Of Crooks, Cajun and Cooking

      Через неделю или около того после того, как Аластор с благодарностью принял «подарок» Энджела, эти двое стали неразлучны. Они встречались, возможно, чаще, чем следовало бы, — учитывая, что Чарли стремилась искупить грехи Энджи, — и избивали всех, кто обидел блондина в прошлом. Это было удивительно терапевтично и до смешного эротично!       Настолько, что Аластор впервые за долгое время почувствовал себя уставшим.       Он позволил Хаску все узнать, поскольку давно знал другого демона и доверял ему. Хаску было все равно, в конце концов, это не его дело, но он пообещал присматривать за бессознательной формой Аластора.       Одна из проблем, связанных со сном Аластора, заключалась в том, что он, как известно, спал очень крепко и только тогда, когда чувствовал себя по-настоящему уставшим, а это случалось редко. Поэтому, когда Аластор все же засыпал, его не было в течение трех-четырех ночей.       Другая проблема заключалась в том, что, поскольку он практически погружался в кому, когда спал, просыпался он обычно немного не таким, как обычно, собранным и жутким.       Поначалу Энджел был разочарован, не понимая, почему он не может спать с ним. Аластор поспешил заверить его, что, хотя он и хотел бы проснуться с его лицом, в эти ранние минуты он в лучшем случае непредсказуем. И хотя Энджелу это замечание показалось чрезвычайно горячим, Аластор снова остановился и сообщил, что предпочел бы сохранить блондину жизнь.       И так Аластор скрылся в своей комнате, исчезнув из их жизни на четыре изнурительно долгих, по мнению Энджела, дня. Признаться, он очень скучал по Радио-демону. Он скучал по их выходкам, по свиданиям, по совместному насилию, по удивительно хорошему сексу!       Остальные обитатели отеля, похоже, были рады, что он на время уехал. Нередко можно было увидеть, как Вэгги расслабляется и говорит всем, кто ее слушает, что она рада, что ей приходится присматривать только за одним из двух идиотов. Энджел бы обиделся, но он полагал, что в ее словах есть смысл.       Когда наступило четвертое утро, в доме было обманчиво тихо и спокойно. Чарли зевнула, только что проснувшись, и бодро прошествовала на кухню, чтобы приготовить себе кофе и полезный завтрак.       Она села за кухонную стойку и открыла утреннюю газету. Через пару минут за ней последовала Вэгги и поджарила хлеб, после чего остановилась, чтобы поцеловать Чарли в щеку. — Доброе утро. — она улыбнулась. — Ты выглядишь счастливой? — Чарли ухмыльнулась, потягивая кофе и разглядывая девушку, которая сидела рядом с ней и ела. — Уже четыре дня без этого проклятого Радио-демона! Это практически праздник. — пошутила Вэгги.       Дверь кухни хлопнула, и в нее вошел Энджел, выглядевший измученным и уставшим. Он налил себе чашку кофе, выпил ее на автомате, а потом налил еще. — Как ты себя чувствуешь, Энджел? — спросила Чарли, сочувствуя ему. Она могла понять, что потеря близкого человека на пару дней — это ужасно; если бы Вэгги уехала, она бы скучала по ней как сумасшедшая.       Энджел громко застонал, опустился на табурет рядом с ней и положил голову на стол. — Я чувствую себя ужасно… — драматично протянул он, взмахнув руками в воздухе, чтобы подчеркнуть свои чувства.       Чарли хихикнула, когда Вэгги сказала ему: — Успокойся, он скоро вернется. — на что блондин презрительно хмыкнул.       Немного погодя пришли Хаск и Нифти, которые весело болтали. Хотя, если быть точнее, скорее Нифти болтала с Хаском, а тот лишь мычал в ответ. Хаск сварил кофе и замер, принюхиваясь к воздуху. Затем он раздраженно простонал. — Что? — спросила Чарли, тоже принюхиваясь к воздуху, но не уловив на кухне ничего странного.       Хаск тяжело вздохнул, отставил чашку и прислонился спиной к кухонной стенке. Казалось, он прислушивается, а потом недовольно поморщился и покачал головой. — Он проснулся.       