Jester.

      Праздничные будни всегда проходят довольно весело, запоминаются своими традиционным величием, нелепыми балагурами, либо же откровениями и разговорами по душам, о которых на следующее утро бывало и не вспомнить, как многие этого даже желали…       В Пеннароу, в такие моменты, можно было немного позволить себе расслабиться. Так как, Оливер считал обитателей своего поместья не только обслугой, но и самой настоящей семьей, и друзьями. На чьих-то глазах он вырос, с кем-то разделил приключения, по пути к тому моменту, как тот или иной житель оказался в его доме, кому-то помог, кому-то дал совет и наставление… но никогда не ставил себя выше всех, кого знал в Пеннароу. Ведь, не по наслышке он знает, что важно видеть в любом человеке — человека, так как однажды, именно Ты можешь оказаться с такой личностью заперт в затруднительном положении, и не на кого больше будет положиться… Вдруг, по одиночке вы не выберетесь? Его этому научил, один человек, о котором и пойдет речь в сегодняшней записи…       В начале, как это было принято, было что-то вроде бального приема, богатого ужина, что длился, чуть ли не до самого следующего вечера. А когда, гости покинули поместье, осталось довольно мало человек, из тех, кто был или не в состоянии добраться до своего места обиталища самостоятельно, или просто не захотел покидать шикарные апартаменты.       Такие люди, как правило были узким кругом самого дворянина и не носили злых умыслов. Так же, только этот оставшейся круг лиц, мог видеть всю камерность отношений Хозяина Поместья с его прислужниками и сам невольно, проникся этой атмосферой, переставая видеть в обитателях дома, просто слуг.       Но, народу все же было достаточно, чтобы привести эти стены в порядок, после долгого празднования.       К тому же, большинство слуг в поместье Пеннароу были не пьющие. Джарас не пил из принципа, стараясь до самого конца держать марку образцового Старшего Дворецкого, в отличие от Филиппа, что погулять и выпить любил. Френсису уже не позволяло здоровье, а иногда и довольно бдительная супруга, леди Бренди.       Как уже говорилось ранее, Филипп любил выпить и был довольно остр на язык. Но, увы в одиночестве это было довольно проблематично. Так как его красноречие и любовь к спорам оставалась без зрителей и оппонентов. К тому же местная обслуга не очень жаловала его пьяные выходки, розыгрыши и готова была умолять всех существующих и не существующих богов, а в частности среди смертных Жанну и Дожуа, о том, чтобы те более не подпускали младшего Дон Жуана к алкоголю. Спиртное уж очень развязывало его язык, чем немного приоткрывала не слишком-то уж привлекательную натуру, над которой предстояло работать и работать.       Того гляди, в недобрый час он точно переметнется. От таких явно можно поджидать предательства, чего Оливер, или не замечал… или не хотел замечать, хотя и не особо этого боялся.       Филипп становился крайне вспыльчив в своем хмельном «очаровании» с приставкой — раз, красноречив и нарциссичен. Этим он не раз выводил старших слуг из себя.       Так же часто в такой манере проскальзывали его похоть и зависть, ведь развязанный вином, ликером, виски и прочим спиртным язык, часто целился не добрым словом в Оливера, а когда и в его приятеля, Сиро.       И если с первым, все было понятно, потому как, конфликт не всегда мог начаться серьезно, в силу малодушности щегла, то старпом Капитана Морского Ястреба, если и знал, что его недолюбливают, то лишь номинально. То бишь, Филипп никогда не говорил этого в лицо или октрыто. Как Хозяина поместья, старпома Сиро он так же боялся.       Правда, если все же удавалось застать за подобными рассуждениями младшего дворецкого, Супрайн, лишь снисходительно улыбался и молча сравнивал того, с Питером Голдефином, братом его, так сказать, будущей суженой. Тот тоже питал слабость к алкоголю, и кажется, приобрел эту страсть, он не без основания.       Хозяин поместья не обижался на пьяные речи Филиппа. Привык. И не такое слышал. Ведь, что не говори, пьяные речи если только не намеренно, и не сопровождающиеся более физическими действиями, с дальнейшими мыслями об увечьях, всего лишь блеф и смелости добавляет лишь градус. Драться, а уж, тем более, обращать внимание на таких, бессмысленно. Лишь сильнее унизишься в собственном достоинстве. Но, когда дело все же касалось, преднамеренного или нет, оскорбления близких Супрайна, тот жалостлив к обидчикам в такие моменты не был.       