Где-то в середине пути

Из омута собственных мыслей Дженсена вырвал стук в дверь. Стучали явно кулаком и совсем без стеснения, а прислушавшись, он услышал голоса своих друзей и поспешил открыть. Картина, представшая его взгляду, действительно была… забавной. Сразу стало ясно, почему в дверь так долбили. Соин и Риз едва удерживали на плечах полностью отключившегося Джареда. Огромный змей был внушительной ношей даже для двоих нагов, ведь он метра на три был длиннее обоих, а в пьяном состоянии совершенно не помогал себя тащить, а скорее мешал. — И зачем вы мне это принесли? — Едва сдерживая улыбку, спросил Дженсен. Он даже для внушительности руки сплел в замок на груди, но никого не обманул своей деланной важностью. Риз даже преградой его не посчитал, сразу же двинувшись внутрь комнаты и таща за собой и более учтивого Соина. Они скинули Джареда на кровать и оба размяли плечи. — Тяжелый! — С искренним удивлением пожаловался Соин. — Конечно, тяжелый. Но зачем ко мне притащили? У него своя комната есть, скинули бы туда. — После человеческого вина? — Риз выгнул бровь. — Может еще и всю ночь сторожить его, чтоб не пошел приключения искать по спальням служанок? Дженсен слегка покраснел и отвернулся. — И вы решили, что его буду сторожить я? — Конечно. Это же ты его притащил сюда. Сказав победные слова, Риз взял за локоть Соина и утащил из комнаты своего предводителя настолько резко, что Дженсен даже удивился, но услышав за своей спиной шорох, понял их поспешность. Медленно обернувшись, Дженсен встретился взглядом с Джаредом. Тот лежал очень спокойно, разве что его хвост находился в движении. Он больше не лежал тряпочкой, а стремился то ли перекинуться через изножье кровати, то ли заползли на подушки. Сам же Джаред лежал на боку поперек кровати, одна его рука была вытянута вверх, а вторая полусогнута, и ею он немного закрывал лицо. Дженсен тяжело вздохнул и подполз к кровати, подумал и опустился рядом с Джаредом. Продавив своим немалым весом матрас, рассчитанный все же не на двух нагов, и заставляя Джареда потерять равновесие и упасть на спину, Дженсен не смог вывести его из состояния задумчивости. — Эй? — С мягкой улыбкой и почти шепотом позвал Дженсен. — Приходи в себя. Джаред на эту просьбу только моргнул и даже не посмотрел на Дженсена, а продолжил пялиться в потолок. Его руки были свободно полусогнуты над головой, волосы разметались красивыми прядями, а щеки горели выпитым вином. Любая служанка не устояла бы перед такой красотой, но красота лежала в постели Дженсена и не подавала особых признаков нормального самочувствия. — Джаред? — Дженсен снова попытался привлечь внимание к себе и даже положил руку на щеку, а после и на лоб Джареда. — Хочешь воды? На это предложение, а может на движение, последовала очень медленная и скупая реакция. Джаред повернул голову, словно перевести взгляд с потолка на Дженсена было непосильной задачей, и, наконец, разомкнул губы: — Нет. Зная по себе, как плохо себя чувствовал Джаред, Дженсен был терпелив, хотя сначала и не хотел взваливать на себя эти заботы. В молодости Дженсен тоже пил человеческое вино, как и все юные наги — бунтуя. И он прекрасно знал, что в основном оно действует возбуждающе, но кроме этого эффекта причиняет мышечную боль и в процессе очень сильно развязывает язык. Впрочем, как и на людей, но те хоть сколько-нибудь себя контролируют, да и действие порой разное. Например, жена Гуссера просто клонилась ко сну, если выпивала вина. Другие люди, которые жили в Крае Земли и это самое вино делали, тоже никогда не вели себя, как озабоченные подростки, выпившие эликсира правды. А наги — вели. — Я странно себя чувствую, — вот теперь Джаред посмотрел на Дженсена, и тот почему-то ощутил себя тоже немного пьяным. — Это нормально, — взяв себя в руки, пояснил Дженсен. — Зря ты пил вино. Наги его плохо переносят. — И что? Я теперь умру? — Спросил Джаред, но на его губы скользнула милейшая из улыбок. — Нет. Но если тебя кто-то решит расспросить о чем-то, будешь говорить правду, как под действием чар Гуссера. — Надо же как… — Ага, — согласился Дженсен и сам невольно улыбнулся. Между ними снова повисла тишина, но в ней оказалось очень уютно. Дженсен возвышался над Джаредом, опираясь на руку, а тот рассматривал его, словно видел впервые. Дженсен тоже смотрел на симпатичное лицо этого проклятого человека, на его веснушки и немного вздернутый нос, на лисьи глаза… и почти пропустил вопрос. — Будешь расспрашивать? — О чем? — не понял Дженсен. — Обо мне. Обо всем. — Нет, не буду. — Не интересно? — Не хорошо так. Сам расскажешь. — А если я представляю опасность? — Совершенно серьезно спросил Джаред. — Ты ее и представляешь. Но не для нас. Под чарами Гуссера ты, хотя и уклонялся от ответов, соврать не смог бы. Дженсен смотрел на Джареда с веселой улыбкой. Тот казался совершенно вменяемым, но Дженсен знал, что физиология нагов все так просто не оставит. Джаред либо правда вырубится, все же Соин и Риз притащили его спящим, значит, человеческая суть в Джареде играла, либо возобладает змеиная и тогда… Что тогда, Дженсен додумать не успел, потому что пришлось срочно решать, что же будет тогда, ведь Джаред приподнялся на локтях, оттолкнулся хвостом как-то ловко, но смешно, и поцеловал его. Это был легкий и быстрый поцелуй, закончись все им, и Дженсен оттолкнул бы. Может