Тамагочи

Вам когда-нибудь было интересно: какого это, встречаться с Мин Юнги? Вот вам небольшой гид от Пак Чимина! Бесплатно, без смс и регистрации. С момента начала их «адекватных» отношений прошло чуть больше месяца. Не так много, но достаточно, чтобы сделать определённые выводы. Например, Пункт 1 Мин Юнги имеет комплекс курицы-наседки С момента, когда они наконец выяснили отношения между собой, всё поменялось. Не так кардинально, как могло, но значительно. А если честно, то поменялось всё лишь для самой пары. Для всех остальных же, Юнги продолжал оставаться ледышкой и парнем главной суки этого университета, а Чимин просто поддерживал этот образ. Да, вот так вот. Если Тэхён после осознания безграничной любви к своему кроле стал нежным и пушистым для всех и вся, то Пак не собирался терять свой заработанный за несколько лет статус. Нет, он больше не лез в разборки первым и не выливал кучу грязи в сторону других, но в случае чего, всегда включал ту стерву и суку, к которой так все привыкли. А зачем? Люди боятся, просто так не лезут, никто под ногами не мешается и даже дышать в твою сторону не станет, не то, чтобы лезть в твои дела. Рыжему так куда комфортнее, чем быть бесхребетным парнишкой, прячущимся за спиной своего парня. К тому же, этот самый парень и нужные люди прекрасно знают, что всё это лишь маска, а с ними Пак душка. Ну, почти. Иногда гаркнуть или послать кого-то из друзей в качестве профилактики считается полезным. А для Юнги младший так вообще настоящая лапочка и фарфоровая куколка, которую нужно оберегать. Правда, так решил именно Мин. И Чимина это по началу конечно же умиляло. Юнги и раньше о нём заботился, но сейчас он делал это более открыто, ибо знал, что больше упрёков в свою сторону не получит. Рыжий же только наслаждался немереным потоком ласки и заботы в свой адрес. Хочешь кушать — Юнги откуда-то достанет любимые булочки и сок. Скучно на паре — Юнги готов всё своё занятие просидеть за перепиской с младшим. Хочется пообниматься в мягкой постельке под какой-то фильм — Юнги уже мчится на такси с пакетом сладостей. В общем, не парень, а мечта. И всё было бы нормально, но спустя пол месяца у Юнги начало срывать границы. Чимин чихнул — Юнги несётся в аптеку или ещё хуже, тащит парня в больницу. Чимину сделал замечание преподаватель — Юнги собирается идти бить тому рожу. Кто-то наступил Чимину на ногу — лучше беги, ибо в лучшем случае ты лишишься ноги. И даже рыжего такая чрезмерная забота и агрессия в сторону своих «обидчиков» начинала пугать. Пункт 2 Мин Юнги жуткий собственник Если честно, то чрезмерную заботу в свой адрес Чимин никак не может в полной мере понять. Но парень более чем понимает то, что старший ревнует его к каждому столбу. Это естественно, если любишь и дорожишь. Пак и сам терпеть не может, если чей-то взгляд в сторону его парня будет направлен дольше трёх секунд. Исключения имеются только для друзей. Им смотреть можно тридцать секунд, после чего лучше беги. Тот же случай с Суран. Девочке повезло, что их успели разнять, ни то закончилось бы это точно не университетским медпунктом. Говоря о Юнги, его ревность Чимину понятна. Хоть прощение вымаливал старший, после случая на Новый год, но вину чувствовал именно младший. Да, он стерва и бесчувственная мразь в некотором роде, но даже тогда зимой рыжий прекрасно понимал, что доигрался. Не нужно было цеплять какого-то левого студента. Чимина тот парень абсолютно не интересовал, хотелось просто поразвлечься и побесить такого терпеливого Юнги. И Пак до сих пор жалеет, что так и не попросил прощение у старшего за свою выходку. Пункт 3 Мин Юнги настоящий трудоголик и перфекционист, а ещё чёртов гений Они действительно решили сделать это! Записать песню Юнги в исполнении Чимина. На самом деле, просто у старшего был некий фетиш на сладкий голос своего парня и ему очень хотелось слушать его на повторе. А Пак просто предложил свою помощь в подготовке курсовой работы, дабы его парню не пришлось тратить время и силы на поиски вокалиста или же самому петь. Чимин, конечно, не сомневается в вокальных способностях синеволосого, но лучше не надо. Ходили они как-то в караоке, рыжий тогда под столом провалялся пол вечера, остальная половина сказалась на памяти его телефона, ибо «Подожди-подожди, я должен запечатлеть этот исторический момент. Когда ещё я смогу услышать это, зазывающее