Благо, сегодня не дошло совсем до конфликта. Его погасили в зародыше, так же и Сиро при этом отсутствовал. А если уж дать ему волю, он — не дурак подраться. За холодный рассудок в этом дуете, явно отвечал Супрайн.       Розоволосый старпом довольно сильно употребил, но прилично отконвоировал свою тушку подальше ото всех, чтобы не мешать дальнейшему веселью и под мерный храп кого-то из присутствующих, так же решил отправиться в царство Морфея.       Жанна в подобные праздники могла позволить себе оставить официальное обращение к присутствующим и Хозяину поместья, справедливо считая того, своим другом. Ведь Оливер, впрочем как и Сиро не редко, спрашивали у опытной дамы совета, в делах любовных… а уж Жанна в этом явно смыслила. Она умилилась детскому сопению заснувшего Сиро, особенно когда тот забавно морщился всякий раз, когда блондинка, что-то мудрила с его волосами, а редкие пряди падали ему на лицо. Хотя, спал он крепко и не разу не проснулся за эти мгновения.       Жанна игралась со спящим парнем, словно с умильным зверьком, ровно до тех пор, пока Жаклин, сидящая неподалеку и глядящая на все это дело, не задумалась о том, что смена места обитания не такая уж и плохая идея. Здесь была своя теплая атмосфера, и будь ее воля, этот дом она ни на что не променяет. Как и всех этих людей, ни на кого более, как и все сокровища мира ей не нужны, лишь бы вот так забавиться и греться общим, своеобразным уютом.       Она сменила бокал с шампанским на чашку с горячим шоколадом и вспомнила о традиции, рассказывать на какой-нибудь праздник, определенную историю из жизни, легенды, мифа или вымысла. Она бы вполне вызывалась это сделать, если бы помнила хотя бы одну. За время своего присутствия здесь, она уже все о себе поведала, а бурной фантазией сказочника не обладала вовсе.       Дожуа порывался придумывать что-то на ходу, но это не заинтересовывало так сильно, как цельная история, у которой уже могла быть определенная подоплека. Монтье устремила свой взгляд в сторону мирно беседующих пожилого дворецкого и Оливера и, выждав момент, подошла к ним. Спросила: — А вы давно Сиро знаете? Оливер, отреагировав на вопрос, посмотрел в сторону подошедшей девушки, слабо улыбаясь и перенес взор за её спину, на довольно забавное зрелище, растянулся в тёплой улыбке сильнее. — Ну… — он переглянулся с Френсисом, — Да. Можно и так сказать… Я ведь не всегда был капитаном Пиратов Морского Ястреба. — Разве? — с любопытством приподняла бровки Жаклин. — Ага… — кивнул брюнет, — в то время мне бы команду лишь кот наплакал. Но, тянуло меня к морским приключениям, это да. Я хотел научиться морскому делу и пойти, на какого-нибудь китобойца, хотя бы в качестве юнги… Но, кажется, судьба оказалась ко мне благосклоннее.       По мере того, как Оливер рассказывал о том, с чего началось его морские приключения, это услышали и остальные обитатели поместья. Особенно зажегся интересом юный подмастерье Дожуа, Вальтер и все стали медленно подтягиваться к дворянину, повторяя ту самую традицию Праздничной Истории. А уж пиратские приключения всегда были на слуху и имели особый шарм. — Мой отец, тогда все еще будучи, королевским Алхимиком, иногда отправлялся в странствия, по счету заданий Его Величества. И с сухопутным перемещением тогда было довольно тяжко… Тогда-то он и нанял вольно-плавающих пиратов, что конечно меня, как ребёнка, не знающего ничего о пиратской романтике, сильно пугало. Но… Я лишь после понял, что людей не всегда следует судить по их одёжке или ремеслу, — продолжил меж тем Оливер, когда вокруг него образовался полу-круг из слушателей. Ближе всех сидели Вальтер, Мелоди и Жаклин, слушая его рассказ, чуть ли не взахлеб. — Будучи 11-ти летним юнцом, я познакомился с отцом Сиро. Капитаном судна «Морская Ласточка», Джаспером Ли Стиффом. — Стиффом? — восхищённо протянул подмастерье, чьи глаза выдавали неестественным блеском его щенячий восторг.       Имя Джаспера Стиффа тогда было уж очень на слуху. И как иронично оказалось, что у матерого пирата того времени, что был, словами тогдашних россказней: и красив, и силен — гнул дублоны в руке.       А так же, пожалуй, осталось вопросом, ещё кое-что… его сын. Да, оказалось, что у Джаспера он был. — Ах да… — Оливер снова с улыбкой кивнул в сторону спящего старпома и пояснил, — Имя Сиро. Сиро Джаспер Стифф… Его отец был моим наставником…

