Of Crooks, Cajun and Cooking

      Аластор сидел за барной стойкой и наблюдал за тем, как Энджел неуклюже ввалился в вестибюль отеля. Паук споткнулся и прислонился к стене, чтобы не упасть. Одна из его рук схватилась за голову, пока он что-то бормотал себе под нос. Радио Демон оглядел его одежду: помятую, местами порванную и окровавленную (интересно, это была кровь Энджела или кого-то другого?..) Интерес красноволосого к развернувшейся картине достиг пика, когда он почувствовал внезапное раздражение от увиденного.       Послышался вздох Хаска, стоящего за барной стойкой и протирающего стаканы. — Кажется, он должен спасать свою чертову душу, а не заниматься хуйней. Я думал, что он уходит по ночам, чтобы… ну, срубить куш! Кажись, малой слегка сбился с курса, как думаешь? — пробубнил демон, наполняя стакан Аластора виски. Радио Демон осушил налитое залпом и встал, — Куда намылился? — проворчал Хаск, наклоняясь к другому. — Ну, наш паукообразный друг выглядит не слишком хорошо, не так ли? — заявил красноволосый своему давнему знакомому, смотря тому прямо в душу. В глазах Аластора появился странный блеск, словно он бросал вызов Хаску.       Котодемон вопросительно посмотрел в злые огоньки напротив, после чего тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Послушай, я понимаю, что ты чертовски влюблен в этого идиота, но, думаю, он в состоянии позаботиться о себе. Он уже не маленький, черт возьми!       Радио Демон издал скрежещущий смешок. — Что ты имеешь в виду, говоря «влюблен»? Просто нелепо! — он перевел взгляд с бармена на Энджела, который карабкался взбирался по лестнице, отчаянно цепляясь за перила. Обычно неподвижная улыбка красноволосого слегка померкла. Никто бы другой и не заметил, но, зная Аластора так долго, Хаск сразу же увидел, что его знакомый безумно взволнован. Кажется, он действительно переживает.       Кот покачал головой. — Любовь к кому-то с такой-то должностью… сведет с ума, — сказал он, глядя на Аластора. — Кто-то хоть слово сказал о любви…? — ответил красноволосый, резко повернув голову к крылатому демону, он пытался придать своему голосу грозности, но Хаск слышал наигранность. — Как скажешь, приятель… — успокоил он его, закатив глаза.       Аластор фыркнул и покинул бар, отправляясь на поиски Энджела. Это не заняло много времени: паук нашелся стоящим на коленях напротив двери своего номера. Судя по его напряженной позе, блондин пытался отпереть ее. Он сосредоточенно высунул язык, но, кажется, получалось плохо, раз через секунду паук отшвырнул ключ, отчаянно хватаясь за голову.       Металлическая вещица приземлилась рядом с Аластором, который сначала взглянул на нее, а затем снова перевел взгляд на Энджела. Подняв ключ, Радио Демон подошел к двери и отпер ее для паука.       Блондин отскочил, словно ошпаренный, и растекся по противоположной стене. Красноволосый удивленно взглянул на него, прежде чем повернуть ручку и распахнуть дверь. — Я помогу, — сказал тоном, не терпящим возражений, и вошел в номер.       Не горящий желанием валяться в коридоре, удивленный Энджел заполз внутрь. — Почему… ты помогаешь? -… — послышался невнятный и ворчливый голос паука. Он дополз до кровати и прижался к ней, кладя голову на матрас, и начал смотреть на наблюдающего за ним Аластора.       Радио Демон вопросительно выгнул бровь. — Ты… пьян? — спросил он, принюхиваясь к запаху алкоголя. — Возможно-… — ответил блондин, стараясь выглядеть застенчивым, но даже сам не поверил своей фальшивой игре, — Я не знаю?.. — пробормотал он, смотря на свои руки сначала в шоке, а затем в замешательстве. Аластор заподозрил, что здесь замешаны наркотики, возможно, кто-то накачал Энджела… Это объясняло, почему паук не мог понять, что с ним. Адское зелье* казалось вполне возможной причиной всего этого бедлама, поэтому красноволосый не стал сразу же отметать эту версию. Внезапно блондин ткнул указательным пальцем в сторону, где стоял Аластор, и обвиняюще пробормотал: — Почему ты здесь? — его глаза вдруг расфокусировались.       