Вэгги села прямо, доставая копье. Хаск предупредил ее, что Аластор может быть непредсказуем, когда просыпается после долгого отдыха, и она не хотела быть неподготовленной. Она приблизилась к Чарли, хотя знала, что та сможет защитить себя, если понадобится.       Энджел, напротив, сидел, широко раскрыв глаза и вибрируя от нетерпения. Он собрался встать с табурета, но Хаск поднял руку: его уши дергались и улавливали звуки, которые остальные пока не могли услышать. — Не стоит. — он сухо сказал, отодвигаясь подальше от двери и со скучающим видом потягивая кофе. — И что это должно означать? — усмехнулся блондин, но внезапно дверь распахнулась, врезавшись в стену, и на мгновение осталась на месте.       Там стоял Аластор, выглядевший ошеломленным и растерянным. Он не улыбался, как обычно, и выражение его лица стало более мягким, когда он оглядел группу, стоящую перед ним, и все уставились на него. Возможно, это было связано с тем, что он все еще был одет в спальный халат и полосатую пижаму. — Bonjour you'all, Comment ça se plume? (Здравствуйте, все! Как делишки?) — сказал Аластор, улыбаясь. Это была искренняя улыбка, соответствующая его акценту.       Реакция была разной: Вэгги и Чарли застыли в ошеломленном молчании, а Энджел покраснел. Прошло четыре дня, черт возьми! Он так скучал по этому каджунскому говору, который его любовник скрывал от всех. — Погоди-ка, что за хрень ты только что сказал? — Вэгги нахмурилась, наконец-то смирившись с тем, что Аластор не только вошел как обычный парень, но и заговорил совсем не так, как обычно, резко и утонченно (но при этом ужасающе хищно). Неужели это тот самый демон?       Аластор нахмурился, наливая себе кофе. — Что ты имеешь в виду, Cher? — спросил он, бросив взгляд на Вэгги.       Чарли начала хихикать, она, честно говоря, не ожидала ничего подобного. Она посмотрела на Хаска с невысказанным вопросом «что, черт возьми, происходит?» и шутливо ухмыльнулась. Кот в ответ пожал плечами. Ему не хотелось объяснять.       Аластор перевел взгляд со стола на Энджела, который все еще сидел с раскрасневшимся лицом и наблюдал за ним с мягким выражением, которое было смесью любви и вожделения.       Радио-демон быстрым шагом направился к Энджелу, нежно сжал одну из рук демона-паука и поцеловал ее в костяшку. — Vous venez souvent ici, Beb? (Частенько тут бываешь, малыш?) — соблазнительно произнес Аластор, подмигнув блондину. Демон-паук застыл, уставившись на Аластора и ярко покраснев.       Вэгги издала преувеличенный стон при этом обмене милостями. — Я ухожу. — заявила она, вставая с табурета и выходя из кухни. Чарли тут же вскочила на ноги и последовала за ней, все еще хихикая. В какой-то момент Нифти исчезла, и Хаск зарычал, поняв, что остался на кухне один на один с двумя идиотами, которые были ужасно близки к тому, чтобы целоваться. — Э-э-э… — запнулся он, быстро выходя из кухни.       Как только они остались одни, Энджел тут же бросился к Аластору и прижался губами к его губам. — Я скучал по тебе, черт возьми! — прорычал он, притягивая Аластора так близко, как только мог.       Аластор обхватил его за бедра и поднял демона-паука с табурета, на котором тот сидел, на кухонную барную стойку, притянув его ближе к себе. — Ты скучал по мне, да? Combien si, Cher? (Насколько сильно, дорогой?) — промурлыкал Аластор, осыпая поцелуями шею и челюсть Ангела.       А Энджел задрожал, вцепившись в пижаму Аластора. — Ах, Ал-! * — он задыхался от возбуждения. До встречи с Аластором Энджел никогда не испытывал такого сильного влияния акцента: каджунский язык Радио-демона заставлял его вибрировать от возбуждения.       Аластор хихикнул. — Если ты этого хочешь, бейб. — он прикусил челюсть Энджела, отвечая на вспышку возбуждения своего любовника. Энджел вздрогнул от такого внимания, а длинные когти Аластора быстро расправились с мешающей пижамой. — Я буду очень рад услужить! — промурлыкал он, заглушая хныканье блондина еще одним обжигающим поцелуем.

