Сын монстра

      Сомкнутые веки тронула едва заметная дрожь. Лицо исказилось болью. В ушах раздался оглушающий скрип. Ресницы мальчика быстро задвигались, он с трудом открыл глаза — и сразу же погрузился в темноту. Там, где он очнулся, не было даже малюсенькой щели света. На Чжуна навалилась непереносимая тяжесть, жуткая боль вмиг распространилась по всему телу. Кости рук и ног, груди и рёбер — все они гудели без остановки, доставляя сильные муки. Пак громко задышал от страшных ощущений, будто пытался заглушить их своим дыханием. Скоро он почувствовал огромное давление в груди, после чего не смог сделать ни одного полного вдоха и прилагал гигантские усилия, чтобы не задохнуться. Это причиняло ему невыносимые страдания. От недостатка кислорода и неописуемого дискомфорта Хэчжун весь покрылся потом. Его одолевала смертельная усталость, да ещё вдобавок непрестанно кружилась голова. Пробыв в таком состоянии около пяти минут, мальчик снова перенёсся в беспамятство.       До него отовсюду доносились голоса, чьи-то рыдания, озлобленные крики. Сознание наперебой осаждали бесформенные образы, не имевшие между собой никакой связи. Но по какой-то неизвестной причине они приносили недюжинное беспокойство. Чжун не знал, почему его так пугали сцены, возникающие в голове, ведь он совершенно не понимал их смысла. Лишь где-то очень глубоко, настолько, что добраться туда было бы невозможно, он прекрасно осознавал всё произошедшее.       Услышав грохот, Пак вновь очутился в тёмном помещении, где ничего с прошлого раза не изменилось. В комнате стояла гнетущая тишина. Всё те же неприятные ощущения истязали его тело и дух. Один только Бог ведал, где он находился. Мальчик подождал, пока глаза привыкнут к окружающей темноте. Его сердце на какое-то время замедлило свой ход, а затем забилось с молниеносной скоростью. Теперь до него потихоньку начало доходить, в чём дело.       Чжун лежал на кровати, справа от него размещался письменный стол. Слева от кровати стоял шкаф, чуть дальше — старый комод. Ноги Чжуна смотрели в сторону окна, завешенного шторами. Значит, сзади него дверь. В этой обстановке он наконец узнал собственную комнату. О том, как он попал сюда, вспоминать не хотелось. Если он пытался восстановить в памяти случившиеся события, то взамен получал лишь головную боль. Утомившись, он опять терялся в потоке смутных видений. Так продолжалось до бесконечности.       Когда Хэчжун в очередной раз пришёл в себя, то уже и не представлял, сколько времени прошло. Он не надеялся на то, что сможет встать: тело не позволяло ему и пошевелиться. Пак уже давно бросил затею разобраться в сложившихся обстоятельствах, впрочем, это и не было ему нужно: сейчас он бы отдал всё за то, чтобы хоть на минуту избавиться от зноя, завладевшего его телом. Организм отчаянно требовал жидкости. Неожиданно в комнату проник яркий свет, на несколько секунд полностью ослепивший его. Появление света сопровождалось звуком чьих-то шагов. Стоило зрению проясниться, как перед мальчиком предстал с грозным видом отец.       Поднимавшаяся внутри тревога стремительно возрастала с каждым шагом, который Хэчжун слышал предельно чётко. Трепет и паника циркулировали в жилах вместе с кровью. Он безумно желал верить, что понятия не имеет, чьи это шаги. Но разве это возможно? По мере приближения мужчины начинали возвращаться утраченные воспоминания. Череда сбивающих с толку мгновений, пронёсшихся перед глазами, словно кадры на плёнке, и привела к обмороку — Пак наконец понял: он всем сердцем ненавидит отца.       Хэчжун прогнулся от неожиданного удара, кровать, на которой он лежал, сместилась на несколько сантиметров и впечаталась в стену. Руки и ноги были крепко связаны. Рядом на стуле устроился отец. Увидев его лицо, Чжун почувствовал, как воздух выходит из лёгких. Некогда обожаемое, теперь оно вызывало лишь ненависть. Будь у мальчика хоть сколько-нибудь сил, он бы незамедлительно плюнул в него.       Джуён смотрел на сына тем взглядом, каким одаривают разбросанный мусор. Он бы без малейшего колебания убил его, даже не задумываясь. Останавливала перспектива провести за решёткой все дни до конца своей жизни.       Чжун мысленно утешал себя тем, что планировал расправу над мучителем. Он множество раз прокручивал в голове разнообразные сцены, как, забывая о родстве и человечности, в экстазе кромсал тело Джуёна на небрежные куски. Каждая сцена завершалась хриплым, безбашенным смехом, но всё, что на самом деле мог выдавить из себя мальчик, это слабая, вымученная улыбка.       Заметив усмешку на лице сына, мужчина равнодушно произнёс:       — Кажется, следовало осторожнее обходиться с твоей башкой — ты, похоже, сошёл с ума.       Хэчжун не обратил на эти слова никакого внимания. Лихорадка овладевала им всё больше. Он стремительно терял связь с реальностью. Его комната скоро превратилась в пустыню, над которой безжалостно пекло солнце. Там ему пришлось идти по раскалённому песку, обжигая ступни и изнывая от жажды. Высушенное тело не выделяло ни капельки влаги — организм был практически обезвожен. Завидев вдалеке что-то напоминающее водоём, Пак поспешил приблизиться к нему. Но стоило ему ступить на вожделенную воду, как та быстро испарялась, сменяясь тёмной пропастью, куда его тотчас затягивало.       Перед глазами из ниоткуда появилась кладовая, где отец снова и снова сотрясался в эйфорических судорогах. Это видение длилось дольше всех остальных, но наконец уступило место последнему: отец беспощадно осыпал его ударами, оскорблениями и грозился превратить в фарш. Боль достигла пика. Должно быть, он умирал.       Густой туман окутал комнату. Такой, что даже очертания отца было не разглядеть. Что-то чёрное, мерзкое и уродливое, очень липкое и противное появилось перед мальчиком, уцепилось за его ноги и поползло вверх. Хэчжун был беспомощен, он потерял всё, не говоря уже о том, какие надежды возлагал на отца. Пак Джуён оказался совсем другим человеком, отнюдь не тем, кем Чжун себе его представлял. Хотя «человек» — не самое удачное определение. Гораздо уместнее было бы слово «монстр».       Нечто отвратительное продолжало взбираться всё дальше, пока не достигло головы. Мальчик не пытался сопротивляться и спокойно ожидал своей кончины. Ему нечего терять. Ещё немного, и его страдания прекратятся навсегда. Нужно лишь потерпеть. Удовлетворённый этой мыслью, он погрузился в тихий, безмятежный сон. Во сне он видел руку, за которую почему-то ухватился.       После этого видения он снова проснулся у себя в комнате. Отца рядом не было. Странно, но Хэчжун больше не чувствовал боли. Верёвка, удерживавшая его, была развязана. Поднявшись на ноги, он вышел из комнаты, обошёл всю квартиру и, не найдя отца, подобрался к домашнему телефону. Тот не работал. Свой телефон Чжун, сколько ни старался, отыскать не смог. Тогда он стал звонить и стучаться в соседские двери и делал это до тех пор, пока за одну из них его не пустили. С разрешения соседей он воспользовался телефоном. Так он поведал полиции обо всём случившемся. Пак Джуён, вернувшись из магазина, был схвачен стражами порядка. В его гараже (по наводке сына) произвели обыск, в ходе которого установили, что мужчина хранил и употреблял сильнодействующее психотропное вещество, именуемое ЛСД*.