Раздраженно фыркнув, Радио Демон заставил свой микрофон исчезнуть и снял пиджак, аккуратно складывая его на туалетный столик в углу, прежде, чем подошел к другому демону. По комнате разлетелось несколько весьма красноречивых выражений, когда красноволосый поднял Энджела на кровать, держа его одной рукой за спину, а второй — под коленями. Затем Аластор решил, что нужно снять с блондина его порванный в клочья пиджак, для того, чтобы обеспечить себе лучший доступ к осмотру всевозможных ран. — Ооу… Твое мнение насчет секса со мной изменилось, хмм? — Энджел небрежно подмигнул, но Радио Демон его проигнорировал.       Красноволосый погрузился в процесс снятия перчаток с рук Энджела, отмечая, что одной не хватало. Паук начал что-то бессвязно рассказывать, его речь становилась все более четкой с каждым словом, и Аластор подумал, что действие наркотиков начинает спадать. — Где ты был? — тихо спросил он, не отрывая глаз от ран паука. Закончив с перчатками, Радио Демон сощурился, обдумывая, как бы ему снять с Энджела остатки пиджака. Он положил блондина на свою руку, аккуратно вынимая паучьи конечности из рукавов, когда послышался почти болезненный стон. Аластор замер, — Энджел? — обеспокоенно позвал он.       Даст пожал плечами. — Нигде, понятно?! Я-… не знаю… — он шмыгнул, заставляя красноволосого застыть в удивлении. Энджел… плакал?..       Аластор попытался заглянуть блондину в глаза, но тот отвернулся. Вздохнув, Радио Демон продолжил снимать пиджак, каждый раз слегка вздрагивая от болезненных стонов. Как только тело Энджела больше не сковывалось полосатой тканью, Аластор увидел, что вся длина его рук была усыпана синяками.       В голове у красноволосого не укладывалось, почему он чувствовал какую-то странную щемящую тоску, сковывающую горло и сжимающую грудную клетку. — Энджел… что произошло? — он снова попытался задать этот вопрос, его голос был очень мягким, хоть Аластор и чувствовал, что не может дышать от ярости и боли. — Я-… Не хочу говорить об этом… — фыркнул демон, прижимая руки к своему телу, словно это могло скрыть темно-фиолетовые пятна под его светлым мехом.       Радио Демон задумчиво хмыкнул. — Ты защищаешь своих обидчиков? Они угрожали тебе? — спросил он, беря одну из рук паука в свои. Темная магия демона текла по конечности Энджела, проникая под кожу. Сначала кольнуло холодом, от чего блондин зашипел, прежде чем расслабиться. Он чувствовал, как его боль утихает и сходит на нет.       Даст пожал плечами. — Это часть моей работы… Профессиональный риск, — ответил он, сверля взглядом свои колени.       Блондин не хотел смотреть Аластору в глаза, он чувствовал себя почти пристыженным. — Возможно, тебе следует подумать о смене профессии? — предположил красноволосый тоном, который показался ему слишком капризным для демона, которому не положено показывать эмоции. Кажется, Энджелу так тоже показалось, поэтому он позволил себе сорваться. — О, прекрасная идея! Только вот я не могу! Секс — это все, на что я способен! Это единственная составляющая моей личности в Аду! — огрызнулся блондин, и из его глаз хлынули обжигающие слезы раньше, чем он осознал это, остановить поток уже не удалось. Даст пристыженно посмотрел на Аластора, который никак не среагировал. Лицо оставалось неподвижным, пока он лечил Энджела, хотя внутри все органы будто бы завязались в тугой узел. Ему никак не удавалось объяснить себе это чувство, потому что он просто-напросто никогда раньше не испытывал ничего подобного.       Повисла тишина, и Радио Демон почувствовал себя неловко. Обычно, когда рядом с ним находилась истерзанная, изнывающая душа, он чувствовал удовлетворение и внутреннее упоение. Сейчас же, увидев плачущего Энджела, красноволосый ощущал что-то смутно напоминающее отчаяние. Он ненавидел это чувство. Презирал его! Он буквально хотел выпотрошить себя, потому что все внутри ныло.       Несмотря на внутренние терзания, Аластор задумчиво хмыкнул и произнес нерешительно тихим голосом, переходя к ранам другой руки: — Уверен, есть еще куча вещей, в которых ты хорош…       По комнате разлетелся горький смех паука. — Ахах, да что ты? Например? Давай, скажи, мне бы хотелось узнать, — огрызнулся он, агрессивно вытирая слезы. Его мех на лице был мокрым из-за слез, а щеки слегка порозовели от трения.       Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, Энджел сдался первым. Он фыркнул, отворачиваясь, но не отодвигаясь слишком далеко, давая Аластору возможность продолжать его лечение. — Я действительно без понятия, в чем ты еще хорош, кроме как… в… Ну, ты знаешь, — проконстатировал факт Радио Демон, чувствуя себя более, чем просто «неловко», — Э… Какие вещи приносят тебе удовольствие? Чем ты любишь заниматься? — спросил он, прерывая напряжение в комнате мягким голосом. В горле стоял ком, который Аластор не мог проглотить, что очень злило — красноволосый был сыт по горло таким предательством со стороны собственного тела! Почему оно не функционировало, как обычно?!       Паук вздохнул, прикрывая глаза. — Я не знаю…? — он покачал головой, — Думаю, мне правда нравится готовить? — демон пожал плечами, почесывая подбородок здоровой рукой. — О? — эти слова вызвали интерес у Аластора, и противный ком исчез, — Что именно ты любишь готовить? — он перешел к исцелению третьей руки, наконец расслабляясь. — Да что угодно, на самом деле… Когда я был жив, мы с мамой часто готовили различные блюда с пастой. Ох, ее лазанья просто лучшая! — Энджел повернулся, улыбаясь собеседнику, но, встретившись с ним взглядом, смутился. Он покашлял, вновь отворачиваясь и улыбаясь уже самому себе, — Не знаю, мне нравиться учить новые рецепты и практиковаться в приготовлении разных блюд-… Кстати! Я бы хотел научиться готовить джамболайю по твоему рецепту! Было очень вкусно! — воскликнул паук, светясь от восхищения.       Аластор подумал: такое выражение лица очень идет Дасту, и ему бы хотелось, чтобы тот всегда выглядел таким счастливым. В груди красноволосого стало тепло. Как странно… — Я с удовольствием научу тебя! Ключ к успеху — это святая троица! — гордо произнес он, переходя к последней руке. — Святая троица? — Энджел не впечатленно фыркнул, — О чем ты?       Радио Демон усмехнулся. — Моя семья так называла три главных ингредиента, которые нужно было добавить в джамболайю! Но, чтобы блюдо вышло идеальным, нужно внимательно соотнести все пропорции, обращая внимание на текстуры ингредиентов! — гордо рассказывал красноволосый, улыбаясь воспоминаниям о маме и семье. — Ты чертов ботаник и старик, ты ведь знаешь, да? — усмехнулся Энджел, потирая зажившее запястье, когда Аластор закончил с лечением.       Паук выглядел намного лучше, хотя его тело все еще болело и ныло. — Еще какой! Я вижу кулинарию как вид искусства. Так много разных блюд можно приготовить из одного и того же набора овощей, собранных там, откуда я родом! — хвастался демон.       Он окинул блондина сканирующим взглядом, проверяя наличие других ран: на спине и животе синяков было еще больше, а на плечах виднелись следы от кровавых укусов — теперь понятно, откуда на пиджаке Энджела темно-розовые пятна. Аластор сел позади паука и принялся залечивать и эти раны тоже. — Неужели? — спросил блондин, слегка поморщившись, когда почувствовал прикосновение руки красноволосого демона, а затем расслабился, — Если ты не против, то мне интересно… Откуда ты? — О, я совсем не против! Луизиана, США! А точнее, Новый Орлеан, район Байю! — небрежно пояснил он, хотя очень любил свое прошлое. Особенно дорожил воспоминаниями о детстве, хоть сейчас и был совершенно другим. — Ты каджун?! ** — ахнул паук, поворачиваясь и тут же скуля от боли из-за слишком резкого движения.       Аластор рассмеялся от неожиданности и вернул Энджела в его прежнее положение, продолжая лечение. — Сиди спокойно. И да, я каджун.       Блондин задумался. — Ты не… звучишь-… то есть, не замечал акцента, — сказал он, поворачивая голову к красноволосому и выгибая одну бровь.       