The first spring rain

Намджун делает очередной вечерний осмотр, идя по тихому темному коридору, освещаемому, лишь холодным лунным сиянием. Все пациенты давно спят крепким сном. Альфа не спеша шагает, прислушиваясь к каждому звуку. К каждому болезненному стону, издаваемому пожилыми больными, которых что-то волнует. Тут ночную тишину прерывает противный писк. Намджун не сразу понимает, что происходит до тех пор, пока его плечо не задевает доктор Чхве. — Ассистент Ким, вы чего стоите? Оглохли? Быстро в триста девятую палату! — командует врач и быстро пропадает из виду, а за ним с аппаратурой бегут медбратья. Альфа не знает, сколько так стоит, анализируя то, что сказал доктор, а когда до него доходит суть слов, то мигом срывается с места, как ошпаренный. В черепную коробку начинают заползать все ужасные картинки с различными сюжетами, о которых Намджун боится думать. Сердце начинает биться в несколько раз сильнее, и это точно не из-за бега. Ему страшно, до чертиков. Страшно, что не успеет. «Нет». Намджун пулей влетает в палату, где над омегой уже навис врач с дефибриллятором, прошибая оголенную грудь током. — Разряд! — четко командует доктор, и через несколько секунд, тело безжизненно вздрагивает. А Намджун не может сдвинуться с места. Его как будто гвоздями прибили к больничному полу. Вся уверенность давно испарилась, ее заменяет паника. Самая настоящая. Он быстрым взглядом бегает по кардиомонитору, а после переводит взгляд на Чимина, грудь которого вздымается в последний раз, а на кардиограмме обрывается линия жизни. В палате несколько секунд стоит гробовая тишина, которая для Намджуна растянулась на долгие часы. Доктор Чхве вытирает испарину на лбу тыльной стороной ладони, после, переводит взгляд на наручные часы и, выдохнув, выдает приговор: — Семь минут двенадцатого, приготовьте бумаги. А у Намджуна земля из под ног уходит. Все мысли мигом испарились. Все его кошмары стали явью. Он полным боли взглядом смотрит на ненавистную аппаратуру, а потом на омегу, лежащего на белых простынях. Черная челка прикрывает навсегда потухшие глаза, пухлые губы слегка приоткрыты, из которых альфа так и не услышал нежного омежьего голоса. В самое сердце заполз червь вины, медленно и мучительно сгрызая плод. Намджуну бы вернуться на несколько часов назад, и оказаться бы в этой палате с этим ребенком, который толком жизни не видал. Сидеть и охранять его сон, а когда приснится очередной кошмар, успокаивать, нежно прижимая к своей груди, зарываясь в черную копну волос носом, вдыхая еле ощутимый запах цитрусов. Который больше никогда не почувствует. Минхо направляется в сторону двери. Но не успевает он дотронуться до ручки, как по палате разносится писк кардиомонитора. Врач и все присутствующие мигом оборачиваются на звук. На аппаратуре вырисовывается электрокардиография. А у Намджуна в груди распускаются подснежники после долгой зимы.