***

— Что они там делают? — Чарли спросила Хаска, когда тот вышел с раздраженным видом.       Хаск поднял руки и хмыкнул. — Неа, я даже думать об этом не хочу. — он сказал ей, покачав головой и выглядя еще более раздраженным. Из кухни донесся высокий стон, и кажется он исходил от Энджела. — О! Мерзость! — Вэгги зарычала, готовая вскочить и сказать, чтобы они прекратили это, это же кухня, черт возьми.       Хаск проворчал. — Я бы на твоем месте туда не ходил. После сна Алу очень хреново. — сказал он Вэгги, которая недовольно скривилась. — Что это значит? — спросила Чарли, нахмурившись. Из кухни донесся еще один, на этот раз более громкий, гортанный стон, и Вэгги показалось, что она готова ударить по чему-то.       Она поморщилась, но потом огрызнулась. — Они занимаются этим на гребаной кухне?! — вскричала Вэгги, вырывая волосы. Чарли застыла рядом с ней.       Хаск пожал плечами и пошел к бару. Он собирался во что бы то ни стало избежать кухни сегодня, особенно когда услышал еще один захлебывающийся крик удовольствия. Хаск вздрогнул; нет, сегодня ему не хотелось разбираться с этим дерьмом.

***

      Когда спустя почти час дверь кухни наконец открылась, они вдвоем, как хихикающие подростки, выскочили с кухни, прижавшись друг к другу, чтобы не упасть. Они зашаркали к лестнице, их одежда была разорвана и в беспорядке.       Энджел упал, но Аластор поймал его, и они вместе захихикали. Хаск выглянул из-за барной стойки и закатил глаза; они были в полном беспорядке. — Laissez les bons temps rouler~ (Продлим же счастливый момент~) — Аластор пробурчал что-то в ответ на слова Энджела, отчего другой демон покраснел и фыркнул.       Он ударил Аластора по руке: — Заткнись! — он задыхался от волнения и жеманно ухмылялся. Аластор мрачно усмехнулся и снова притянул блондина к себе. — Pauvre ti bête (Бедный маленький мальчик), что случилось, Cher? — Не могли бы вы, блять, заняться этим где-нибудь в другом месте?! — простонал Хаск, выходя из-за барной стойки.       Аластор и Энджел разразились хохотом над бедным Хаском. — Ох, дорогой. Я бы сказал, что мы убираемся отсюда, как можно быстрее, пока minou (кот) не наложили на нас gri-gri (порчу)! — Аластор фыркнул и, потянув Энджела за руку, рысью направился вверх по лестнице. Хаск смотрел им вслед, усмехаясь. — Чертовы идиоты… — проворчал он, убирая очередной стакан.

      Лишь много позже, когда Аластор вернулся вниз, выглядя уравновешенным и гораздо более самостоятельным, Хаск захотел иметь хоть какое-то дело с этим ухмыляющимся мерзавцем. — Тебе уже лучше? — фыркнул он, ставя бокал, чтобы налить Радио-демону.       Аластор задумчиво посмотрел на свой бокал. — Моя память о том, что было раньше, пока еще не до конца восстановилась, особенно мои действия, но я припоминаю несколько… вещей… — начал Аластор, и его голос снова стал звучать, как в радиоприемнике. Радио-демон сделал паузу, пытаясь осмыслить то, что пронеслось у него в голове.       Хаск нахмурил брови, пытаясь скрыть ухмылку. — И…?       Аластор сухо усмехнулся, нервно покачивая головой и выглядя неловко. — Возможно, произошло несколько… интересных событий… но в остальном это было хорошее утро… — сказал он с натянутой улыбкой на лице.       Ухмылка Хаска стала еще шире. — Я думал, ты не любишь секс…? — Хаск, пожалуйста. — голос Аластора был обманчиво спокоен, но глаза умоляли. — Я знаю, что был… сам не свой… — Это точно. — Хаск фыркнул. — Но… я не слишком расстроен этим. Энджел выглядит счастливым и… — Аластор запнулся, не зная, что ответить. Он обвел взглядом бар, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор.       Хаск смотрел на него и видел, как на лице Радио-демона промелькнула целая гамма эмоций. Он почти не мог в это поверить, казалось, Энджел Даст перевернул его душу с ног на голову. Это был новый Аластор, но не совсем непохожий на прежнего. Хаск точно знал, что если он сейчас скажет что-нибудь насмешливое об Аласторе или Энджеле, то, скорее всего, получит по морде.       Поэтому он вернулся к чистке стакана, который подобрал, пока Аластор говорил, и пожал плечами. — Кто я такой, чтобы судить, — он сказал это легкомысленно, но с небольшой улыбкой, которая показала Аластору, что его секреты снова в безопасности.       Аластор расслабился, допил остатки своего напитка и кивнул Хаску, прежде чем уйти. Хаск усмехнулся про себя. Он почти жалел этого глупца.