***

      Оказалось, что познакомились Сиро и Оливер, когда тому было аж 11 лет. Ровно через четыре года, когда Оливера объявили единственным наследником поместья Пеннароу, а лишь потом привели туда же его младшего, сводного брата.       Оливер стоически принял тот факт, что он не единственный ребенок, и даже, был рад в какой-то степени, что имеет, не совсем, но ровесника рядом с собой.       Джаспер оставался в Пеннароу по долгу прописанного условия в завещании Идана, где следовало бы продать кое-что морским путем, другому государству, часть выручки, какую прописано не было, он имел право взять себе. Тогда-то Оливер и решил, что его отца на смертном одре обманули гнусные пираты и зажегся мыслью, отомстить и вернуть награбленное. Естественно, о договоре между покойным отцом и Джаспером, он ничего не знал.       Когда ему исполнилось одиннадцать, Джаспер в последний раз посетил Пеннароу и юный дворянин узнав его, решил проследить за ним, даже вооружился отцовским подарком, особым кинджалом, тонкого лезвия, который передавался в наследство в роду Супрайнов из поколения в поколение. За столь ужасное «предательство», мальчишка вознамерился покарать негодяя, хотя и пугался мыслей о применении орудия, но выследил мужчину аж до самого рыночного порта. Когда тот остался один и открылся, Оливер почти минут десять уговаривал себя подбежать к тому со спины и просто пырнуть поудачнее, но руки еще дрожали, а мысли совершенно не давали сосредоточиться на действии. Представить себе это и Выполнить — абсолютно два противоположных ценза.       Он простоял еще немного, отдышался и сделав шаг вперед, хотел было кинуться в сторону пирата, как вдруг клинок, из и без того, дрожащих рук выбил камень. Оливер опешил и затормозив на пол-пути, кинул взгляд за спину.       Там стоял мальчишка, почти его ровесник. Разве что, изумление вызвали неестественного цвета волосы и смуглая кожа. Оливер никогда не видел таких, но слышал об особенностях национальных различий в академии и от отца, когда тот был в расположении снизойти до своего сына и начать учить его правильному ведению дворянского дела.       Мальчишки явно были одного роста. Тот, что смуглый и с розовой шевелюрой, рваного не равномерного каре, выглядел более хмуро и агрессивно, в отличие от Оливера, имеющего еще наивные, гладкие черты. Казалось, встретились две абсолютные противоположности. А этот мальчишка напротив, будто видел в этой жизни все, что выдавал его хмурый взгляд. — Ты чего это делать собрался, а? — спросил первым розоволосый. Оливер медленно повернулся к нему и попятился, но после выпрямился и встал в оборонительную стойку. — Ты кто такой? — Я? — мальчишка напротив, в длинной накидке, бордового цвета и с темно-синем, вышитым драконом из ниток, застегивающейся частично с боку и в мешковатых, черных штанах, обутый в причудливые сандали, хотел уже было ответить, как тут, его взгляд задержался на белой, красиво-вырезанной, искусстно-сделанной и украшенной рукоятке кинжала. Отвечать он передумал. — О… — только издал розоволосый, а когда Оливер понял, на что нацелился этот пацан, то тут же изумленно раскрыл рот и оба, как по свистку, кинулись в сторону заветного оружия. Даже куча-мола началась. Последовала драка, возмущения, оскорбления и словечки, которые Оливер слышал разве что, от довольно древней прислуги поместья. Его это пугало и удивляло одновременно. Правда, успев покрепче схватить опасный ножик, брюнет, поваленный на землю, тут же выставил его вперед, когда Сиро снова занес над ним кулак. Это его остудило. — Так ты трус? — презрительно кинул тому розоволосый, подавив в себе желание пнуть дворянского мальчишку напоследок. — Почему это?! — возмутился Оливер, вставая с земли и отряхиваясь. — Потому что крадешься с ножом в подворотне, с намерением напасть со спины! — так же выкрикнул тому в ответ розоволосый, бесцеремонно тыкая в Супрайна, — Такие люди хуже отбросов! Хотя я и уверен, что у тебя кишка тонка… да и не смог бы ты убить моего отца. — Отца?! — Оливер ошеломленно замер, уставившись на мальчишку во все глаза и невольно опустил оружие. Он смотрел на розоволосого с минуту, пока тот скверно выругивался и вытирал пальцами кровичку с угла губ. — Да, а что? — злобно зыркнул на него тот, в ответ.       Только после этих слов, до Оливера дошел весь ужас и вес его намерения. О чем позднее, он, вернувшись и получив много наставлений от Френсиса и Фелиции, задал вопрос, насколько плохим считается мысль о том, чтобы кого-то убить?       Зрелые, тогда супруги, были в ужасе и заставили Молодого Господина все-все им рассказать, как дело было.       В итоге, пришли к выводу, что Оливеру не следует общаться с сомнительными личностями. Мол, они пагубно влияют на его мировоззрение. Хотя брюнет был на 100% уверен, что тот мальчишка точно не повлиял ни на одну из его мыслей. Кроме той, что дошла до него в финале их встречи.

