Убийственная энтропия

Ржавчину металлических листов смывает дождём, крыша кровоточит не хуже пореза на руке Бэтмена. Гибкий ублюдок нашёл-таки уязвимое место, вогнал лезвие между кевларовыми пластинами брони. Грим Джокера потёк окончательно, прокладывая чёрные дорожки по почти уже не белым щекам. Красная дуга пока держится, странно нерушимая на фоне остального. На одну нелепую секунду Брюс представляет клоуна звездой рекламы водостойкой помады. Джокер стряхивает капли со слипшихся волос, украшает пальцы разводами болотной зелени. Утирает ладонью рот, окончательно смешивая все краски. В призрачном свете, едва пробивающемся из-за туч, его лицо выглядит маской полуразложившегося трупа. Бледный клоун проводит по губам кончиком неожиданно розового языка. — Я нарисую улыбку твоей кровью, Бэтси. И заливается придурковатым смехом. Бэтмену, наверное, тоже было бы смешно, не длись их мокрое скользкое противостояние уже полчаса. Дождь заливает линзы маски, старой модели, ведь новая снова в ремонте у Люциуса. В броне из пластин он двигается проворнее, чем в цельнолитом костюме, но Джокер уворачивается так, словно и вправду на досуге подрабатывает цирковым шутом-акробатом. — Уахаха! — с бешеным воплем тот прыгает к нему разноцветным пятном, цепкими пальцами хватается за край маски. Улучшенная модель сейчас бы наградила клоуна несильным, однако чувствительным разрядом. Старый шлем лишь плотно прилегает к коже. Недостаточно плотно, как осознаёт Брюс, когда Джокер, по-обезьяньи повисший на нём, умудряется втиснуть в зазор тонкую иглу. Бэтмен тут же его сбрасывает, но тот, приземлившись на крышу, смеётся во весь жутко оскаленный рот. Что-то не так… Красная потёкшая улыбка расплывается, заполняет собой всё вокруг, проникает в голову дурманящей пеленой.

***

Джокер сидит на столе у Крейна, стол неиспорченно гладкий, приятным древесным теплом ласкающий пальцы. Джокер не любит гладкое, поэтому потихоньку царапает поверхность скрытым в рукаве лезвием. Пугало что-то ему объясняет, химические формулы летят мимо стаей голодной саранчи. Джокер не даст им пожрать свой мозг, поэтому не впускает в голову, закрывает уши руками, когда становится совсем невыносимо. — Завязывай, Джонни, — морщится он. — И без тебя тошно. Мне не обязательно знать, из чего этот газ состоит, если он сработает. О стенки черепа изнутри ломкими крыльями бьются мысли-бабочки, суетные, пёстрые, надоедливые. едят ли кошки мышек едят ли кошки летучих мышек прячься глупая мышка бойся ведь летучие мышки не едят кошек — На подопытных объектах работало. Если Бэтмен человек без мутаций и физиологических отклонений, способных добавить неизвестные переменные в уравнение, на нём это будет работать тоже. Пугало замолкает и наклоняется. Пугало ощутимо раздражён. Тяжело жить с соломой вместо мозгов, она, наверное, мешает и колется похлеще того, что в черепушке у Джокера. — Прекрати ковырять стол, ублюдок, третий раз из-за тебя меняю. Сколько раз себе обещал с тобой не связываться, особенно после того, что ты сделал с Томом… нарисуй улыбку малыш это просто две точки и дуга видишь как это весело разве ты не рад Он неохотно убирает лезвие, оставив кривую линию недорисованной. Растягивает губы, предоставляя доктору Крейну возможность полюбоваться двумя рядами желтоватых зубов. — Я ведь просто укусил его, — почти жалобно протягивает Джокер. — С тем же успехом это могла бы сделать собака. Разве ты сердился бы на милого щенка? — Ты откусил моему человеку кончик носа. Будь ты собакой, я бы тебя собственноручно пристрелил. Но так уж вышло, что ты бешеное животное другого вида. вида види вени види вици От Крейна воняет злобой. Рядом с ним становится душно. Джокер машет руками, разгоняя мутные агрессивные волны, но те навязчиво окружают его, запирая пути к отступлению. — Сделай то, что должен, клоун. Бэтмен разрабатывал в себе устойчивость к страху, но не к этому. Секс — ещё одна движущая человечеством сила. Дашь сигнал, и мы распылим газ в нужном месте. — Газ, заставляющий людей трахаться со всем в пределах видимости? И как же ты назвал это чудо-изобретение? — F-газ, — неохотно буркает Джонатан. Джокер фыркает. — И после этого говорят, что мои шутки дурного тона. На шее Пугала набухает яростная жилка, притягивает его взгляд своей лиловой наполненностью. Почему снаружи синее, внутри красное, нет никакой логики в строении человека, нет никакой логики в строении мира, кто бы ни пытался доказать Джокеру обратное. малыш танцевал ли ты с дьяволом при свете бледной луны Джокер вовремя останавливает руку, уже почти протянутую к чужой шее. Лезвие недовольно, оно сердитым блеском выдаёт себя даже через рукав фиолетового пиджака. — Быстрее, Джонни, быстрее, — он спрыгивает со стола и пританцовывает на месте, пока Пугало снаряжает его передатчиком сигнала и другим оборудованием. Вспоминает ещё кое-что. — Да, позаботься о том, чтобы рядом не было никого из твоих ребят. И никаких камер. — А если тебе потребуется помощь? — застывает на секунду Крейн. Джокер, нагло глядя ему в глаза, доцарапывает линию на столе и заливается хохотом. мышка пусть ты отрастила крылья но не улетишь в этот раз