***

Сегодня в больницу Юнги решил отправиться пораньше. Он заходит в здание больницы и натыкается на Намджуна, который уже собирается домой. — Хен! — зовет омега, направляясь к альфе. Выглядит он не очень хорошо: лицо какое-то бледное, темные мешки под глазами, в которых видна одна лишь усталость и изнеможение. — Что случилось? — спрашивает Мин, подойдя к Намджуну. — Юнги, доброе утро, ты чего так рано пришел? — удивляется альфа, а губы растягиваются в слабой улыбке. — Ты не ответил на мой вопрос, — настораживается омега, скрестив руки на груди, выжидающе смотря на Намджуна. Нет, точно что-то не так. Альфа вымученно выдыхает и растирает руками опухшие глаза. Он какое-то время молчит, после чего тихо выдает: — Пойдем ко мне, я тебе все расскажу. А Юнги мигом начинает нервничать. Ладошки внезапно вспотели, а сердце начинает болезненно ныть. Он понимает, что разговор будет про Чимина. Ну что с ним случилось? Омега не собирается разводить панику раньше времени, но Намджун, который как назло молчит, все больше вселяет тревогу. Зайдя в ординаторскую, Намджун подходит к кофеварке, и нажимает на кнопочку, включая ее. Он хочет растянуть этот момент, хоть и понимает, что все равно должен будет рассказать. Юнги садится за маленький столик и просто ждет. Он не сводит взгляда с напряженного альфы, который покусывает губы из-за волнения. Омега помнит эту привычку. Когда кофе сварился, Намджун понимает, что больше нельзя тянуть. Он разливает горячую жидкость по кружкам и отдает одну Юнги. — Сегодня ночью Чимин пережил клиническую смерть, — холодным тоном начинает альфа, делая глоток кофе, после чего шипит, забыв, что тот горячий. Омега уставился на Намджуна с явным шоком в глазах. Если бы он в этот момент начал пить кофе, то точно бы подавился. В горле застревает горький комок слез, который Юнги с трудом проглатывает. Он сидит несколько минут, разглядывая собственное отражение в кружке, после чего, переводит взгляд на альфу и хрипловатым голосом спрашивает: — Как это случилось? — а в черных глазах никаких эмоций. Намджун отставляет кружку с недопитым кофе и, скрестив ладони, кладет на них тяжелую голову. — Я думаю, ему приснился очередной кошмар, из-за астмы, которая никуда не делась, он начал задыхаться. Мы уже собирались оформлять дату смерти, но сердце Чимина забилось. Прости, Юнги. Из-за моей ошибки, ты чуть не лишился единственного брата, — раскаивается альфа, зарываясь в белоснежные волосы руками. А Юнги так и сидит, продолжая тупить взгляд на только ему известную точку. Он всеми силами удерживает дамбу, которая вот-вот готова прорваться от давящих чувств. Юнги переводит стеклянный взгляд на альфу: — Ты ни в чем не виноват, хен, — только и говорит, после чего встает со своему места и подходит к альфа, крепко его обнимая, как делал раньше, когда жил в детском доме. — Ни в чем, не вини себя, прошу, ты ничего плохого не сделал, ничего... — тихо шмыгает, утыкаясь в ямку между ключицами. — «Это все он», — думает омега, а с ресниц срывается одинокая слеза.

***

После разговора с Намджуном, Юнги сразу же отправился к брату. Альфа его предупредил, что омега еще спит, и не проснулся после случившегося. Юнги проходит в палату и, взяв стул, садится возле кровати Чимина. Омега аккуратно берет его за худое запястье, нежно поглаживая, боясь разбудить. Он рассматривает его аккуратные черты лица, в который раз убеждаясь, что брат очень сильно похож на папу. Юнги легонько убирает упавшую на глаза челку, продолжая разделять тишину с братом. — Как же ты нас сильно напугал, Чимин-и, — хрипит омега после десяти минут молчания. — Видел бы ты лицо Намджуна, он так сильно за тебя испугался, пожалуйста, обещай, что больше не будешь так делать, — просит Юнги, будто Чимин его услышит. Он верит, брат все слышит. Глаза вновь начинают влажнеть от подступивших слез, но Юнги их быстро смахивает. — Не оставляй, Чимин-и, — тихо хрипит, уткнувшись в пухлую ладошку, и больше ничего не говорит, слушая равномерный писк кардиомонитора.