ушные перепонки, Ля». Так и решили, что Чим поёт, Юнги делает всё остальное. Песня была выбрана моментально, ни у одного, ни у другого не было других вариантов. Serendipity — песня, которую Мин написал не совсем осознанно, когда их первоначальным отношениям стукнул месяц, а сердце начало безжалостно трепетать при виде рыжего несчастья. А Чимин же просто влюбился в каждую строчку этого произвидения, он не знал ни настроения, которое вкладывал при написании Юнги, ни мотив, ни мелодию, ни такт. Юнги и сам не знал, даже когда песня была выбрана. Ему предстояло составить всё это, только после уже брать Чимина в студию. Но у младшего свои планы. Любознательности рыжего нет границ, а побывать в студии своего парня — казалось вообще чем-то заоблачным. Один невинный взгляд, выпяченная нижняя и протяжное сладкое «Пожалуйста». И вот Мин уже вводит код от двери в свою съёмную студию. Чимина тогда пришлось силой оттаскивать от дорогой аппаратуры. Не то, чтобы Юн переживал о её сохранности, но да. Он очень переживал об этом, ибо рыжая тушка явно не славилась своей удачей, скорее наоборот. Пак брыкался, ныл, даже пару раз ругнулся, но всё же уселся на диванчик у стенки. А Юнги, кажется, слышал злобное шипение в свою сторону. — И долго ты будешь ещё тыкать на эти кнопочки? — спустя полтора часа полного безделья и убитой батареи телефона, Чимину откровенно стало нудно. Юнги снял наушники и повернулся к источнику звука, застав того в очень милой позе: рыжий лежал вниз головой, пока его ноги были задраты вверх, а пяточки, обличённые в милые пушистые носочки, тихонько били по стенке. И вообще, сам Чимин выглядел крайне мило и по-домашнему: пушистые и не уложенные рыжие пряди с чёрными корнями; никакого макияжа, лишь пухленькие розовые щёчки и такие же губы; невероятно большая худи в полоску и плотные чёрные леггинсы. Так и хочется затискать, что Мин и собирается сделать. Синеволосый встаёт с кресла, а Чимина пока приобретает нормальное положение, но стоило его парня занять место на диване, рыжий тут же забирается к тому боком на колени, как любит это делать. — Всё никак не могу подобрать мелодию. — голос был достаточно усталым и Мин просто позволил себе уткнуться в плечо младшего, вместе с тем водя рукой по бедру. — Ты полтора часа просидел перед монитором без каких-либо движений. Может хватит на сегодня, поехали домой? — Пак правда волновался, ибо знал, что если Юнги вовремя не отвлечь, то парень может и ночь провести перед монитором, перетаскивая одну за другой звуковую дорожку. — Я не могу бросить работу. — До сдачи курсовой ещё не один месяц. — Не знаю, как объяснить. Но я не могу уснуть, если знаю, что хоть какая-то часть работы не завершена. — Ты определённо перфекционист. — издал смешок Чимин и зарылся своими пальчиками в потускневшие синие пряди. — Но тебе нужно научиться отдыхать нормально. — Я отдыхаю. Вот прямо сейчас. — казалось, ещё немного и Мин начнёт мурчать. Ну или уснёт. — А я нет. — вдруг выпрямился Пак, чем заставил своего парня вновь разлепить глаза. — Ты не можешь спать, когда работа не выполнена, а я не могу спать, когда тебя нет рядом. — Прости. — Не извиняйся, просто попытайся не мучить свой организм. Хорошо? — Хорошо, я попытаюсь. — притянув к себе младшего обратно, Юнги вновь начал погружаться в сон. — Хочешь, я тебе спою? — Чимин знал о том, как его вокал влияет на старшего и решил помочь тому расслабиться. В ответ лишь краткое «угу» и Пак начинает петь. Юнги вслушивался в каждую строчку песни, запоминая каждую ноту и когда прозвучало последнее слово, Юн резко поднял голову, чем напугал такого разморенного Чимина. А всё потому, что рыжий спел именно ту песню, над которой Мин трудился уже не первый час. И как только младший закончил, синеволосый понял, что именно так она и должна звучать. Спустя ещё час, уже рыжий сидел в наушниках на коленях у своего парня и слушал с неподдельным шоком на лице. Мин-чёртовгений-Юнги только что создал абсолютно точную копию мелодии, которую напевал Чимин. Да, она была не идеальна, это лишь черновик, как заверил его Юнги, но и этого было достаточно, чтобы Пак кинулся на своего парня с объятиями и словами о его таланте и гениальности. Пункт 4 Мин Юнги чертовски сильно возбуждает С того момента, как Чимин приметил в коридоре своего будущего парня, у рыжего значительно пополнился список фетишей. Даже не