быть. Но Джаред как-то резко поднялся, обнял руками Дженсена за шею и уже через мгновение дарил ему глубокий настоящий поцелуй. Его хвост кольцами обхватывал хвост Дженсена, его руки сжимали плечи, а язык вытворял непотребства, от которых голова становилась пустой. Спросить бы Джареда, понимает ли он, что делает, но для этого самому неплохо бы ответить на этот вопрос. А Дженсен ответа не знал. Он остановиться не мог. Они уже лежали на простынях переплетясь хвостами, плотно прижавшись друг к другу. Целовали друг друга и поцелуи разрывали, чтобы снова потянуться навстречу, как по команде, как по приказу, которого невозможно ослушаться. Их языки сплетались, а одетые в человеческие одежды тела горели. Дженсен ничего не хотел так же сильно, как взять Джареда, даже не сдержал возбуждения, чешуя его расступилась, и наружу выступили оба возбужденных члена. Рука Джареда скользнула к ним, а его губы испустили сладострастное “да-а-а”. Наконец оттолкнув Джареда, Дженсен поднялся над ним, стащил с себя рубаху и с Джареда его все еще испачканную кровью куртку с рубахой. Одежда полетела на пол, а Дженсен снова припал к губам, с готовностью открывшимся его напору. Члены Джареда так же налились желанием, и теперь оба нага могли тереться ими, пачкая смазкой животы. Дженсен с напрочь сбитым дыханием крепче сжимал объятие, но все же отдавал себе отчет в происходящем, пусть и подмял под себя Джареда. Его слова прозвучали сбивчиво, слишком тихо, но четко. — Джаред, я сейчас возьму тебя. Дженсен уткнулся лбом в плечо Джареда, видел перед глазами его светлую кожу, привыкшую к одежде, а потому тонкую и чувствительную. Не удержавшись, он провел языком по ключице, оставил поцелуй в ямке посередине. — Бери, — прозвучал задыхающийся ответ. Как лопнула тетива, резко и со звоном в ушах от ответа, Дженсен набросился на Джареда. Теперь он целовал не нежно, а требовательно, руки его были везде. Целуя ключицы, вылизывая плечи, Дженсен гладил пальцами и сжимал темные соски Джареда. Заставлял того биться пойманной змейкой, извиваться в жарких объятиях. С его членов смазка почти текла и Дженсен собрал ее с живота Джареда ладонью, размазал по одному из своих членов, перемешивая с собственной. Если бы не безумие страсти, Джаред бы подумал. Наверняка, даже спросил бы, как все произойдет, но теперь он с удивленными вздохами принимал все, что происходило. Один из самых громких вздохов-стонов Джаред издал прямо Дженсену в губы, когда тот полез скользкими пальцами под члены Джареда. Он развел нежные края плоти в стороны, приподнимая основание раздвоенного органа, сунул пальцы чуть дальше. Это было не больно и даже приятно, но когда Дженсен вслед за пальцами, совершенно их не убирая, а все еще удерживая основание членов Джареда, сунул свой член… Вот тогда Джаред мысленно возблагодарил всех известных ему богов, что в него вошел лишь один. Широкий и почти привычной формы, он был чуть длиннее, привычных человеческих размеров даже на взгляд. Внутри же ощущался просто громадным, а Джареда единым, пусть и медленным движением заставили принять его весь. Задыхаясь в поцелуй, Джаред почти готов был взмолиться о пощаде. Передумать все это делать, но… Но они продолжали ласкаться, целоваться и обниматься, а Дженсен не двигался. Их бедра примыкали друг другу так плотно, как это только было возможно, легкое покачивание, вызываемое бесконтрольным движением возбужденных хвостов, посылало мурашки по спине. Очень скоро все стало приятно обоим. Дженсен шептал Джареду на ухо горячечные просьбы подождать и обещания, что скоро станет хорошо. Джаред не верил, но хорошо ему было от тепла дыхания, от поцелуев и бережных касаний рук. Голова, как в омуте, ничего не соображала, и Джаред лишь шептал в ответ “да”, “делай что хочешь” и “бери все”. Кто бы удержался, когда между ними уже не было преград. Дженсен не удержался. Легкие покачивания переросли в полноценные толчки, а сильные руки Дженсена легли на зад Джареда, не позволяя тому отстраниться. Все, что Джаред мог, это стонать, громче и надрывнее, ведь огромный по ощущениям член заполнял до отказа, покидал тело на секунду и снова врывался на всю длину. Наполненность до предела и мерность движений сводили Джареда с ума, иначе как объяснить, что ему нравилось. Он уже беззастенчиво и беспрерывно стонал, когда движения стали беспорядочней и в какой-то миг затихли. Он не успел ничего сказать, а Дженсен вышел из него и через секунду вошел вторым членом, который сохранил и твердость, и напряженность, и воздействие — Джаред снова изнывал. Дженсен сам потерял счет времени, он все брал и брал Джареда, изливался в него и входил снова вторым напряженным членом. Думал, конечно, что это слишком для того, кто мозгом все же человек, но остановиться не мог. Лишь насытившись почти до предела и поняв, что довел Джареда до настоящего экстаза, Дженсен остановился. На животе Джареда разлилась почти прозрачная сперма, а оба его члена полурасслабленные были головы скрыться в складках чешуи, там, где они обычно и находились — глубоко в теле. — Ты в порядке? — Невольный вопрос даже Дженсену показался глупым, вот и Джаред рассмеялся, поворачиваясь на бок. — Более чем. Это успокоило, и Дженсен закрыл глаза, проваливаясь в сон и совершенно не заботясь ни о покрывале, ни о том, что они устроили на простынях. Усталость была слишком велика.