Убийственная энтропия

Имя твоё нацарапано на внутренней стороне щеки осколком сломанного зуба. Имя твоё выписано ноющим порезом на моей руке. Кажется, если я сорву повязку, заботливо наложенную Альфредом, наконец-то смогу его прочитать. Имя твоё спрятано внутри меня, сидит в печёнках, тучей закрывает солнце в солнечном сплетении, ядом разносится по крови. Как тебя зовут, Джокер? Ходят слухи, что ты лишний раз не мудрил и сыграл очередную шутку, взяв себе псевдонимом настоящие имя с фамилией. Джо Керр, то ли удачливый гангстер, то ли неудачливый комик, слишком размытое прошлое, чересчур много ниточек в этом клубке. Я в это не верю. Артур? Сбежавший псих казался вероятным вариантом, но лишь до того, как я лично не отправил его обратно в комнату с мягкими стенами. А ты продолжил показывать мне язык, ускользая каждый раз. Я смотрю на изрезанные одеяла и подушки, отпечатки улыбок — красные на белом — и уже представляю всё, что выскажет мне Альфред. «Ваши русские балерины используют слишком много косметики, мастер Брюс». «Не хочу жаловаться, но свидания с Женщиной-кошкой плохо сказываются на состоянии простыней из египетского хлопка, мастер Брюс». Проще уж поджечь комнату. Как тебе эта идея, Джокер? — Восхитительно, — кончик розового языка блуждает по губам. Не знаю лишь, почему ты отвечаешь на незаданный вслух вопрос. Или я внезапно потерял контроль и не слежу за тем, что говорю? — Зачем ты меня преследуешь? Хочешь разоблачить меня? Или убить? — слова устало слетают с губ, вяло ворочаются во рту. Бессмысленность происходящего выбивает меня из колеи. — Нет-нет-нет, Бэтси, как же ты не понимаешь? — впервые вижу у тебя столь обеспокоенное выражение лица. — Мы с тобой — одно целое, без тебя не было бы меня. И наоборот. Ты так упорно стремился вносить порядок в свою и чужие жизни, что хаос не выдержал и сотворил меня. Всё должно пребывать в равновесии. Я стою напротив тебя. Ловлю каждое слово, каждое движение. Слежу за рукой, в которой зажат нож. — Как тебя зовут? — решаюсь наконец задать прямой вопрос. Ещё до того, как твои губы растягиваются в широкой улыбке, затем складываются для произнесения букв, я уже знаю ответ. … — С маской всё в порядке, мы прогнали её по всем возможным тестам, — оправдывается Люциус. — Нет же, я знаю, что-то не так. Нарушения визуального и звукового характера, — настаиваю я. Люциус пожимает плечами и соглашается на очередной тест… … — Информатор в шайке Пугала сообщил, что тот работает над новым газом. Наш человек лично вызывался добровольцем, чтобы испытать его действие на себе. Говорит, был уверен, что занимается любовью с прекраснейшей женщиной, пока не увидел видеозапись, на которой в комнате никого, кроме него, не было. Галлюцинации реалистичнее некуда. Представляешь, что будет твориться в городе, если Пугало решит действовать? Гордон стирает пот со лба. Что-то жалкое читается в его взгляде. Неужели после случая с Барбарой он совсем сломался? — Я разберусь, — хриплю из-под маски, стараясь вселить в комиссара хоть немного уверенности… … — Кто-то из ваших пассий забыл косметичку, мастер Брюс? Нашли во время уборки. Альфред держит в руках небольшой кейс. Внутри косметика, которой вряд ли стала бы пользоваться даже самая дешёвая проститутка — красная помада, белый тон для лица, чёрная подводка. Не могу представить, кому из женщин моего общества она могла бы принадлежать. — Оставь. Может, вспомнит, вернётся, — лениво машу я рукой… Я стою прямо напротив тебя, но кончики пальцев вытянутой руки не чувствуют человеческого тепла. Они раз за разом касаются лишь гладкой стеклянной поверхности. Можно ли процарапать её лезвием ножа, чтобы тебя достать? Имя твоё прожигает во мне дыру похлеще огнемёта. Имя твоё — Брюс.