так. У него он появился. До этого был лишь список определённых качеств и типажей, которые нравились студенту. Но Мин Юнги — это один сплошной ходячий фетиш. Первым в глаза, как бы это странно не звучало, бросились глаза. Этот лисий взгляд, словно его обладатель вот-вот на тебя накинется, как на беззащитную зверюшку. От него у многих ноги подкашиваются, а у Чимина зависть в одном месте играет. Видите ли, рыжий годами оттачивал этот хитрый прищур, а у старшего он от природы такой. Но выглядит это так завораживаеще, что в какой-то момент Пак поймал себя на том, что вполне себе готов утонуть в чёрных омутах с блеском хищника. Далее идут руки. Ох, эти широкие ладони и ужасно эстетичные пальцы любого заставят слюной давиться. Когда Юнги играет на пианино — можно словить самый настоящий эстетический оргазм. Они будто созданы именно для этого инструмента. Длинные, худые, с выделяющимися костяшками и витиеватыми синими венами, что уходят далеко под рукавами толстовки. А как эти пальцы эстетично выглядят на подтянутых бёдрах рыжего — вообще другая история. И Чимин правда пускает слюни при взгляде на ладони старшего. У самого то ладошки миниатюрные, словно у десятилетнего ребёнка. Пальчики пухлые и короткие, кольца на них выглядят так, будто ребёнок стащил их у своей мамы. Или ещё лучше, будто из какого-то детского магазина. В общем, Чимин самую малость завидует, но тот факт, что эти самые пальцы сжимают именно его бёдра и зад — значительно успокаивает. Дальше по списку — кожа. Чимин никогда за свою жизнь не встречал людей с такой идеальной белоснежной кожей. Да, у парня есть знакомые со светлой кожей. Но между бледной и белой есть значительная разница. Обычно, бледная кожа выглядит больше болезненно, чем эстетично. Именно обладателям такого оттенка всегда хочется задать вопрос по-типу: «Ты солнца боишься?» или «Почему такой бледный, тебе не плохо?». Но глядя на Юнги, им хочется лишь любоваться. Этот оттенок можно смело назвать не просто эстетичным, а даже аристократическим. А то, как на этом белоснежном холсте потрясно смотрятся засосы и другие метки собственности. В особенности те, которые оставил после себя Чимин. Юнги, честно говоря, терпеть не может, когда его кожу слюнявят или кусают, но рыжему он ни за что не откажет. Да даже, если и откажет, Чимин своего добиваться умеет. В итоге всё-равно на шее появится парочка новых отметин от чужих губ или зубов. Юнги думает, что Чимин так его метит. Возможно, Пак не отрицает. Но всё же ему больше нравится сам вид бордовых пятен на чисто-белой коже. Это три основные пункты, который Пак бы записал первыми в списке. На самом деле их ещё много: густые и шелковистые волосы; тонкие губы и острая улыбка; выделяющиеся ключицы и худые длинные ноги. В общем, не человек, а мечта для фетишиста. Коим теперь является Пак Чимин. И если честно, то рыжий бы с удовольствие добавил в список ещё один пункт, но увы, чёртов Мин Юнги — закрыл доступ к себе в трусы. Вы не подумайте, не то чтобы Чимин был зависим от интимного контакта. У самого за всю жизнь половая связь была лишь раз и то, даже воспоминание о ней вызывает боль и дискомфорт. Как бы, ни одна здравомыслящая «жертва» и близко не подошла бы к своему «насильнику» не то, чтобы лезть к нему в штаны с просьбой выебать ещё разочек. Но у Чимина немного другой случай. Да, воспоминания о первом разе далеко не приятные. Можно сказать, даже травмирующие. Но это не отменяет того, что рыжему бы хотелось, чтобы это повторилось. Нет, не так, как было. По-другому, нежно и с обоюдным согласием. Но если тогда был против Чимин, то сейчас, видимо, против Юнги. Ибо как объяснить его поведение, Пак не знает. Синеволосый на полном серьёзе избегает младшего при малейшем намёке на что-то большее, нежели поцелуй и объятия. Один раз до этого даже почти дошло. Всё по канону, оба лежат на кровати, один нависает над другим, оба сплетают языки в жарком поцелуе, но стоило Юнги опустить руки под чужую футболку, а Чимину издать первый стон, как у старшего резко появились какие-то дела. Мин просто подорвался и, кинув что-то вроде «Забыл выключить Хосока дома, а ещё забрать утюг из универа», убежал из квартиры Чимина, оставив того одного со сбитым дыханием, проблемой в штанах и испорченным настроением. С тех пор у них началась своеобразная игра в жертву и хищника. А Чимин уже подумывал сам выебать Юнги.