***

Джокер застыл на краю крыши, странно изогнувшийся, ломано вывернувший ноги в почти балетную позицию. Недовольно разговаривает с кем-то через гарнитуру, в то же время роется в маленькой поясной сумке. Бросает нетерпеливые взгляды вверх, в мутное небо, где тучи постепенно расходятся, расползаются серой дырявой ветошью. — Что ты за мудак такой, что не учёл погодные условия? — орёт клоун невидимому собеседнику. — Запускай давай. Бэтмен лежит на спине, конечности понемногу отходят от ватной слабости, вслед за которой приходит боль. Он наблюдает зрелище, прекрасное в своей сюрреалистичности — с небес нисходят электронные коптеры, жужжащей стаей массово заполняющие пространство вверху. Парочка вопросительно повисает в воздухе над их крышей. — Да есть у меня защита, есть, — сплёвывает Джокер, наконец откопав в сумке подобие респиратора. Прекращает разговор и подходит к Бэтмену. — Похоже, мы впервые поменяемся местами, мышка. У меня будет маска, а у тебя — нет. Клоун приседает над ним, на его лице выделяется каждая чёрточка, прорисованная забившейся в мимические складки краской. Тут же Брюс осознаёт то, что должен был понять сразу же, как только пришёл в себя — он видит мир своими глазами, не через линзы, а значит, его лицо открыто. Скудная дождевая капля подтверждает его догадку, холодным прикосновением обжигая щёку. — Хотя знаешь что? Лично я считаю, что это было бы нечестно и неинтересно, — тянет Джокер. Метким движением отправляет респиратор в полёт с края крыши. Вслед за этим запрыгивает сверху на поверженного Брюса. Худые на вид бёдра неожиданно сильно сжимают его бока. Пояс, как выясняется, тоже покинул привычное место своего обитания и валяется где-то недостижимо далеко. Коптеры все одновременно выпускают облака насыщенно-красного газа. Брюс в бессильной попытке сопротивления пытается скинуть противника или хотя бы зажать нос и рот ладонью, но размалёванный псих перехватывает его руки и прижимает к крыше, словно пришпиленную бабочку. Джокер хохочет, запрокинув голову к небу. Газ окутывает их, лишает воздух прозрачности, пахнет клубникой и кардамоном, обжигает гортань изнутри перцовой ноткой. Брюс пытается задержать дыхание, выиграть время. Красные клубы всё же проникают в лёгкие, распирают их изнутри. Джокер жадно дышит полной грудью и глядит на него с новым хмельным блеском в глазах. — Никто не говорил, что ты слишком красив, чтобы прятаться под маской? — невнятно, неразборчиво шепчет клоун, разглядывая его лицо. Склоняется, прижимается плотнее, затем неожиданно проводит языком по щеке Брюса. Скользко, горячо, влажно, заставляет судорожно коротко вдохнуть. Что-то первобытное, хищное, неудержимое пробуждается внутри. Бэтмен с рыком высвобождается, сдирает остатки ненужной уже брони. Подминает Джокера под себя, желая раздавить его, вмять, втоптать, унизить… …белые бёдра нахально пляшут с ним в унисон… …красные следы грима остаются везде — на груди, на животе и ниже… …волосы, достаточно длинные для того, чтобы зажать в кулаке, под смывшейся краской оказываются светло-каштановыми… …мокрый бетон, мокрое железо, мокрые пластины кевлара — всё отпечатывается на коже ссадинами и синяками, но кого это волнует… мышка может съесть кошку если кошка ей это позволит