Радио Демон усмехнулся и весело произнес: — Каг дже таг, дорРрогой? *** — легко произнес Аластор голосом, ни капли не похожим на привычный голос Радио Демона, с сильным акцентом. — Какого хуя?! — вскрикнул Энджел, чуть не упав с кровати (что обязательно бы случилось, если бы красноволосый демон вовремя не удержал его), — Это был…? Но как ты-…? Что?! — перебивал сам себя паук, находясь в полном замешательстве. — Я радиоведущий, дорогой! Мой естественный акцент очень сложен для понимания, поэтому я… адаптировался! — объяснил демон, придирчиво осматривая спину блондина и затем кивая самому себе, так как пропущенных ран не обнаружилось, — Ну вот, как новенький! А теперь вернемся к делу. Кто сотворил это с тобой? — спросил Аластор, опускаясь на колени рядом с кроватью и беря руки Энджела в свои.       Лицо блондина пылало от осознания, что вот этот вот — буквально-практически-сильнейший — демон стоял перед ним на коленях, ласково держа его за руки и искренне смотря в глаза, спрашивая, кто причинил ему, Энджелу, — шлюхе! — боль. Спрашивал, как будто ему не плевать. Ему действительно не плевать? Вся сущность паука трепетала, и он ничего не мог с этим поделать. Какой скрытый мотив мог быть у Радио Демона? Что можно было взять с Даста такого, что могло бы быть полезным?       Энджел рвано вздохнул. — Аластор… почему это так важно для тебя? — спросил он, чувствуя, как горло сдавливает от напряжения. — Потому что! -… — демон остановил свое восклицание, глубоко задумываясь, — Потому что… ты важен… — было начал он, выглядя противоречиво.       Блондин прыснул от смеха. — Ага, да. Для кого?.. Для Чарли? Для отеля? — горько прошипел паук. — …для меня… — пробормотал Аластор, заканчивая свое предложение, вид у него был напуганный.       Шея Энджела чуть не сломалась — настолько быстро он повернулся к собеседнику. — Ч-что ты сказал?.. — приглушенно спросил он, боясь, что ослышался, — Ты сказал, чт-… я…? — он надеялся, что расслышал все правильно, но и одновременно боялся оказаться правым. Что же ему делать, если сам Радио Демон имел к нему чувства? Разве он вообще был способен чувствовать? Или это все настолько противоречит его природе, что он взорвется?       Аластор вдруг ощутил себя таким маленьким и испуганным, в его расширенных глазах был ужас, а улыбка больше походила на гримасу. Он прочистил горло, пытаясь выдать это за смешок. — Я-… Конечно, нет, милый… Я-… — Не пори чушь, я все слышал! — перебил его паук, наклоняясь вперед, — Я тебе нравлюсь! — он ликовал почти так же сильно, как дети радуются, получая подарки на Рождество, удивляя своей реакцией и красноволосого, и самого себя. — Ч-что ж, что, если это так… — теперь Радио Демон нервничал. Ему не нравилось это ощущение. Он чувствовал, словно его грудная клетка вот-вот разорвется от напора бабочек (?), порхающих внутри. Снова прочистил горло, — Вернемся к теме разговора. Имя обидевшего тебя демона…? — Воу-воу. Стоп. Мы ведь не забьем на это, да? — Энджел просиял, хлопая в ладоши и наклоняясь ближе к Аластору.       Красноволосый фыркнул. — Энджел, — предупредил он. На губах появилась счастливая улыбка, которую Аластор старательно пытался скрыть. — Ладно-ладно, — хихикнул паук. Его настроение резко улучшилось, и за это следовало поблагодарить одного улыбающегося демона. Он посмотрел Аластору в глаза, — Тааак, что ты планируешь с ним сделать, когда я скажу тебе имя? — спросил блондин, приподняв одну бровь. Его ухмылка стала кокетливой и садистской одновременно.       Теперь Радио Демон расслабился. — Самое худшее, и все ради тебя, дорогой, — он очаровательно зарычал, приподнимаясь таким образом, чтобы все еще стоять на коленях, но глаза находились на уровне наклоняющегося к нему блондина.       Энджел практически замурлыкал, притворно обмахивая лицо рукой. — Черт возьми, Ал, ты обращаешься ко мне, как к принцессе! — он игриво хихикнул, показывая, что на самом деле слова красноволосого имели довольно сильный эффект. Аластор говорил об убийстве — о буквальном уничтожении, превращении в порошок — кого-то живого (ну, почти). И все ради него?! — И всегда буду, — ухмылка Радио Демона на мгновение стала нежной, но затем снова вернулась к привычному для Энджела пугающему оскалу, — Так что насчет имени…?