'cause I am broken too

— Ты правда хотел в меня выстрелить? — руку с Чонгуковой переплетает, шляпу поправляет. Солнце ласкает кожу Юнги, лёгкий ветерок сдувает с деревьев сухие листья, разносит по маленькой деревушке на краю Италии запахи цитрусов и цветов. — Ну что ты, котёнок, — шутливо отмахивается от вопроса Чонгук, за руку к себе притягивает Мина, ворует поцелуй, усмехается недовольной мордочки омеги. — Прошу прощения, — проносится мимо Чонгука и Юнги Намджун, а на плечах у него попой к верху кричит недовольный Чимин, бьёт по спине альфу, ворчит и просит поставить его на землю, на что Намджун лишь злобно отнекивается. Намджун с Чимином на плече бежит к морю, грозясь омегу в него выкинуть, если тот не перестанет обижаться. — Я когда увидел тебя, понял, что не смогу убить, хоть ты и стал свидетелем убийства всех главных наркобаронов страны. У меня был выбор: или убить, что я сразу откинул прочь, или сделать тебя что-то вроде своего заложника, держать при себе, чтобы ты никогда не смог мне навредить. — Да как я посмею, мистер Чон, навредить вам, самому главному злодею страны, — смеётся Юнги, их руки лишь сильнее переплетает, боясь отпустить. — Я не глуп, котёнок, и понимал, что ты не захочешь мне навредить, ты не боялся меня, даже когда я направил дуло пистолета на тебя, даже когда пол прострелил под тобой, ты и не шелохнулся, а посмотрел на меня так, что мне самому стало страшно. Тебе удалось сменить мои приоритеты, я всегда желал быть на вершине, но оказалось, что мой пик и моя вышка — это ты. Ты в моей жизни появился слишком неожиданно, подобно ветру, снёс все мои ограждения и разрушил мою защиту, — Чонгук остановился у каменной стены, скрытой под деревьями в тени, его волосы на ветру развиваются, а Юнги заботливо поправляет спавшие локоны. — Я люблю тебя, Мин Юнги, я любил тебя ещё тогда, когда был в утробе, я любил тебя до того, как появилась земля, задолго до создания этого мира, я был рождён для того, чтобы любить тебя. — Спасибо, — шепчет в губы альфы Юнги, льнёт к нему. — За что? — спрашивает альфа, губами к губам ластится. — За то, что в день моего рождения ты стал тем, кого я всю жизнь искал. Ты стал моим смыслом жизни. Часто говорят, что плохо делать человека смыслом жизни, но увы, мистер Чон, я уже это сделал, и бежать мне некуда, ведь я свидетель твоего страшного злодеяния, если бросишь меня, — цепляет пальцем золотую цепочку с инициалами М. Ю. на его шее, такая же красуется и у Юнги на груди, только с инициалами Ч. Ч. — Я в долгу не останусь, обещаю. Чонгук не отвечает, лишь прижимает Юнги к стене, заставляет омегу ногами обвить его торс, придерживает его попку, в себя вжимает. Чонгук знает, что не быть такому, не разъединить их никому и никогда. Потому что они были рождены под одним знаком, под особым столкновением звёзд и планет, чтобы однажды, в день рождения Юнги и день становления Чонгука на вершину иерархической цепи, встретиться и сплести две жизни в одну. Юнги всегда был белой вороной и ею же и остался. Госпожа судьба не спутала карты, она рассчитала всё верно и правильно. Она заставила Юнги мучаться сполна, ощущать боль подкожно, чтобы однажды ему всё возместить, подарить океан счастья и нежности. Пусть он белая ворона, но рядом с ним неустанно грозный ястреб, защищающий своё, он от всех его укроет под своим крылом, и все злые камни отпущенные судьбою на себе испытает. Но никогда и ни за что им не быть по отдельности.