***

— Массовая оргия в центре Готэма застала всех, кто в это время находился на открытом воздухе. По моральным соображениям мы не можем демонстрировать в эфире отснятые кадры, однако несколько очевидцев согласились дать нам интервью с условием сохранения анонимности. Никакого заявления со стороны представителей преступного мира тем временем не последовало, что придаёт ситуации ещё больше загадочности. Что это — новый вирус, правительственный заговор, вышедший из-под контроля флэшмоб? Смотрите далее эксклюзивно на нашем канале… — Вам повезло, что вы в это время были в другом месте, сэр, — Альфред бережно накладывает на порезы заживляющую мазь. — Д-да, — вздрагивает он. — Наподдали им как следует, мастер Брюс? Кто-нибудь выжил? — Ты ведь знаешь, что я не убиваю, Альфред, — с непониманием отзывается Уэйн. Поворачивает голову, поймав в глазах дворецкого странное выражение. Тот, впрочем, почти сразу же принимает привычный невозмутимый вид. — Простите, сэр, совсем запамятовал. Тело ноет, даже горячая ванна не помогла расслабить мышцы. Но хуже всего то, что нет ничего способного расслабить мозг. Брюс накидывает халат и впервые за пару месяцев подходит к стойке, где стеклянной притёртой пробкой закрыт графин с виски. Наливает себе двойную или даже тройную порцию. — Я принесу лёд, — преданный Альфред готов тут же сорваться с места, но хозяин останавливает его жестом. — Сойдёт и так. Проследи, чтобы меня не беспокоили несколько часов, пожалуйста. Он осушает стакан залпом, пока поднимается по лестнице в спальню. Предвкушает ласкающее прикосновение чистого выглаженного постельного белья к коже. Если ему удастся заснуть как можно скорее, завтра все сегодняшние события могут стереться из памяти. Может, это и вовсе была галлюцинация: Пугало, уши которого явственно торчат из этой затеи, славится своими иллюзиями. Зрелище, открывшееся перед глазами вместе с дверью, рушит все его надежды. Более вопиющего диссонанса, чем грязное разноцветное смеющееся пятно на белых простынях, он в жизни не видел. Джокер сидит на его кровати, с увлечением вспарывая подушку и разбрасывая наполнитель по комнате. Поворачивает шею совершенно невообразимым образом, глядя на Брюса под углом. — Теперь я знаю, где ты живёшь, мышка. Могу приходить поиграть в любое время. разве ты не рад малыш разве ты не рад