***

      На утро Супрайн обнаружил, что кажется, где-то посеял сам кинджал, отставив лишь ножны. Возможно, он выпал из них, а Оливер держал орудие не за рукоятку, и до того расстроился, что, не смотря на запрет Феллиции, прошмыгнул на кухню, а оттуда на задний двор и сбежал из поместья под шумок.       Если бы он порассуждал на эту тему чуть дольше, то явно бы понял, всю бессмысленность своего поступка. Рыночный Порт всегда полон людей. Кто-нибудь, не сразу, но в любом случае, нашел бы его кинжал и забрал себе. Изделие и правда имело весомую ценность, если учесть, что было сделано из слоновой кости и довольно искусстно украшено. Но, страх лишиться того, что осталось у него от отца, затмил разум и вот мальчишка несется стремглав к порту, пока не сталкивается с какой-то шайкой, что избивала бездомного. Оливер, припомнив вчерашний разговор с Фелицией и Френсисом, уже думал пойти дальше, но крики и жуткий хруст, в перемешку с мерзким смехом и смрадом не дали сделать и шагу. Он остановился возле бочонков с углем, в одном из которых застряла кочерга. Посмотрел на нее пустым взглядом и прикинул, насколько он на перевес с железякой, будет в выигрыше?       Долго думать не пришлось, когда очередной крик ударил, хлынувшей в голову кровью и мальчишка, схватив железку и свалив бочонок с углем, бросился в сам эпицентр схватки. Зачем — черт его знает, ноги просто сами несли. В груди горело, то ли обидой потери, то ли еще каким мотивом, но именно сейчас брюнету, почему-то захотелось в неравной борьбе выплеснуть с полна адреналин.       С одним из девиантов он справился. Но то, что кочерга не шпага и не меч, усложняло дело. Атаки не подходившие для калечащего орудия быстро дали осечку и вот, через пару минут, мальчишка так же корчится от боли, пока его испинывают, а когда отходят и присматриваются, понимают, что тот — дворянин и решают похитить.       В голове тучный гул, во рту солоноватый привкус железа. Ребра и живот болят, руки не поднимаются.       Тем временем, лица бандитской наружности винили мальчишку в безумии и том, что, мол, сам виноват (отчасти так и есть), рядом послышался оклик и пятеро мужиков повернули туда головы.       Что было дальше, Оливер не помнит. Затухающее сознание позволило уловить лишь, как кому-то из его обидчиков прилетело камнем по голове, а далее послышался выстрел и стук копыт.

***

      Когда чувства стали более-менее выравниваться, первая мысль его ужаснула.       Сколько его уже нет в поместье?!       Френсис и Фелиция же волнуются! А Лайонел?! Кто за ним присмотрит?       Он резко сел в кровати и тут же скривился от окутавшей все тело боли и даже вскрикнул, согнувшись в три погибели. Из глаз хлынули слезы, а губу на рефлексе прокусил в кровь. Но металлический привкус вернул сознание. Больно…       Дверь в деревянную комнату с парой иллюминаторов открылась, а через расплывчатое от слез зрение, он уловил лишь невысокий силует, все в той же одежде, в их первую встречу.       Розоволосый смотрел неприветливо. Даже презрительно и злобно, явно пытаясь себя сдерживать, чтобы прямо здесь и сейчас не отмудохать выскочку-смертника. Но он молчал. Оливер даже истерично усмехнулся такому приветствию, но слезы все не переставали. — Ты сразу скажи, что — идиот. — начал таки ровесник дворянина. Оливер медленно и слабо повернул к нему голову. В плавающем взгляде, отразился вопрос. Розоволосый собрал руки на груди и войдя полностью в каюту, что оказалась лазаретом, как выяснилось позднее и сделав несколько шагов к брюнету, посмотрел на того еще более неприязненно. — Тебя настолько избаловали, что даже смерть тебе подругой, кажется, а?! — возмущенно воскликнул тот, — Нет, что вы, дворяни, за звери такие? Если хочешь зрелищно умереть, хоть на дуэль, кого вызови, но не так абсурдно, еще и один против толпы! Это просто…! Он довольно скверно выругался, но Оливер его явно не слушал. — И скажи спасибо, что я рядом оказался! — продолжил причитать тот, — А то, от тебя бы лишь лужа крови осталась! Или они бы и правда тебя похитили! Но вряд ли бы твои родители-идиоты, в чем я уверен, раз и ты такой же, кинулись бы выплачивать выкуп за тебя! Оливер едва вскипел от последнего кинутого ему оскорбления, но ломкая боль не давала сосредоточиться ни на чем. Сил не было вообще. Он как согнулся в дугу, сидя на кровати, так и не разогнулся с тех пор. — Скажи, что-нибудь, если уже сидеть в состоянии… — злорадно глянул на того розоволосый. Но Оливер лишь зажмурился, обхватив себя рукой и глухо кашлянув, вывел из себя приличный комок крови. Розоволосый с ужасом отшатнулся и округлил глаза. Но потом снова нахмурился и начал шипеть. — Идиот… — он подорвался к мальчишке и взяв того за плечо, и частично обхватив за спиной, стал кого-то звать, не позволяя тому согнуться сильнее и подозревая перелом в ребрах.       Послышались лишние голоса, а после в комнату вошел и сам мужчина, на которого когда-то нацелился юный дворянин. Он был высоким, статным, с сильным телом. В бежевой мешковатой рубахе, черных штанах. Сверху рубахи свисал ремень, через плечо. Едва волнистые волосы, красновато-каштанового оттенка были частично убраны назад. На смугловатом лице была редкая щетина, но она его ни чуть не старила. Глаза, что запомнил Оливер тогда, как и у мальчишки были розовыми с мистическим блеском. Это роднило находящихся в комнате ребенка и мужчину. И не смотря на непохожесть, в мужчине и мальчике узнавалась родственная связь. — Он очнулся? — Кажется, вскочил, — фыркнул розоволосый, — у него ребра сломаны. — Понял… держи его. Я за врачом. — спохватился тот.