***

— Намджун, — мычит в поцелуй Чимин, царапает татуированного волка на его спине. — Намджун! — кричит омега, пытается альфу от себя оттолкнуть. — Что? — грустную моську корчит Намджун. — На нас дети смотрят, — альфа оглядывается, оказывается, они не одни на пляжу. — Эй, — кричит двум детям, которые в исступлении наблюдают за невероятной картиной, двое взрослых «поедают» друг друга. — пошли вон отсюда, — с Чимина не слезает, прижимает его весом своего тела к мокрому тёплому песку. Чимин смеётся, откидывает голову назад, не боясь, что и волосы станут мокрыми от ласкающих их с Намджуном волн. Омега зарывается пальчиками в чёрные волосы альфы, притягивает его к себе, ногами обвивает его торс, мысленно просит не останавливаться, просит быть ближе, чаще, сильнее. Чимин иногда называет себя больным, иначе он любовь в перемешку с чистым безумием назвать не может. У него иногда детальки разума слетают, ломаются, скрипят, если рядом нет его альфы. Не какого-нибудь, а именно его, родного, незаменимого, того самого, которого повстречал давным давно, которому тату волка бил, а тот безмолвно наблюдал за ним, не мешал, не отвлекал, изучал. И спустя время, пока они порознь были после тату сеанса, они вновь встретились, не в лучшей традиции, не при лучших обстоятельствах. Намджун застал плачущего Чимина на кухне ненавистного ресторана, где он должен был его пристрелить, но увидев на полу дрожащего котёнка, с красными глазами и солёными дорожками на щеках, альфа опешил, рука с пистолетом дрогнула, точнее, даже не поднялась. Омега сидел на полу, держал в руках кухонный нож неуверенно, просил Намджуна спасти его друга, который остался в зале. Намджун лишь присел на корточки, откинул пистолет, схватился за голову, понимая, что не сможет убить омегу, потому что всё его чутьё подсказывает, что если омегу пальцем тронет, в тот же миг развалится, всю свою оставшуюся жизнь жалеть будет, проклинать себя и свою судьбу, и Намджун, не представляя что делать дальше, просто обнял Чимина, делясь своим теплом с дрожащим комочком в его руках, уже давая себе обещание всю жизнь его оберегать. Спустя долгих полтора года Намджун и Чимин прошли сквозь ад преступного мира, недоверия, убийственной ревности и пика. Когда их отношения были почти на грани разрыва. Намджун всё стерпел, всё выдержал, все нервы и истерики омеги, нервные срывы. К Чимину вновь вернулись панические атаки, однако альфу это не испугало, он всё бросал и мчался к своему омеге, а Чонгук понимал и поддерживал друга. Чимин кричал альфе в порыве: — Брось меня! Я же болен! Кому нужен больной омега?! На что альфа разбивал всё, что разбивалось, выпускал гнев на своих авто, курил сигареты одну за другой, и, успокоившись, возвращался домой к омеге, вставал на колени перед спящим на кровати Чимином и понимал, что ему никогда омегу не оставить, потому что альфа тогда потеряет себя. Они справились, прошли через эти долгие и мучительные дни, когда Чимин рушился и разваливался по кускам, а врачи разводили руками, даже Юнги не мог помочь омеге, но Намджун смог, методом проб и ошибок, он затрагивал разные спектры эмоций омеги, ежесекундно напоминал, что любит и никогда не оставит омегу одного. После работы домой возвращался измотанным и уставшим, но с букетом роз и пиццой за пазухой, они до утра могли не спать, то говорить на балконе их пентхауса с бутылкой красного полусухого о прошлом, будущем, о своих неприятных воспоминаниях, то абсолютно голыми в шелковой кремовой постели нежится, в поцелуях утопать, и весь мир для них не существовал. Истерики омеги прекратились, и Чимин стал всё больше времени уделять не своим эмоциям, а своему альфе. Создавал в доме уют и порядок, Намджун, вернувшись домой ощущал трепет, ведь его ненаглядный