***

Пара прошла более, чем успешно для Юнги. Преподаватель по горячо любимой философии ни разу за все полтора часа даже не взглянул в сторону студента, а Мин даже имел возможность достать наушники и полежать на парте. На улице уже темнеет, даже есть какой-то намёк на дождь, но настроение находится где-то на отметке «Нормально, жить можно». Всё же не каждый день удаётся так беззаботно прослушать пару по философии и не быть замеченным. Преподаватель, наконец, завершает свой прекраснейший монолог и прощается со всеми, отдавая ключи старосте и стараясь побыстрее покинуть кабинет. Впрочем, как и все студенты. Юнги «просыпается» позже остальных и, вытащив из ушей наушники, начал расслабленно и медленно собирать вещи в рюкзак. Состояние было таким разморенным, что синеволосый даже и не обратил внимание на то, что у дверей в кабинет стоит знакомая рыжая макушка. Чимин же, всё это время, как преподаватель вышел, сверлил взглядом своего беззаботного парня. А Юнги стоило бы обратить внимание, ведь в этом взгляде были лишь решимость и явная злость. Брови сведены к переносице, а пухлые губы сжаты в ровную линию, руки покоятся на груди, нервно сжимая бордовый свитер на предплечьях. В кабинете остаётся лишь староста и Юнги, который наконец заметил свою половинку у входа. Чимин сейчас стоял напротив старосты его потока и что-то ей говорил. Девушка не из робких, но и не скандальная, что даёт надежду на избежание конфликтов. Мин немного понаблюдал за ними. Староста всё время изредка что-то говорила, в основном диалог вёл рыжий. Но спустя мгновение, девушка передала что-то младшему и поспешила к выходу. Ни истерик, ни скандалов. Лишь самодовольный Чимин, что повернулся к двери и закрыл её на ключ. Тот самый, который преподаватель передал старосте. Не нравится это Юнги. Ещё больше ему не нравится эта ухмылка на пухлых губах и чувство загнанности в угол. — Чимин, ты чего здесь забыл? Мы, вроде, договаривались встретиться через час в кафе. — Юн действительно недоумевал. Младший ещё утром предупредил, что у него весь день практика, а после ещё где-то час занятий в студии. — Юнги-я, ответь мне на один вопрос. — Пак медленным шагом надвигался на своего парня и Мин впервые в жизни почувствовал себя беззащитной жертвой, на которую сейчас нападут. — Сколько мы уже встречаемся? Юнги, на момент когда Пак подходил к нему, находился у первого ряда, так что сейчас рыжий зажал своего парня между собой и деревянной поверхностью стола, а для надёжности ещё и руки по бокам выставил, смотря прямо в глаза синеволосого с явной уверенностью. — Нормально или вообще? — Юнги не очень нравился такой тон младшего, но попускать того он не спешил. Всё же было интересно узнать продолжение данного пира. — Первое. — Больше месяца. — Чимин пытался быть хладнокровным, коим обычно предстаёт Мин, но младшего выдавали пара вещей: отблеск отчаянья в глазах и трясущиеся от волнения ладони, которые тот пытался успокоить, сжав до побеления стол. — Ты в порядке? Юнги всё же сдался и решил хоть немного проявить инициативу в этом. Взяв одну из ладоней, что находились сбоку, синеволосый начал массировать её двумя своими. Спустя пару массирующих движений, старший напоследок поцеловал тыльную сторону и опустил свою руку, не выпуская из неё миниатюрную ладошку. Чимин вроде немного успокоился, но так показалось лишь Юнги. — Вот именно. Мы встречаемся уже больше месяца, знакомы больше полу-года. Ты практически живёшь у меня. — Чимин, казалось бы, всё больше закипал и переходил на повышенные ноты, срываясь на крик. — Чем я тебя не устраиваю? — В каком смысле? — Ноги короткие? Лицо пухлое? Руки кривые? Что?! — Чимин уже не говорил, а кричал. Его лицо приобретало красный оттенок, глаза горели. Парень отскочил от Юнги, вырвав свою руку из чужой, активно жестикулируя обеими и даже не смотря на старшего. — Скажи мне, что