Где-то в середине пути

Первые лучи солнца лизнули щеки Дженсена и заиграли на его ресницах мелодию наступающего утра. Он поморщился, не желая отпускать сон, и спрятал лицо в щекотливых вихрах на затылке Джареда. Но солнце не унималось. Огромное окно, как гостеприимно распахнутая дверь, и лучики через нее вбегали в комнату и хозяйничали на постели, стенах и полу. Согревали своим пока еще несмелым теплом два переплетенных тела. Будили немилосердно. Дженсен попытался снова спрятаться в волосах Джареда, обнять его покрепче, притиснуться плотнее, чтобы тепло тела сохранило сонливость. Тогда он и почувствовал некую неправильность. Никогда в жизни он не вскакивал так резво. Конечно же, свалившийся с постели многокилограммовый наг не мог не разбудить своего соседа по койке. А Джаред сел на постели заспанный, посмотрел на свои ноги, потрогал и сам себе прошептал: — Надо же. Не обманул. И только после почти минутной задумчивости перевел взгляд на Дженсена. А тот все сидел на полу полностью обнаженный не только телом, но и душой. Он вроде бы сам не спрашивал, сам Джареда с низменным рвением трахал, так чего теперь дивиться. Но Дженсен все равно не мог запихать поглубже очевидное удивление и чуть менее заметную обиду. Он-то знал, что обижен на много шагов вперед. В горячке ночного действа он думал, что заберет Джареда с собой, что у них будет впереди много дней и ночей, они узнают друг друга ближе и тогда уже без вина Джаред, быть может, захочет снова лечь с Дженсеном. Теперь же Дженсен видел перед собой человека. Две ноги, длинные и стройные, насколько мог судить Дженсен, Джаред спустил с края кровати. Босыми ступнями он стоял на каменном полу, на котором все еще лежал излишне задумавшийся Дженсен. — Я все объясню, — нахмурившись, жалко произнес Джаред и отвел взгляд. Ну надо же! А Дженсен и не знал, что в нем такое есть. Абсолютно себя не контролируя, он взметнулся над полом и повалил Джареда за плечи на простыни. Снова оказавшись плотно прижатым лопатками к кровати, тот был уже не нагом. Беспомощно обнаженный, Джаред весь сжался и даже зажмурился. — Я слушаю, — прошипел Дженсен. В его голосе опасные нотки скользили и умирали, в нем слышалась огромная, как скалы Норда, обида. И Джаред ее услышал. Он тут же открыл глаза, а слова полились из его рта потоком, словно не он отказывался говорить на эту тему даже под заклинанием. Дженсен же действительно слушал историю, простую и древнюю, банальную и каждый раз, свершаясь, удивляющую своих участников. Жил-был колдун. Жил-жил, жил-жил, состарился почти, когда решил взять себе молодого ученика-сиротку. Молодым учеником оказался Джаред. Колдун Джареда сначала учил, книги разные давал, историю рассказывал, основы магии вдалбливал. А потом ему самому что-то в голову долбануло и он захотел ученика не только учить, но и любить. Джаред такой любви не знал, да и не хотел. Отказал колдуну и моргнуть глазом не успел, как его превратили в змею, коей колдун его и посчитал. Обиженный и невменяемый от гнева отверженной любви, колдун условием снятия заклинания сделал то, что Джаред отказался совершить с ним. Поведав свою историю, Джаред снова замолк, а Дженсен понял, что у него осталось немало вопросов. Он уже давно не нависал над Джаредом, а сидел на краю кровати, пока его хвост выдавал кружением колец его хмурое настроение. Джаред же закутался в простынь, которую они в ночи марали страстью, и рассказывал свою старую как мир историю. И все же, как всегда, рассказывал не все. — Ты убил колдуна? — Вопрос родился на языке Дженсена сам, когда его взгляд упал на куртку, брошенную на пол. Кровавые капли были плохо, но различимы, а запах крови был один из немногих, которые наги различали безошибочно, даже когда тот был затерт временем. — Что? С чего ты взял? Дженсен кивнул на куртку, и Джареду