Тамагочи

После долгих успокаивающих объятий, в которых так нуждались двое парней всё это время, Чимин аккуратно отстранился от плеча старшего, на котором был виден мокрый след от слёз. Пак вообще не может понять, как он продержался так долго; как слеза не упала на первых словах, при первом прикосновении к коже и клавишам. Юнги также слегка отстранился, аккуратно перемещая обе ладони на щёки и стирая остатки мокрых дорожек. Сейчас Чимин завораживал не меньше. Такой потрёпанный, растерянный и заплаканный. Такого рыжего хотелось окутать объятиями и не подпускать к тому какие-либо беды и трудности. Оградить его от всего и всех. И Юнги это сделает. Чимин ему открылся, он ему доверяет, он позволил себе быть уязвимым рядом со старшим. Теперь обязанность синеволосого оберегать этого ангела без крыльев. На улице уже достаточно темно, а дождь всё продолжал идти с такой силой, словно вода льётся из ведра. Двое студентов, не разрушая тишины, спокойно покинули кабинет, а после и здание университета. Возможно, казалось, что между ними видна неловкость. Но крепко сцеплённые ладони говорили об обратном. Благо хоть у одного из них был зонт, а именно, у Пака. Ибо перспектива топать под проливным дождём без укрытия предвещала лишь холод, сырость и заболевания после. Пришлось идти полностью прислонившись друг к другу, но это не было такой уж проблемой. Находиться рядом, после долгой разлуки — это то, что нужно было им сейчас. Никто не обмолвился о том, куда же они сейчас идут. Это было решено негласно, просто оба прекрасно знали, что единственное место, в котором можно будет решить всё, что наболело — это то место, которое всегда позволяло им быть собой. Чимин как-то обмолвился, что у него имеется две квартиры — одна находится в одном из лучших районов в центре Сеула. Её ему подарила мать, но парень там разве что вписки устраивал да Тэхёну иногда в пользование давал. А эта квартира, что находилась в хорошем, хоть и не самом дорогом районе, — парень купил её сам, на деньги, что копил достаточно давно. Обустроил так, как хотелось только ему. Это место было дня него настоящим домом, о нём знали лишь Тэхён и теперь уже Юнги. Второго он приводил сюда в особо тяжёлые дни, когда просто хотелось кого-то рядом. Кого-то, кто без слов просто прижмёт к себе. Того, с кем можно почувствовать себя на мгновение слабым. Вот и сейчас, оба заходят в небоскрёб. Юнги отряхивает и складывает зонт, а Пак уже заходит в лифт. Так они доезжают до нужного этажа и подходят к нужной двери, открывая её и проникая внутрь. Чимин закрывает дверь на замок, снимая кеды и откладывая их в сторону. Юнги даже и не обратил внимание на то, что младший стал выглядеть ниже него. Проделав всё то же самое, что и младший со своей обувью и верхней одеждой, Мин направился за тем в гостиную, но не застал там хозяина. Через минуту рыжая макушка показалась из спальни. — Подожди там, я переоденусь и выйду, — после чего, макушка вновь пропала из виду. Но Юн на этот раз слушать парня не собирается и, глубоко вздохнув, направляется в сторону спальни. Дверь, как и ожидалось, открыта, поэтому Юнги может лицезреть комнату, в центре которой стоит хрупкое тело, пытаясь снять огромную чёрную толстовку. Наблюдать за этим даже немного весело, словно ребёнок, что запутался в собственной одежде. Синеволосый впервые преодолевает порог комнаты и подходит ближе, аккуратно протянув свои руки к ничего не подозревающему младшему. Почувствовав на своём теле большие ладони, Чимин прекратил попытки высвободиться из одежды, а Юнги лишь усмехнулся на это и помог избавиться от мешающего элемента гардероба. Так получилось, что вместе с толстовкой старший избавил рыжего и от футболки под ней, в следствии чего, перед глазами предстало обнажённое тело, на которое Мин конкретно залип: медовая кожа, что отдавала каким-то бархатом, узкие плечи и слегка напряжённая спина; тонкая талия, которую подчёркивали чёрные джинсы и ремень. Чимин стоял к старшему спиной, но синеволосый мог поклясться, что мельком увидел смущение и красноту на пухлых щёчках. Не в силах сдерживать желание, старший нежно проводит ладонями от линии бёдер до талии, сцепляя руки в замок на плоском животе. Чимин от такого почему-то вздрагивает. Мин это замечает и понимает, что начинает давить на бедного парня, поэтому, поцеловав напоследок в оголённое плечо, выпускает рыжего из объятий. — Я сделаю чай, — и уходит, а Чимин стоит посреди комнаты красный и растерянный.