***

      Время текло неумолимо быстро. Кошмары стали приходить во снах, о волнении его дорогих опекунов и том, что его, возможно, уже заочно похоронили.       Розоволосый, сидящий в лазарете, после необходимых действий со стороны врача, пилил мальчишку хмурым взглядом. Недоумение выступило на его лице лишь однажды. Когда у Оливера во сне снова стали течь слезы. Мальчишка этого не понял, но решил, что позднее покинет каюту, когда в нее вновь зашел тот мужчина. Он посмотрел на сына и слабо улыбнулся, присев рядом. — Спит? — Ревёт… — фыркнул недовольно розоволосый. Мужчина посмотрел на мальчика внимательнее и хмыкнул. — Ты смотришь на него так, будто он из другого мира. — Он — идиот… — снова фыркнул розоволосый, — я жду когда он поправится, чтобы прописать вразумительных щей, за его дурость. Мужчина тяжело вздохнул и тихо рассмеялся, потрепав сына по волосам. — Не нужно оценивать людей лишь по одному действию, Сиро… если он вступился за того бездомного, значит на то была причина. — Охудеть, причина! — чуть не вскрикнул Сиро, — Переть с одной железной палкой, недомерку против пятерых шкафов! Тут только одна причина, прогрессирующая шизофрения. — Ладно уж. — поднялся на ноги мужчина, — Я понял твои переживания… за твоего нового друга. — Этот овощ мне не друг! — возмутился розоволосый, стрельнув гневным взглядом в отца. — Конечно. — кивнул тот, — Не друг, а враг. Я понял. И спас ты его, чтобы только самому накостылять. — Именно. Мужчина кивнул и приоткрыв дверь, известил. — Я связался с его опекунами. Кажется, нас ждет пополнение в финансах за спасение дворянина.       Сиро лишь собрал руки на груди и фыркнул, отвернувшись и достав из-за пазухи ножна от того самого клинка, глянул на них, на спящего мальчишку и спрятав обратно, направился следом за отцом, которого кто-то с палубы окликнул Джаспером.

***

      К тому моменту, когда молодой дворянин очнулся, то обнаружил себя уже в поместье. Филиция, множество слуг, поблизости были лишь городской доктор, которого пригласили сразу же, как мальчишке оказали необходимую помощь и перенесли в его спальню.       Тело было ватным, а голова не соображала. Действовал морфий, что так же предрекал и сдерживал болевой шок и панику. В углу смутно слышалось, как поскуливает Лайонел, а по всему поместью воззарилась короткая паника, которую Френсис умело сдерживал и обрывал. Когда помощь остальных слуг, более не надобилась, дворецкий их выпроводил и подойдя к молодому Хозяину, после осмотра его доктором, сел перед постелью на одно колено. Оливер с трудом повернул к нему голову, но не мог выдавить из себя и слова.       Старший дворецкий рассказал о том, что случилось и кто его доставил. Тогда мальчик не слишком предал этому значения, но нашел в себе силы, чтобы слабо попросить пригласить того, кто оказал ему такую услугу. Френсис, как и вмешавшаяся Филиция хотели Оливера отговорить, но тот лишь посмотрел в потолок и не ответил. Врач посоветовал сделать так, как он велит.       Пирата по имени Джаспер, пригласили в поместье…       Какие чувства испытывал Оливер от той встречи, было не очень ясно. Запомнилось ему тогда четко одно. Когда тот, на кого он вроде бы намеривался охотиться и якобы отомстить, сел перед ним так же, как и Френсис до этого, спросив о его самочувствии, а после упомянул о том, что узнал от своего сына, которого он назвал Сиро, что юное создание хочет его якобы убить, он лишь сказал: — Не знаю, чем я перед тобой успел провиниться, малой… но, если тебе станет от этого лучше, сейчас: я прошу прощения. А если ты до сих пор не раздумал со мной поквитаться, то лет через десять, если я доживу… приходи и брось мне вызов.       Позже, он начал рассказывать, что-то еще, однако так же, его рассказы склонялись и в сторону Сиро, что оказался Оливеру ровесником и якобы, невольно сравнивая мальчишку с ним. Джаспер очень растерялся, когда дворянский мальчишка, поддавшийся весьма странному смешению чувств, вдруг заплакал.       Пират, приглашенный к нему, все так увлеченно рассказывал мальчишке, который якобы собирался его саморучно казнить о своих приключениях, травил байки, постоянно обращался к нему, что брюнет не мог себя сдержать.       Невольно в памяти возникали картинки-воспоминания, когда его отец возвращался домой и очень сухо спрашивал только о достижениях Оливера, а после уходил. Если достижения были, он кивал, мол — так и надо и покидал комнату. Если были неудачи и ошибки, безразлично бросал, чтобы мальчишку наказали со всей суровостью и снова уходил. Не было ни той живости, которая отдавалась сейчас от мужчины напротив, ни странного тепла, которое мальчишка, если бы знал, то смело бы сравнил с отеческой. Но, слезы схлынули внезапно. Всполошили всех присутствующих и Джаспера тогда увели.       Пока Оливер поправлялся, он стал чаще интересоваться, не уплыл ли тот господин из его королевства, и иногда настаивал на том, чтобы его приглашали в поместье, Филиция и Френсис относились к этому со снисхождением, но все же некоторой осторожностью. Все-таки, что не говори, но — пират, в их поместьи?       Оливер был ребенком, который наверное, лишь отдаленно понимал и чувствовал всю полноту родственной привязанности. Но даже его любовь к Лайонелу вряд ли сравнилась с теми чувствами, которые он впервые испытал, когда приглашенный пират заговорил с ним.       Что по этому поводу устраивал собственному отцу Сиро, вообще было не передать. Была все-таки определенная детская ревность. Он постоянно косился с подозрением и ощутимым презрением в сторону поправившегося дворянина, что сперва здраво игнорировал испорченного мальчишку, но после, заметив, что тот открыто за ним следит, как-то безобидно усмехнулся и однажды, когда Сиро, вновь не обнаружив отца на корабле, кинулся в сторону поместья… (он просто отца выследил, когда тот наведывался в город, по просьбе дворянского отпрыска), и в одном из переулков, чуть не схватил мик-ро-инфаркт, когда услышал голос за спиной: — Что такое? Боишься, что я все-таки казню твоего отца? Розоволосый мальчишка взбрыкнулся всем телом и, резко развернувшись, схватил брюнета за руку и перекинул через себя, выхватив из пояса, что-то острое, а когда прижал того к земле, то подставил к горлу тот самый, пропащий клинок. Хотя, по глазам черноволосого мальчика, нельзя было точно сказать, что он испугался. Его взгляд был… осознанным, и каким-то сочувствующим. Он только опустил глаза на лезвие и уточнил. — Понравился? — А? — Сиро вздрогнул всем телом. — Этот кинджал. Если понравился, забирай. Он мне теперь ни к чему… — Оливер слабо улыбнулся. Сиро долго и отупело смотрел на него, сильнее сжимая воротник его рубахи пальцами и приставил лезвие к горлу сильнее. — Думаешь, мне твои подачки нужны?! Ты что задумал, щенок дворянский! — Ничего… — спокойно ответил Супрайн, с интересом рассматривая своего ровесника, — Ничего, правда. Однако, твой отец… — Мой отец, ничего про вас, уродов не знает! Он, почему-то верит, что среди вас нет плохих людей. Но знаешь, что я тебе скажу? Побудь в бухте Шуна, где постоянно привозят новых рабов, и где вершат такое… что я могу пожелать только такому, как ты, но ни одному другому нормальному человеку. Он отшвырнул клинок и Оливера от себя, а после поднялся и презрительно бросил, высокомерно и с ненавистью, глянув на брюнета. — Даже руки морать о тебя противно… А ведь это мы спасли тебе жизнь. — Да… насчет этого… — вздохнул брюнет.

