Сын монстра

      Хэчжун быстро бежал, едва поспевая за машиной, боясь упустить её. Тем временем автомобиль лишь удалялся от него, пока не исчез из виду. Почувствовав, что дальше идти нет сил, Пак остановился у старого колеса. Сбитое дыхание никак не приходило в норму, в ушах раздавался стук сердца, кровь прилила к лицу. Упёршись руками в колени, мальчик некоторое время стоял без движения, пытаясь унять сердцебиение и привести мысли в порядок. Итак, только что Хэчжун отчётливо видел отцовскую машину. Она проехала мимо него метрах в пяти и скрылась вдалеке. Единственное, в чём он уверен, это то, что авто направлялось в сторону пустыря. Других дорог поблизости нет. Были, конечно, тропинки, выходящие за пределы поля, но они сейчас совсем непригодны для езды: их здорово замело снегом. Так что отправиться через пустырь на машине отцу больше некуда. Если он не захочет оставить её и пойти пешком, то путь оттуда ему отрезан. Значит, он всё-таки не случайно здесь оказался.       У Хэчжуна создавалось впечатление, будто он не видел отца целую вечность, хотя в последний раз тот заглядывал к ним домой каких-то две недели назад. В сравнении с несколькими месяцами это ничто. Кто знает, когда ещё у него появится возможность побыть с отцом? Пусть он вряд ли обрадуется сыну, а вот для Чжуна каждый такой момент становится незабываемым. Поэтому Пак решил продолжить начатое.       Дойдя до нужной точки, мальчик всмотрелся в окружающую обстановку: у гаража стоял автомобиль отца. Его самого нигде не было. Металлическая дверь оказалась слегка приоткрытой, но Хэчжун не торопился заходить. Было бы неудобно столкнуться с ним лицом к лицу, хорошо бы просто наблюдать за его работой в тени, чтобы не мешать. Так он и собирался поступить, проскользнув через щель открытой двери.       Внутри не горел свет, от резкой смены освещения Хэчжун пару секунд видел перед собой одну темноту. Как только удалось сфокусировать зрение, он рассмотрел помещение. Отца всё ещё не было заметно. Все предметы находились там же, где и всегда. Постойте-ка. Что-то явно изменилось, какая-то деталь не вписывалась. Пак осмотрел тёмные стены ещё раз, но всё равно не нашёл того, из-за чего беспокоился. Он дошёл до стола в углу и сел на стул. Механически положив руку на неровную поверхность, зацепил какую-то вещь. Это оказался замок, который обычно висел на двери кладовой. Вот оно. Отец наверняка там.       Хэчжун порывисто встал. Главное — сделать это бесшумно. Аккуратно потянув на себя ручку двери, он с облегчением отметил: удачно. Волнение накрыло его с головой: а вдруг отец его застанет? И всё же он не для забавы вернулся сюда, уже поздно сдавать назад. Нужно быть тихим и незаметным, тогда, возможно, всё обойдётся.       Хэчжун переступил порог кладовой. Раньше отец хранил в ней инструменты, древнюю мебель и всякий металлолом, а сейчас добрую половину пространства занимали с десяток разнообразных ящиков, которых раньше не было. Деревянные коробки были нагромождены друг на друга слева от стены; справа виднелась спина отца, сидящего за столом. Вероятно, он над чем-то работал, его локти подрагивали. До Чжуна долетел раздражённый голос отца, обронившего на пол прозрачный пакетик. Подняв его, мужчина ещё с минуту возился на столе, затем резко пригнулся и замер.       Казалось, будто это длится бесконечно. Фигура отца застыла, как изваяние. Хэчжун ломал голову, силясь придумать вразумительное оправдание его действиям, но безуспешно. Постепенно тело мужчины начало содрогаться в конвульсиях так, что вместе с ним затрясся стол. За этим последовало то, чего мальчик меньше всего ожидал. Отец громко рассмеялся, ненормально и пронзительно, и смахнул со стола всё, что на нём было. Хэчжун выбрался из кладовой до того, как тот обернулся. Мальчика пробирал панический страх, и он решил убраться отсюда, пока не попался отцу на глаза.

***

      Хёнсиль была молода. Молода и красива. Приспособлена к тяжёлому труду. Ей исполнилось двадцать, когда впереди было ещё два года обучения в медицинском колледже. Она делила скромное жильё — маленький частный домик — со своими пожилыми родителями. Старики нуждались в её помощи, хотя и не признавали этого, и она неизменно возвращалась домой, чтобы позаботиться о них.       Она не просто так не хотела покидать их, ведь ни отец, ни мать не были уверены, сколько времени им отведено. Но отнюдь не старость волновала их. У отца было слабое сердце, и частенько случались приступы, а мать ещё с рождения постоянно болела, и врачи хором предсказывали ей раннюю смерть. Между тем они оба пока отлично держались, отчасти потому что не хотели лишний раз беспокоить свою единственную дочь. У них не раз и не два возникали конфликты из-за чрезмерной опеки Хёнсиль. Пенсионеры были искренне благодарны ей за годы, потраченные на них, но одновременно чувствовали себя виноватыми за свою беспомощность и неспособность помочь ей.       Девушка старалась пресекать подобные разговоры на корню, и тогда непременно заходила беседа о её замужестве, с которой она справлялась так же беспощадно, говоря, что и сама ничего не знает.       Так незаметно пролетели ещё два года. Окончив колледж, она устроилась медсестрой в муниципальную больницу. Она и раньше училась допоздна, сейчас же график работы был такой, что не получалось ночевать дома по несколько дней. Родители видели, как нелегко ей зарабатывать себе и им на жизнь, и на вопросы вновь и вновь отвечали: «Всё хорошо, всё как всегда». Однажды выкроив свободную минуту в свой выходной, Хёнсиль захотела всё-таки разузнать, как на самом деле у них дела, но так и не добилась правды и услышала лишь знакомую ободряющую фразу. К сожалению, реальная картина была не такой радужной, какой её преподносила мать. Родители не хотели досаждать дочери своими незначительными (и не совсем) проблемами, у неё и без того, считали они, предостаточно своих хлопот.       Перед тем как дочь приехала увидеться с ними, супруги получили неутешительную новость. В последнее время отец хватался за сердце, изнемогая от острой боли, гораздо чаще, чем обычно. Это бывало даже ночью, поэтому оба не могли сомкнуть глаз и не спали сутками. Обследование в больнице показало, что следует ожидать самого худшего. Возможно, смерть настигнет его уже на днях.       Хёнсиль не знала правды, но сердцем чувствовала нарастающую тревогу. Взяв отгул в день, на который всегда приходилось её ночное дежурство, она отправилась навестить родителей. По дороге она пыталась успокоиться. В окнах дома было темно. Родители ложились спать в девять часов, а тогда ещё не было и восьми. Хёнсиль забежала в дом, никого не обнаружила и сразу позвонила матери. Спустя несколько долгих томительных гудков в трубке раздался голос, показавшийся ей незнакомым.       — Где вы? — в отчаянии вскрикнула она.       — В больнице.       Больше ничего узнать не удалось: связь прервалась. В округе была только одна больница — больница Хангён. Девушка стремглав бросилась туда. Ей рассказали, что отца срочно прооперировали и он не приходил в себя. Всё было очень плохо, врач заключил: пациент выживет в том случае, если очнётся в течение трёх дней.       На следующей неделе в конце рабочего дня ей позвонили и сообщили о его смерти.