***

Через пятнадцать минут оба уже сидят на диване. Чимин сменил свой прикид на что-то более удобное и домашнее: узкие чёрные джинсы на свободные и мягкие спальные штаны персикового цвета. Сверху была такого же цвета и материала спальная рубашка, а на миниатюрных стопах не было ничего. Благодаря их шороху по паркету, Мин мог расслышать все передвижения младшего. Самому же Юнги достались растянутые серые спортивные штаны и старая белая футболка. Все вещи отдавали приятным ароматом. Хоть смотря на младшего, все и представляли себе какой-нибудь цитрусовый фрукт, лишь некоторые знали, что тот на самом деле настоящий персик. Нежный, бархатный и сладкий персик. Именно такой запах исходил от младшего и его вещей. И Юнги даже задумался о том, что такой нежный оттенок волос смотрелся на Чимине невероятно эстетично. Первые минуты в тишине. На этот раз она казалась неловкой, поэтому оба поспешили её прервать, заговорив одновременно. Выглядело комично и они усмехнулись. — Говори первый, — пролепетал Чимин и сделал ещё один глоток чая. — Честно, я не знаю, что сказать, — Мин нервно усмехнулся и посмотрел на младшего, что уже смотрел в ответ. — Но знай, я никогда не откажусь от своих слов. Ты мне слишком дорог и я никогда уже тебя не оставлю, даже если попросишь. Оставив чашку на журнальном столике, Пак подполз ближе к синеволосому, после и вовсе забираясь к тому на колени так, чтобы лежать головой на плече с одной стороны, а с другой скинуть ноги на диван. Чашка старшего отправилось к своей предшественнице. Одна рука легла на рыжую макушку, перебирая мягкие пряди, вторая же переместилась на тонкие икры, что были оголены. Сейчас Пак напоминал маленького котёнка, такой нежный и домашний, что ластится к хозяину в ожидании ласки. Совершенная противоположность тому, что было. Юнги может стопроцентно сказать, что рыжий на самом деле просто маленький ребёнок, которому в жизни не хватает тепла и простой заботы. И старший готов дать ему это, хотя никогда особо таким не отличался. В данный момент, когда одна рука мягко массирует миниатюрную ладошку, а Чимин неравномерно дышит в шею, синеволосый ощущает спокойствие и желание, чтобы так было всегда. — Ты что-то хотел сказать, я тебя перебил, — выходить тише, чем предпологалось. — Юнги-я, ты мне нравишься. — Это всё, что ты хотел сказать? — Мин усмехнулся, ему и этого достаточно с головой. — А ещё я, кажется, люблю тебя. — голос младшего даже не дрожит, он спокойный и немного сонный. — Я тоже люблю тебя, Чимин-а. — Юнги аккуратно отстранил от себя рыжую макушку. — Ты знаешь? — Я знаю. Мягкая улыбка у обоих на устах и поцелуй, наполненный лишь светлыми и нежными чувствами. Так они целуются впервые. Так они отвечают друг другу полной взаимностью. Так они обещают быть вместе всегда. — Кстати, от куда ты повзаимствовал идею для тату? — немного отстранившись, Мин вспомнил о надписи на своём плече. — Собственную лирику не узнаёшь, хён? Стареешь, — Чимин усмехнулся и вновь приластился поближе, укладывая голову на прежнее место. — А если честно, то тогда, когда я украл твой блокнот, чтобы выманить тебя с пары, наткнулся на какую-то несуразицу. Пришлось потратить время, чтобы разобрать твои каракули. Я сказал тебе, что не увидел ничего особенного, но ты правда талантлив, очень. И именно эти строки я запомню навсегда. «You know. I know». Последние слова Чимин пропел, а Юнги теперь знает, кто поможет ему с курсовым проектом, с кем запишет свою первую полноценную песню и с кем будет идти теперь всю жизнь вместе.