***

После больницы, Юнги направился на работу, ведь ее никто не отменял. Конечно, не очень хочется оставлять брата одного, после случившегося, хоть там и есть врачи, но омеге спокойней, когда в больнице, помимо них, присутствует Намджун. По пути в кондитерскую, ничего странного не происходит, как в последний раз. На улице припекает солнышко. Весна в самом разгаре. Прохладный ветерок треплет черную макушку, пуская по телу приятные мурашки. Омега забегает в кондитерскую, и в нос сразу ударяет запах хвои. Юнги шокировано смотрит на картину, вставшую перед ним: за столиком сидит Сокджин, размешивая свой кофе, и мило беседует с Хосоком, который устроился напротив. — О, привет, Юнги, — поворачивается к омеге Сокджин, улыбаясь. Его действия повторяет Хосок, на лице которого расцветает довольная улыбка. — Привет, ромашка, — тянет альфа, поворачиваясь корпусом к Юнги. — Ты где был? Я тебя уже заждался. — Какого черта здесь происходит, Сокджин? — не понимает омега. — Юнги, Хосок вообще-то наш постоянный клиент. Если он сюда приехал днем, это не значит, что случилось что-то особенное, — объясняет Сокджин, отпивая свой кофе. — Не держи меня за глупого, Сокджин. Если бы он приехал что-то покупать, то не ждал бы меня, — начинает беситься омега, переводя злой взгляд на альфу. А тот и не перестает улыбаться. Похоже, его это только забавляет. — Никто тебя за глупого и не держит, Юн-и, — вмешивается в разговор Хосок, вставая со своего места и подходит к напряженному Юнги. — Вообще, я хотел тебя пригласить погулять, — останавливается напротив омеги. — А еще чего ты хочешь? — вскидывает бровь Юнги, скрещивая руки на груди. — Вот не надо огрызаться, пожалуйста, — цокает альфа. — Это просто прогулка. Я просто хочу получше тебя узнать. Сокджин, можно я его у тебя на сегодня украду? — спрашивает Хосок, повернувшись к омеге. — Сегодня я не могу. Сегодня моя смена, поэтому закатай губу, и найди себе какого-нибудь другого омежку, — перебивает Юнги, направляясь в раздевалку. — Конечно можешь, Хосок-а. А ты, Юнги, не переживай, я сам тут со всем справлюсь, — неожиданно выдает Сокджин, а Юнги на какое-то время замирает. Мин поворачивается к омеге и смотрит глазами полными разочарования, в которых читается явное «предатель». А Сокджин только плечами пожимает. — Ну вот и замечательно, — заключает Хосок и направляется на выход, ведя за собой Юнги, который понимает, что сопротивляться нет смысла. Альфа напоследок оборачивается и подмигивает Сокджину, тот повторяет его жест, и продолжает помешивать уже остывший кофе с легкой улыбкой на губах.