тебя, блять, не устраивает? Что во мне тебя так отталкивает, что твой член на меня не реагирует? У рыжего уже действительно истерика. Ощущения, будто он сейчас либо ударит Юнги, либо расплачется. Вполне возможны оба варианта. — Чимин. Юнги позвал того слишком спокойным и ровным тоном, но Пак не слышал слова старшего и продолжал покрывать того ругательствами и кричать о всевозможных своих недостатках, которые сам же и придумал. — Пак Чимин! — уже крикнул Юнги и это, вроде сработало. По-крайней мере, Чимин перестал кричать и просто уставился на синеволосого, наконец обратив внимание на то, что у старшего значительно ухудшилось настроение. Но отступать нельзя. — Что? — огрызнулся Пак и сложил руки у себя на груди, смотря куда-то вбок. Юнги такое явно не понравилось, поэтому он схватил того за запястье и поменял их местами. Теперь уже Чимина припирали к столам, правда, его на них усадили силой. — Не смей говорить со мной в таком тоне. — Юнги значительно понизил тон голоса, чем заставил младшего сжаться. — Ты прекрасно знаешь, что я не тот человек, который будет слушать твои истерики и терпеть твою сучью натуру. Чимин ничего на это не ответил, лишь выпятил нижнюю губу в явной обиде и не желании слушаться. — Видимо, не понял. Одной рукой Юнги ухватил младшего за бедро и притянул максимально близко с себе, аккуратно устраиваясь между раздвинутых ног. Второй же старший вцепился в рыжие локоны на затылке, заставляя их обладателя прошипеть и закинуть голову. Руки же Чимина ухватились за широкие плечи синеволосого, сжимая те, как ранее стол. — Что ты хочешь от меня? Чем ты не доволен, а? — тон Юнги не повышал, но о его напряжённости и злости говорили действия. Парень приблизил за загривок Чимина к себе и оставил довольно сильный укус на открывшейся шее. Пак же в ответ не сдержал стон, сквозь сжатые пухлые губы. — У тебя недотрах что ли? Мне нужно вытрахать из тебя всю дурь? Что мне сделать, чтобы ты не вёл себя, как ПМС-ная сука? — Сделай хоть что-то уже! — наконец подал голос Чимин, правда тот срывался, а его обладатель находился на финишной прямой своей истерики. — Целый месяц одни целомудренные поцелуи и объятия. Если я тебя не возбуждаю, так бы и сказал. Юнги на это лишь сжал свои губы, перемещая руку с затылка, на второе бедро. — Как скажешь, сладкий, но потом не жалуйся. Чимин только хотел что-то сказать, но был грубо заткнут требовательным поцелуем. Юнги не стал с ним церемониться, хочет чего-то откровенней, пожалуйста. Возьмите и распишитесь. Язык старшего стремительно врывается в чужой рот, переплетаясь с языком рыжего, от чего у Чимина глаза закатываются, а руки притягивают ближе к себе за шею. Такого Юнги не хватало больше всего. Властного и самоуверенного. Мин же немного похозяйничал во рту своего парня, после чего отстранился, напоследок прикусив припухшую нижнюю губу. Пак хотел возмутиться, но снова был прерван, на сей раз более грубо. Парня резко разворачивают и силой заставляют лечь на стол животом. У Чимина непонимание и паника от нахлынувших воспоминаний. На подтянутый зад с ощутимым хлопком опускается большая ладонь. Джинсы приглушают силу удара, но Пак всё же хватается за края, неожиданно для себя вскрикивая. Юнги такой расклад устраивает и он оставляет на половинках ещё пару ударов. И пока Чимин отвлёкся на эти ощущения, Мин быстро расправляется с пуговицей и молнией, резким рывком сдёргивая чужие обтягивающие джинсы вместе с бельём до ступней, что не позволит младшему двигать ногами. Чимин всё же обращает внимание на действия своего парня и ещё больше напрягается. Рыжий не думал, что у него может появиться такой страх от сложившейся ситуации. К горлу подступал ком, а на глаза наворачивались слёзы. Но последующие действия старшего заставили сознание вовсе отключиться на время. Юнги, сжав ладонью одну из половинок, опустился на колени и