой смерти. — Немного. Меня задели, предположительно демоническим кинжалом, — Отелло продолжает мило улыбаться, даже несмотря на то, что сквозная рана сильно кровоточит и причиняет неимоверную боль, — Но все в порядке, я справлюсь. Мы идем на поиски Сатклиффа, просто вы его увели так резко, Анна переживает. — Задели говорите? — Спирс удивлённо поднял одну бровь, внимательно рассматривая ранение сотрудника, — Зайдите в мой кабинет. А вы, мисс Кроуфорд, возвращайтесь назад в палату. Вам запрещено разгуливать по Департаменту без сопровождения. Саша вас проводит. Из-за угла выглянул ещё один улыбающийся жнец, подхватил девушку под ручки и потащил назад, чтобы определить в постель, откланяться и выйти за дверь, оставшись там в качестве охранника. Снова тихий вздох. Ощущение того, что она здесь лишь мешает, вновь пробудилось, но не мешало нормально мыслить. — «Демоны… Неужели они так просто могут пробраться в департамент? Уилл пришёл помочь Отелло, или есть какая-то другая причина его прихода? Как там Грелль? Может он повёл Отелло к нему? Уилл ведь так просто не оставляет его. После той угрозы стало понятно. Хех, Уилл специально всё подстроил так, чтобы я не могла ничего сделать. Но, с другой стороны, его действия обоснованы.» Чтобы хоть немного успокоиться, она вполголоса запела песню, которую помнила. Медленную и грустную, как ей казалось, душевную.