пришлось привстать, чтобы увидеть, на что тот показывает. Укутанный в простыню, он стоял на коленях, проваливаясь в мягкость матраса, и смотрел на свою одежду с непониманием. Только через пару секунд до него дошло, а Дженсену ответ стал не нужен, ведь реакция была красноречивей. — А, это. Это моя кровь, — простой ответ Джареда смыл всю обиду, все зло с души Дженсена и он резко повернулся к тому, но не успел засыпать вопросами, как был обнят, и на ухо Джаред на все ответил. — Колдун был темный и заклинания у него такие же. Мои ноги претерпевали болезненные метаморфозы, кровь текла и запачкала одежду. Ничего страшного, я быстро сбежал, здорово испугавшись. Дженсен не удержался и тоже положил ладони на плечи Джареда, а потом вовсе затянул к себе на руки, что оказалось возбуждающе легко. Дженсен вжимался в шею Джареда лицом и думал, что в его руках темный колдун-недоучка, который умеет не говорить, если говорить не хочет. И больше ничего особо не умеет, учитывая, что он чуть не помер от голода после превращения, что само по себе теперь становилось понятно. Это же сколько воссозданной из ничего плоти! Конечно, новоиспеченного нага мучал сводящий с ума голод… — Не разочарован? — неожиданно задал вопрос Джаред. — Чем? — Ты проснулся не с тем, с кем засыпал? — А ты? — Дженсен решил не отвечать на глупости, а задать встречный вопрос. — Чем? — Тем, что снял проклятие способом, которым, был уверен, что не воспользуешься. Если бы не вино… — Конечно, я был уверен... И очень испуган и так зол… — Джаред перебил Дженсена, отстранился и теперь смотрел ему в глаза. В этом взгляде ничего не поменялось. — Мне казалось, что я никому не позволю к себе прикоснуться, а потом сам пожелал коснуться тебя. — А я сделал все и даже больше, — хохотнул Дженсен. — И ничего из того, что я не позволил бы. Ты же заметил, что я даже не думал сопротивляться и прямо сейчас не веду себя, как жертва насилия? Дженсен послушно кивнул, но все равно не поверил полностью, хотя его и радовало, что Джаред не слишком серьезно относился к произошедшему. Потому что сам Дженсен уже давно не был юным принцем и воспринимал соитие лишь как соитие с взаимной симпатией, среди людей же могла существовать другая традиция, которой он не знал. А знал он одно — первоначально Джаред не допускал и толики возможности снятия заклинания подобным способом. От странных мыслей отвлекла необходимость выдвигаться домой и стук Риза в дверь. Второе напомнило о первом, и все завертелось. Отдельным представлением стал поиск штанов для Джареда и объяснение хотя бы своим подчиненным, что произошло. Дженсен смутился до потери дара речи, а Джаред в простыне взглянул на нагов своим печальным взглядом лисьих глаз и попросил возможности пойти с ними в Край Земли. Нагам было все равно, лишь бы быстрее выдвинуться домой. Гуссер, что было очевидно, грезил, как снова обнимет жену, у Дженсена в голове вертелись в основном государственные мысли. Соин же с Ризом помогли Джареду с поиском одежды и через несколько часов четыре нага и человек покинули столицу королевства Норд и снова отправились той же дорогой, что шли до этого. Дорога заняла намного больше времени, и к вечеру первого же дня Гуссер снова брюзжал о скорости передвижения Джареда, но теперь получил весьма многословный отпор. А вот в еде Джаред оказался неприхотлив и ел чуть ли не на ходу прихваченные еще в замке хлеб и вяленое мясо с сыром. Перед ними простиралась дорога домой. Джаред старался не отставать от Дженсена и заговаривал с ним значительно чаще, чем до этого. Дженсен на мгновение забывался и провожал его слишком пристальным взглядом на коротких остановках. Может быть, они шли домой, и Джаред шел с ним, но Дженсен четко осознавал, что это лишь середина пути. И его странно радовала возможность вместе пройти его до конца. Конец.