***

      Джаспер, навещая Оливера, рассказал ему о том, как на свет появился Сиро и, почему он таскает его с собой. На самом деле, у Джаспера была одна, единственная любовь на суше. Хотя, любовью это язык не поворачивался назвать. Так, интрижка на ночь, после которой и появился на свет этот розоволосый комок. Зато Джаспер, отчетливо ее помнил. У нее были малиновые волосы, немного темнее, чем у Сиро и, кажется, смугловатая, красивая кожа. Родом она была из Пассии. — О! Это Лунное королевство! О нем столько легенд ходит! — воскликнул восхищенно Оливер, слушая рассказ пирата. — Да… только вот, она почему-то ненавидела свою родину. И Сиро, сто процентов, характером пошел в нее. Такая же не сдержанная, прямолинейная, дикая. Она хотела достичь, чего-то большего, чем просто стать очередной женой богатого шаха или уйти в монастырь, или попасть в гарем. Мир очень неоднозначная штука, малыш… — протянул Джаспер, глядя вдаль, — Она шмыгнула на корабль, когда мы покидали границы Пассии. Мы возили туда пленных работорговцев, которыми после распоряжалась их страна. Оливер недоуменно и несколько испуганно, глянул в сторону мужчины, что говоря это, почесал щетинистый подбородок и выдохнул, прикрыв глаза. — Но не мне судить, как они распоряжались теми, кто не был лучше их самих. Я просто слышал, что Пассия всегда подвергалась нападкам, со стороны других суверенных стран и рабство было в приоритете. Мы просто стали свидетелями и решили сыграть на этом. А на обратном пути, мои парни обнаружили весьма живой и весьма прыткий груз… Он тепло усмехнулся, придаваясь этим воспоминаниям, и пододвинул к себе небольшого размера саблю. Слева от Оливера лежала такая же. В другие минуты, от рассказов, мальчишка просил капитана пиратской команды научить его по настоящему драться на мечах. — Она забралась в кладовой ярус, а когда была обнаружена, не испугалась, ничуть… я тогда не особо придавал значение слухам… к примеру, наш престарелый боцман Флюгель, всегда предупреждал, что на корабле женщинам не место. И правда… потому что, эта мадам установила со своим появлением на нашей Рубиновом… так назывался корабль, фрегате, свои порядки. И не боялась драться с кучей одичалых парней. Пришлось взять ее под свое крыло… Он снова неловко усмехнулся. — Иначе бы парни ее на куски порвали. — И… вы сблизились… — немного покраснел и скривился брюнет, все-таки про пиратские приключения ему было слушать интересней, чем про слащавую романтику. — Ну да… думаю, в подробности, как это произошло… — Я понял! — загородил себя руками юный дворянин, покраснев до кончиков ушей и отвернувшись, — Я… иногда слышал… как у взрослых это происходит… —… . О… так… ты уже мудрен не по годам… — рассмеялся Джаспер и потрепал Оливера по волосам. Но мальчишка немного задумался, будто не обратив внимание на слова красноволосого и уточнил. — А… что с ней потом стало? —… . — улыбка с губ капитана пиратской команды пропала. Он долго молчал, а потом. — Умерла. Оливер лишь чуть сильнее нахмурился и поджал губы, посмотрев вниз перед собой и собрал руками колени.       Как выяснилось позднее. Она была больна и уже, будучи беременной не могла далее плавать. Джаспер настоял на том, чтобы она осталась на первом-попавшимся острове и общим голосованием, найдя хороших врачей, было принято решение. Просто уплыть.

