Сын монстра

      У Хёнсиль опустились руки. Известие о смерти отца потрясло её. Повесив трубку после ужасного звонка, она ощутила, как у неё подкосились ноги. Каково же было её матери, когда она узнала об этом? Три месяца пожилая женщина не выходила из дома, она сидела в своей комнате измотанная, уставшая, вечно с опухшими от слёз глазами, отказываясь принимать помощь дочери. Даже случившееся не поколебало её стойкого принципа. Хёнсиль сдерживалась при ней изо всех сил, чтобы не пустить слезу, а дома тотчас разражалась истошными рыданиями.       Их семья не была образцом для подражания, но они все глубоко любили и уважали друг друга, стараясь как можно реже заставлять суетиться из-за проблем. Этот обычай сейчас показался Хёнсиль невообразимо жестоким по отношению к ней. Узнала бы она раньше о состоянии здоровья отца — обязательно бы что-то предприняла, но они предпочли умолчать об этом, хотя должны были сказать ей. Но поздно кого-то винить, когда всё уже случилось. Лучшее, что они с матерью могут сделать, это прийти к душевному равновесию.       Пак пришлось завалить себя работой, чтобы не оставалось времени на мысли об отце. С другой стороны, мать нуждалась в ней, хотя и, как всегда, не проронила ни слова о своём одиночестве. Она бы всё равно не воспользовалась предложением дочери составить ей компанию, так что выбранный Хёнсиль выход был единственно верным.       Дел в больнице было невпроворот, а теперь ещё и одна из медсестёр ушла в декретный отпуск. Хёнсиль вызвалась заменить её: других желающих не нашлось, а за часы сверхурочной работы кое-что причиталось. Итак, она приступила уже на следующий день. В первую очередь она обошла палаты. В первых трёх были старики, в четвёртой оказался мужчина лет тридцати; кроме его кровати там стояло ещё девять, из которых было занято только четыре. Утром в больнице проводилось большинство процедур, поэтому в палатах было пусто. Пациент располагался на койке под номером три. Он поступил сюда за день до ухода в декрет медсестры, которая ставила ему уколы. Его звали Пак Джуён. У него диагностирована язва желудка, и, похоже, это далеко не первый его визит в больницу. Мужчина, видимо, и не собирался задумываться об опасности своей болезни и продолжал употреблять алкоголь в немереном количестве. Как уверилась позже Пак, безалаберность сочеталась в нём с вызывающей невоспитанностью.       Когда к нему подошла медсестра, мужчина, зевая, почитывал газету. Хёнсиль представилась и попросила его проследовать за ней на процедуру. Он пока не очень хорошо ориентировался в больнице, нужно было везде сопровождать его. Её приветствие он проигнорировал, встал на ноги с явной неохотой и вышел из палаты первым, будто это он показывал ей, куда идти. По дороге он выказывал полное нежелание следовать за ней. Он сам виноват, что не соблюдал диету и пил спиртное без остановки, но, устав от больницы, он срывал злость на медсестре. На самом деле он просто искал козла отпущения, как и все эгоисты вроде него.       После окончания смены Хёнсиль вздохнула с облегчением.       Девочкой она, помнится, любила мечтать. А осознав в шесть лет недуг отца, загорелась идеей стать врачом или медсестрой, думая, что так сумеет позаботиться о нём. Пак подбадривала себя в трудные минуты воспоминаниями об этом и не бросала тернистый путь к цели. Именно благодаря папе Хёнсиль работала медсестрой, но, к сожалению, оказалась не в силах спасти его. Зато есть и будут другие люди, которым она обязана помочь.

***

      Хэчжун долго не мог уснуть. Его беспокоило увиденное в гараже. Отец серьёзно болен? Или, может, ему стало так дурно впервые? Что же он делал там? Ответов не было. Когда Пак зашёл туда, то кроме спины и подрагивавших локтей отца он видел маленький прозрачный пакетик, случайно упавший на пол. Имело ли это что-то общее с его припадком?       Хэчжун ворочался, зажмуривался изо всех сил, но всё не засыпал. Лишь только он умудрялся провалиться в сон, как перед ним представал образ мужчины, сотрясающегося всем телом. Он вновь и вновь распахивал глаза от тревожных видений и наконец не выдержал — в очередной раз резко очнувшись, свесил ноги с постели и, надев тапочки, подошёл к окну. Его обдало морозом, и от моментально застывшего пота он за секунду продрог до костей.       В кухне Хэчжун подключил чайник к сети. В шкафчике наверняка ещё оставался успокаивающий чай с травами. Он проверил целых пять коробочек, и только в шестой на дне лежало совсем чуть-чуть чая, который он искал. Что ж, для одной кружки этого хватит. В ожидании, пока вода закипит, мальчик опёрся на стол, отставив руки назад. Если хорошенько порыться в голове, не так уж трудно восстановить сегодняшнюю картину: машина припаркована у гаража, там внутри кромешная темнота, в кладовой горит свет, отец сидит за столом, занятый каким-то делом, сбоку от него кучей навалены коробки. Предположим, он принёс их туда с работы на временное хранение, да и, наверное, увлечён он был поручением по работе. Потом он прервался, опустив голову, и больше к своему занятию не возвращался. С чего бы у здорового с виду человека вдруг случился приступ?       Из носа чайника густыми клубами повалил пар. Хэчжун отключил его и наполнил кружку кипятком.       Что, если виной состояния отца всё-таки был тот пакетик?