готовил нечто невероятно вкусное, отчего спазмы в желудке не позволяли двигаться. А Намджун с каждым днём убеждался, что Чимин — его будущий и единственный муж, которому будут принадлежать не только все его деньги, территории, документы, но и жизнь. Чонгук после встречи с Юнги в отличии от Намджуна долго ходил вокруг да около, отказываясь принимать свои чувства. Он отпустил Юнги и Чимина, но за ними велось наблюдение, и в случае чего, омеги были бы убиты сразу, если бы боссу что-то не понравилось. Юнги запрещалось выезжать из страны, из-за чего все его мечты рухнули прахом под ногами. Чонгук не учёл одного, встретив любовь своей жизни, он не предполагал, что боль его омеги будет на нём вдвойне ощущаться. Пока Юнги изнемогал от слёз и терзаний, альфа губил своё сердце алкоголем, просил Намджуна, чтобы тот вышиб из него всю дурь кулаками, а лучше пулей. Но стоило Чонгуку увидеть копну платиновых кудрявых волос и смешной носик-кнопочку, все его терзания сводились к нулю. Его интересовало лишь то, почему омега так легко одет в такую плохую погоду, поел ли он, и как заставить его улыбаться. Чонгук однажды посмотрел на себя в зеркало, когда думал о Юнги и понял, что похож на лабрадора. В прямом смысле. На счастливого лабрадора. Его лицо выражало такое счастье и умиротворение, что в начале альфа испугался. Чонгука тревожило то, что он не видел омегу счастливым, почти никогда. Омега исправно ходил на работу, с работы к Чимину, после домой, иногда в кафе, иногда с родителями, но на его лице не было улыбки, а красная нить между ними натянулась до предела, перекрывая Чонгуку кислород, и альфа поднял всех своих людей, разворошил все архивы и выяснил всё, что происходило с его омегой. После прочитанных слов о попытке суицида и приёмах с психиатром, Чонгук не смог побороть себя и, оставив все важные совещания на своих помощников, он умчался к Юнги, дождался, пока тот выйдет с работы, закинул недовольную мордочку к себе на сидение и умчался за город, показывая своё любимое место, на обрыве, откуда виднелся весь город и по его словам пропасть человеческих душ. Юнги долго щетинился и остерегался альфы, но с каждым его надоедливым присутствием и сам не стал замечать, как ищет его присутствия рядом, ждёт его прихода, хочет поскорее взглянуть в тёмные глаза и увидеть его острые черты лица, о которые порезаться запросто. Юнги твердил Чонгуку, что он белая ворона и он не ровня альфе. На что альфа отвечал, что он белый ворон, Чонгуку не жить без омеги. А Юнги постепенно заменял воздух в лёгких Чонгуком. Юнги однажды где-то услышал, что одной любви недостаточно, и он с этим полностью согласен. Любовь со стороны выглядит идеально, красиво, но фальшиво. Он и Чимин знают, что настоящая любовь временами уродлива, не столь красива, как в книгах и сказках, но им посчастливилось найти своих альф, истинно родных, пусть они и связаны с преступным миром, пусть им и гореть до конца времён в аду, но омеги из рая сбегут, чтобы со своими личными демонами рука об руку стоять. Потому что любовь никто не выбирает, она просто неожиданно стучит в двери, ставит перед фактом, что отныне тебе не жить без человека, показывает, сколько трудностей тебя ждёт впереди и что с тобою будет, но ты не в праве отказаться, потому что без своего человека этот мир будет пустым и каждый день будет подобен муке. Юнги поборол депрессию навсегда. Однажды, зимним днём, через три года и восемь месяцев у четы Чон родятся двойняшки. Альфа и омега. И в их доме днём и ночью неустанно будет счастье обитать. Чимин обрёл то, чего ему всегда не хватало. Через пару дней он узнаёт, что в нём плод их любви с Намджуном. А строгий с виду альфа впервые в жизни будет плакать навзрыд, не веря своему счастью. P.S. I love you, my soul.