Что может удержать морского романтика на суше? Женщина? Ребенок? Сокровища?

      На самом деле Джаспер узнал, что у него есть ребенок таким же образом, как и обнаружил мать Сиро у себя на корабле. Только уже розоволосый, пятилетний шкет, вооружившись кухонным топориком, захотел недо-папашу прикончить. Да и сама Камелия… так звали ту женщину, добрым словом за пять лет взросления сына «возлюбленного» ни разу, не помянула.       Сиро остался на судне лишь благодаря ряду очень удачных совпадений.       Во-первых, когда ему исполнилось пять он был уже достаточно самостоятельным, а мать все больше и больше теряла рассудок и перестала шевелиться, самостоятельно есть и разговаривать. Поэтому добывал провиант, заботился и кормил ее Сиро. Во-вторых, узнав, как выглядят пираты, которые ему нужны, он забрался на корабль и когда напал на Джаспера, то сам напоролся на лезвие топорика. У него даже имеется шрам под ребром.       После выяснения всех обстоятельств, Джаспер, как мог, пытался игнорировать ребенка, что пытался его убить, но так как от суши они были далеко, он просто оставил его на корабле, а что с ним будет, его не волновало. Тогдашние богатства и аферы не хило вскружили ему голову. Сиро вызубрил судно от носа до кормы, и когда приближалась суша, он очень хорошо прятался, чтобы его туда просто не скинули. Затем, между делом, он все еще пытался прикончить отца. А после… понравился боцману и бомбардиру, и те, решили выучить его морскому делу. Так он стал юнгой и главной звездой сплетен на Рубиновом фрегате.       Шли годы, вести о том, что по кораблю бегает не очень добросердечный сын капитана Джаспера, тот юнца все же заметил. И… стоит ли говорить, что отец года и практически одичалый юнец сразу поладили? Конечно же, нет. Убить папаню, розоволосый попыток не оставил. А камнем преткновения стало то, что Джаспера в одном из сражений, очень нелестно ранили и он уже готов был отправиться на тот свет… если бы не вмешался Сиро. Он был так разочарован и взбешен, что самолично решил поставить недо-отца на ноги, чтобы лично его убить. Однако, это возымело лишь обратный эффект.       Стоило Джасперу прийти в себя и немного поправиться, как тут же начались разговоры по душам и выхлопы от Сиро. И, пожалуй, лишь осознание того, что кроме отца у него не осталось близких. Он смирился с этим статусом и… пусть с презрением, но стал ему немного доверять. А Джаспер сам не заметил, как привязался к мальцу, тем более у него четко в голове засела навязчивая мысль, что он обязан заботиться о мальце, чтобы искупить вину перед Камилией… — Да ты отец года… — слегка недовольно глянул на него Оливер, когда тот закончил рассказ, но Джаспер лишь почесал в затылке и громко рассмеялся, — Теперь понимаю, чего такого отец в тебе нашел. — А ты? — наклонился красноволосый к нему. Но Оливер лишь заломил бровь, недоверчиво глянув на собеседника и выдохнул. Он теперь больше понимал, что и вправду сочувствует Сиро и хотел с ним подружиться…       И дружба началась с того момента, когда Джаспер, чуть ли не силком притащил сына к поместью и дал команду выяснить все между этими двумя спаррингом и раздал деревянные шпаги. Мальчишки отупело уставились на реквизит, потом на пирата и Оливер, самоуверенно усмехнувшись, кинул, что-то вроде: «Я тя уделаю», — бросился в атаку. Однако, розоволосый чего-то слишком уж филигранно парировал удар, кинув весьма пофигистичный взгляд на Супрайна. — И это называется удар? — показательно зевнул розоволосый, и тут же ответно атаковал мальчишку. Услышав смех отца в стороне, он покраснел и рявкнул: — Ты че ржешь, ирод! Ты следующий, когда я его уделаю! — Да-да… — махнул рукой капитан пиратской команды и…       Так и начался этот забавный дуэт. Полные противоположности друг друга, но отчего-та так невыносимо похожи. Будь то, неразделенное одиночество, связь с не самыми лучшими отцам или их отсутствие. Лучшие качества в одном и недостатки в другом, которые могли компенсироваться и вот, на четырнадцатом году жизни, Оливер окончательно решил навязаться в команду Джаспера. Юнгой, матросом, не важно. Он захотел увидеть мир, познать его прелести и не совершенство и, конечно же, рассчитывал, что Сиро замолвит за него словечко. Но тот, лишь добродушно огрызался, и звал Супрайна «шёлковым слабаком», хотя… быстро понял, что сверстников среди юнг у него нет и, это была бы неплохая идея.       Джасперу и всей команде пришлось поручиться жизнями, что с Оливером все будет хорошо и, когда придет время, он вернется в целости и сохранности.       Итак шли дни, недели, месяцы, годы…       И вот, мы здесь. У начала того самого события, что изменило всю жизнь Сиро и сделало его таким, каким он является сейчас…