***

— Почему ты решил приехать именно сюда? — спрашивает альфа, не спеша идя рядом с Юнги, который за полчаса прогулки, так ничего и не сказал, а только выкуривает уже вторую сигарету. Хосока начала напрягать эта тишина, поэтому, он решает избавиться от давящего молчания и интересуется, почему омега выбрал именно парк, который находится на окраине города и где практически нет людей. — Не люблю многолюдные и шумные места, — подает голос омега, задумчиво смотря куда-то в даль и сбрасывает пепел. — А здесь хорошо. Деревьев много, да и людей нет. — Ты здесь был раньше? — Да. Одиннадцать лет назад. Я тут часто гулял со своей семьей, — спокойно отвечает Юнги, выдыхая никотиновое облачко дыма. Раны уже давно зажили, и не приносят никакой боли. Омега живет только приятными воспоминаниями, и не позволит мраку их уничтожить. — Твоя семья, — нервно сглатывает альфа, и уже жалеет, что начал эту тему, но раз уж начал, то нужно доводить до конца. — Что с ними? Юнги останавливается и поворачивается корпусом к альфе. Хосок бы поспорил, что видит сейчас самую красивую картину, которую до этого никогда не созерцал: у омеги черные, как самое глубокое озеро глаза, в которое альфа готов нырнуть с головой. Погрузиться и никогда не выплывать, захлебнуться и остаться там навсегда. На самом дне; весенний ветер треплет его угольные волосы, в которые Хосок с первой встречи хочет зарыться носом и вдыхать такой любимый запах полевой ромашки, который идеально подходит такому хрупкому на вид омеге. — Ты чего пялишься? — вырывает альфу из раздумий Юнги. Хосок мигом извиняется, но вопрос больше не повторяет. — Моих родителей больше нет, остался только брат, — как снег на голову говорит омега, а на лице никаких эмоций. И в глазах пусто. Там ничего. Юнги докуривает сигарету до фильтра и выбрасывает в ближайшее мусорное ведро. Омега решает, что нет смысла огрызаться или врать. Хосок наверняка уже все понял. Да и самому легче стало. Главное, чтобы альфа его жалеть не начал. Но тот, к счастью, ничего больше не говорит, и они молча продолжают гулять, больше не поднимая эту тему. Погуляв еще около часа, парни натыкаются на маленькое кафе и решают там немного отдохнуть и перекусить. — Тут готовят самые вкусные вафли, Чон, я тебе это гарантирую. Пускай тут все и дешевенькое, но доброкачественное. Мой папа дружил с хозяином этого кафе, а иногда помогал ему с готовкой, поэтому, доставай свой бумажник и покупай вафли с медом, — дает указание омега, занимая место у окошка. — Я не люблю мед, — морщится альфа. — Полюбишь, — отвечает омега, а губы трогает еле заметная улыбка. Альфа впервые видит такую слабую, но улыбку, на лице этого омеги, которая адресована ему. Ради нее Хосок готов скупить все вафли с медом, которые существуют на этой планете. Когда парням приносят заказ, Юнги решает спросить то, что его волновало с того момента, когда он попал в дом альфы: — Почему у тебя в ванной стоял гель для душа с запахом полевых цветов? — А тебе зачем? — Просто интересно, — задумчиво говорит омега, отламывая кусочек вафли и макая его в мед. — Ты ведь альфа, а пользуешься таким гелем, мне показалось это странным. — Тебе просто показалось, — серьезно отвечает альфа, предупредительно зыркая взглядом. — Если я альфа, то это не значит, что я не могу пользоваться таким гелем. Мне просто нравятся цветы. Поэтому я и создал сеть цветочных магазинов, — уже мягче добавляет Хосок, закидывая в рот кусочек вафли, после чего блаженно стонет и прикрывает глаза. — А ты мне не соврал, ромашка, тут и правда прекрасные вафли, нам нужно чаще сюда приходить. А Юнги все еще в шоке от такой реакции альфы на его вопрос. Почему он так отреагировал? От его взгляда, по телу аж мурашки пробежали. Альфа никогда на него так не смотрел, даже в их первую встречу. Что же не так? Но эта растерянность мигом улетучивается, когда альфа предлагает приходить в это кафе еще. Щеки омеги мигом заливаются легким румянцем. Он старается скрыть его, зарываясь в капюшон толстовки, но от альфы ничего не ускальзывает. Перекусив, они продолжают гулять по парку, слушая щебет птиц. Постепенно, напряжение, летавшее между ними, исчезает. Парни начинают смелее общаться, и Юнги решает рассказать про Чимина. Хосок его внимательно слушает, не перебивает, он понимает, что для Юнги это важно. Омега умалчивает про жизнь в детском доме. Слишком больные воспоминания, а альфа не напирает. Ему и этого достаточно. Хосок не остается в стороне и тоже рассказывает про свою семью. Его родители сейчас живут в Бразилии, вместе с младшим братом - Чонгуком, который переехал туда для того, чтобы получить нормальное образование. Но долго им насладиться компанией друг друга не дают. На небе сгущаются темные тучи, закрывая собой солнечный круг, не пропуская тепла от лучей. Ветер становится холоднее и сильнее, и больше не приносит удовольствия. Омега ежится от холода, сильнее закутывается в ворот толстовки. — Кажется, скоро дождь начнется, я тебя подвезу до дома, — предлагает альфа, заметив, как Юнги начинает дрожать. Но не успевают они дойти до машины, как раздается раскат грома, а на небе сверкнула яркая вспышка молнии. Тут же начал лить дождь, как из ведра, затапливая вытоптанные тропинки в парке. Парни срываются на бег, перепрыгивая через кочки и лужи. Юнги, накрывает голову капюшоном, пытаясь хоть как-то спастись от ледяных капель, но от него только хуже. Альфа нажимает на щиток в руке, снимая блокировку со своей ламборгини и мигом открывает дверь пассажирского сидения, сажая туда продрогшего омегу, а сам пулей летит за руль, мигом срываясь с парковки в сторону дома, где живет Юнги.