оставил лёгкий поцелуй на другой. Чимин дёрнулся, но старший зафиксировал чужие бёдра с обеих сторон, хватаясь за зад руками. Давно уже хотелось ощутить всю мягкость этой части тела младшего в полной мере. И в таком удовольствии Юнги себе отказывать не собирается, поэтому оставляет на бедре и на обеих половинках укусы, после зализывая их. Младший же, кажется, перестал дышать. Для него такое впервые, но ощущения потрясающие. И как бы Мин не хотел испробовать на вкус всего Чимина, это потом. Сейчас нужно дать понять младшему, что синеволосый всё ещё зол на него. Проучить эту истеричку и немного попустить его сейчас в приоритете. Мин, оставив последний поцелуй на правой ягодице, поднимается с колен и проводит одной рукой по выпяченной заднице. Чимин заметно расслабился, хоть ноги у него и трясутся, а дыхание сбито. Но тут же рука старшего вновь опускается с шлепком на одну ягодицу, оставляя на ней красный след, от чего Пак мгновенно напрягается и вновь вскрикивает, на сей раз громче. — Это наказание Пак Чимин. Ты должен запомнить то, что я тебе говорил. Раз и навсегда. — с каждым предложением, а в конце и словом, рука старшего опускалась на покрасневшие ягодицы всё сильнее. А Чимин под ним извивался и вскрикивал всё громче. В итоге, на ягодицах младшего и живого места не осталось, лишь следы от руки и зубов, что обязательно приобретут бордовый, а может и синеватый оттенок. Мин дал младшему немного передохнуть, сам же синеволосый пока поспешил избавить Чимина от обуви и штанов с бельём, которые до этого сковывали его движения. Пак не обратил на это внимания, пока не почувствовал, как ягодицы раздвинули в стороны, а чужой палец массировал сжимающееся отверстие. Рыжий ещё больше напрягся, что не укрылось от старшего, и повернул голову в сторону своего парня, смотря на того помутневшим и растерянным взглядом. — Юнги? — Расслабься немного, у меня с собой ничего нет, так что будет неприятно. Определённо, слюна — не самый лучший лубрикант. Как только чужой палец толкнулся внутрь примерно на две фаланги, Чимин заметно сжался и вновь ухватился пальцами за края стола, уткнувшись лбом в деревянную поверхность. Не то, чтобы это было адски больно, но приятного мало. В следующий раз, Пак сотню раз подумает, прежде чем лезть к своему парню без какой-либо подготовки. А пока рыжий пытался хоть как-то расслабиться и думать о чём-то более приятном, Мин начал двигать внутри своим пальцем, параллельно оставляя поцелуи-бабочки на ямочках над ягодицами. Не очень помогало расслабиться, но немного всё же отвлекало от дискомфорта. Спустя пару поцелуев и движений внутри, Юнги решил прибавить второй палец. Вот тут то у Чимина начали появляться мысли о возможном побеге, как-то это совсем не то, что парень ожидал. После последовал и третий палец, на котором Чимин начал задумываться о своей ориентации. Может ну его. Девушки не привлекают, мужчины как-то уже тоже. Юнги старался максимально снизить неприятные ощущения для своей половинки, но тот лишь шипел в ответ на какие-либо движения в своей заднице, сжимая до побеления пальцы. Но, как в самых клешированных фанфиках, стоило старшему наткнуться на чувствительный бугорок внутри, как Чимина выгнуло и наконец с пухлых губ сорвался стон, а не очередное тихое ругательство. Ноги у младшего моментально раздвинулись, что дало больше доступа, а зад оттопырился. Юнги такое зрелище более чем нравилось, поэтому ещё какое-то время он просто водил внутри рыжеволосого тремя пальцами, массируя то самое место и получая эстетический оргазм от сладких стонов. Когда же Пак уже был близок к границе, Юн решил прерваться. Младшему это явно не очень понравилось, ибо в ответ на пустоту в заднем проходе в синеволосого полетело чёткое «Сука, Юнги». — Сука здесь только ты, сладкий. — в ответ прошипел на ухо младшему Мин и поднял того с деревянной поверхности, вновь