***

— Хм… если подумать… — протянул подозрительно Филлип, потерев подбородок и глянув в сторону кимарющего розоволосого, — он, действительно, был хуже… раньше… ик-да? Жанна? Горничная лишь гордо хмыкнула и отвернулась. — Сдается мне, это было частичным влиянием и молодого господина… — хмыкнула Филлиция, потерев руки о передник. — Думаешь? — неоднозначно улыбнулся брюнет, кинув взгляд в сторону лучшего друга, и названного брата и горько хмыкнул, — Мне кажется, мое влияние тут вообще не при чем…

***

      Через четыре года. Когда Оливеру исполнилось восемнадцать, а Сиро девятнадцать, они высадились на короткий срок у Сиуте. Пополняли запасы, веселились, слушали сплетни, чтобы в дальнейшем по крупицам наткнуться: и их источник, и/или пропасть, или обогатиться.       В море пирата губит лишь темперамент… и слухи. Чего Сиро очень не одобрял, так как слишком уж он располагал рациональным мышлением.       Кстати, выросли молодые люди прелестными юношами, образы которых, обычно и представляют противоречивые и оседлые на суше юные особы. Хотя они вообщем-та не прочь завести и знакомство с привлекательными, но и отчаянными ребятами. Многие из пиратской команды Джаспера начали пользоваться популярностью у представительниц прекрасного пола. Правда, чем старше Сиро становился, как говорили старшие, тем более мужской красотой он походил на отца. А в сочетании с лицом матери и ее характером, вообще ядерная, пылкая смесь.       Девятнадцатилетний юноша, сомнительно покосился в далекий край барной стойки, пристально рассмотрев своего старика, а после зыркнул на собеседника. — Да кому этот старпер интересен? — Да, не скажи… дамы его возраста и младше, так лепечут о нем… — захохотал Бомбардир Михаил, слепой на один глаз, — Как там? И красив, и силен, гнет дублоны в руке? Парни захохотали. Оливер на их ажиотаж лишь хмыкнул и поправив отросшие волосы, взял свою кружку и отпил из нее. Сиро недоверчиво осмотрел команду. — Да, конечно… только женщин на нашем корабле не хватало… — И не даром… — поднял палец боцман, — "Не раз повторял капитан, что все беды от женщин". — Ой, молчи ты… они на суше есть, пусть там и остаются. — махнул рукой Сиро и усмехнувшись, приобнял Оливера за плечо, — Ну, а ты? Золотой мальчик? — Что я? — поднял на него лукавый взгляд брюнет, отставив пока свое питье, — Ты не в моем вкусе. Со стороны послышался гулкий смех команды. Сиро скривился и защемил шейку «братца» в локте, пытаясь его задушить. — Да не о том я… дурень… ночь, где проводить собрался? Нам завтра отплывать. — Где угодно… без тебя… — попытался выбраться из его хватки Супрайн. Но Стифф явно сдаваться не собирался, и вроде как уже бы собралась добрая драка, как вдруг в таверну влетел один из оставшихся юнг. Взволнованный, румяный и слегка растрепанный, с широкой, глуповатой улыбкой, он растолкал толпу и прошел сразу к стойке, с возгласом. — Где капитан?! — чем и предотвратил удушье помощника навигатора. А Оливер, сейчас занимал именно эту должность. Младшим канониром и стрелком был Сиро. — Он… — все дружно повернули головы вправо, на самый край стойки, но мужчины там уже не было. — На корабле… — развел руками Михаил. — Наверное. — кивнул уверенно Сиро. Блондинистый пацан, нервно захихикал, растолкал товарищей, разомкнув смертельные обнимашки Сиро и Оливера и сев между ними, волнительно махнул рукой бармену и молчал до самого конца, игнорируя всячески обеспокоенные взгляды соратников. Только когда ему дали отличного, пенистого, кленового пива, и он сделал несколько объемных глотков и взволнованно выдохнув, посмотрел на всех и ощутив, подозрительно-воцарившуюся тишину, провозгласил: — Парни! Я влюбился! И остаюсь здесь!