***

— Юн-и, мы приехали, — будит уставшего за время прогулки омегу альфа. Юнги недовольно мычит, разлепляя сонные глаза. Он даже не заметил, как уснул, утомившись их с Хосоком забегом. — Ты привез меня домой? — спрашивает омега осипшим после сна голосом, смотря в окно, за которым продолжает лить дождь. — Хочешь, поедем ко мне, — играет бровями альфа, за что получает легкий удар в плечо. — Как-нибудь обойдусь. Спасибо за прогулку, Чон, мне пора, — прощается омега и покидает салон автомобиля направляясь в сторону подъезда. Он встает под козырек и провожает взглядом машину, отъехавшую от дома. Когда та пропадает из виду, Юнги начинает ощупывать свои карманы в, поисках ключей. — Черт, — шипит омега, понимая, что скорее всего забыл их у Сокджина, и даже думать не хочет как. Юнги ничего не остается, как пойти в кондитерскую. Омега надевает насквозь промокший капюшон на голову и срывается в сторону работы. Он бежит уже около сорока минут. Ноги устали и почти не держат, в кроссовках уже давным-давно образовалось озеро, а руки побели от кусачего холода. На горизонте уже виднеется знакомая омеге вывеска и он делает последние усилия и вбегает в магазин, забыв постучать. Омега на ощупь находит выключатель дрожащими руками и включает свет в темном помещении. — Сокджин, я похоже забыл у тебя ключи, я их заберу и... — начинает Юнги, но не успевает договорить. Перед его глазами то, что он меньше всего хотел бы видеть: на стойке, возле витрин, сидит обнаженный Сокджин, обхватывая руками и ногами альфу, который придерживает под ягодицы омегу, тихо с тонущего в самое ухо. Юнги начинает мелко трясти, но уже не от холода. К горлу подкатывают слезы, а в глазах появляется влага, размазывая картинку. Сокджин, заметив омегу, который пришел так не во время, мигом подрывается к нему, накидывая на себя рубашку, лежащую на полу. — Юнги, что случилось? — спрашивает взволнованный Сокджин, тряся за плечи плачущего омегу. —Да у тебя жар! — охает он, приложив руку ко лбу парня. — Сокджин, я наверное пойду, — оповещает уже одевшийся альфа, идя к выходу. — Да, Хену, прости, что так получилось, — извиняется омега. Альфа кивает и покидает помещение, оставив двух омег наедине. — Так, тебя нужно срочно переодеться, тебя знобит, — говорит указания Сокджин, поднимаясь со своего места и достает сменную одежду, которая всегда есть в его кондитерской. На всякий случай. Когда Юнги переодевается, а слезы отступают, омеги садятся пить горячий чай. Сокджин ничего не спрашивает. Не хочет давить. Если Юнги захочет, то сам все расскажет. — На улице все еще льет дождь. Ты можешь остаться здесь и переночевать в кладовке. Там есть диван, я останусь с тобой. У тебя температура, я переживаю. — Спасибо, Сокджин, — благодарит омега, а после отправляется в комнату. Когда Юнги засыпает, Сокджин проходит в кладовую, разглядывая мирно спящего омегу. — Почему же ты так испугался? — задает сам себе вопрос, а после сам отправляется на боковую.