усаживая парня на неё лицом к себе и устраиваясь между ног. — Знал бы ты, как я мечтал о том, как эти твои красные свитера будут выглядеть брошенными в углу спальни. Юнги явно был напряжён куда сильнее Чимина, а его глаза значительно потемнели. Теперь уже Пак чувствовал себя загнанной жертвой в лапах зверя. Мин же, в подтверждение своих слов, стащил с младшего любимый свитер и тот отправился в полёт в неизвестном направлении. Чимин же предстал перед своим парнем во всей красе. Щёки красные, рыжие пряди прилипли ко лбу, тяжёлое дыхание сбито, а дрожащие руки цепляются за плечи старшего. Юнги не художник, но такой вид с удовольствием бы перенёс на холст. Чимина немного потряхивает, да у старшего у самого руки слегка трясутся то ли от волнения, то ли от возбуждения. Всё же, Чимин идеален во всех смыслах, кроме характера, разумеется. За что, собственно, сейчас и получает урок. Юнги целует того вновь, на этот раз менее грубо, но всё так же возбуждающе и развязно. Пока младший в очередной раз отвлекается на какие-то ласки, Мин уже расстёгивает собственные джинсы и приспускает те немного вместе с бельём, освобождая наконец своё возбуждение. Чимин ни о чём старается ни думать, кроме любимых и безумно сладких губ своего парня, а о его остром языке и вовсе не может идти и речи. И Пак правда не думает ни о чём, просто наслаждаясь ласками, пока не чувствует, как между половиной пристраивается нечто большее, чем три пальца. Пак отстраняется и даже открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и застывает с открытым ртом, судорожно ловя воздух. Любой звук и слово превращаются в протяжный стон. Юнги входит где-то на половину и застывает. Чимин узкий до ужаса, той горе-растяжки без смазки оказалось совершенно недостаточно, что приносит значительный дискомфорт обоим. Чим откинул голову назад, стараясь всё больше расслабиться, пока Юнги застыл и просто уткнулся лбом в острое плечо младшего. — Давай. — еле выдавливает из себя рыжий, после чего чувствует, как из него выходят. Чимин уже собирается возмутиться, когда Мин входит вновь, полностью одним толчком. Больно, определённо больно. Но и крышесносно. Юнги вновь задевает точку внутри, а Чимина вновь подбрасывает. Пак обхватывает старшего обеими руками за шею, а ногами притягивает ближе за поясницу. Синеволосому особого приглашения не надо, у самого уже шарики за ролики, хочется быстро и грубо. Но позволяет себе парень лишь крепче ухватиться обеими руками за ягодицы и ускорить темп. Чимин уже откровенно стонет в чужое ухо, иногда проходясь по нему губами, а Юнги сжимает многострадальные ягодицы до побелевших костяшек и ярких отметин на них же. Сколько прошло времени никто уже и не знает, но за окном стемнело и бьёт дождь, и даже тот не заглушает сладких стонов Чимина и сдержанного рычания Юнги. — Я больше не могу. — кое-как практически выстанывает Чим и пытается пролезть между двух тел ладонью, дабы уделить чуточку внимания своему возбуждению. Юнги в этот момент вспоминает о наказании и хватается за тонкое запястье, сжимая его. Пак лишь обречённо стонет в ответ, а Мин ускоряется до предела и громких шлепков. — Я уже говорил, что это наказание, Минн-и. Так что, будь добр, — Юнги проходиться языком по ушной раковине и чувствует, как Чимин напрягается и как его колотит. — Кончи без помощи своих лапок. И Пак слушается, не сдерживаясь и вскрикивая напоследок, Чимин кончает, пачкая свой живот и футболку старшего. Видимо, у младшего имеется фетиш и на этот шепелявый низкий голос. Юнги же более, чем доволен. Чим весь сжался внутри, доставляя своему партнёру ещё больше удовольствия, поэтому и Юн долго сдерживаться не может. Синеволосый кончает следом спустя пару толчков внутрь и выходит из трясущегося тела. — Больше никогда не смей устраивать мне истерик, понял? — Понял. — Люблю тебя, стерва рыжая. — И я тебя.