Андеграунд

Очередной тур группы BTS по Европе имел ошеломляющий успех. Билеты продавались буквально за секунды, люди собирались вокруг стадиона во время концерта, наблюдали с высоты крыш рядом стоящих зданий. Огни, фейерверки, световые шоу и фантастический звук. Громче, лучше, совершеннее. Затяжной проигрыш перед выученной от и до мелодии. Прелюдия слаще и горячее свежесваренной карамели, гуще цветочного меда в сотах. Мин никогда не имел особой любви к сладкому, но сейчас это явно изменилось. К примеру, такой, как интерес к кондитерским изделиям. Аромат горячего засахаренного ягодного ассорти в сочетании с тонким мягким тестом, а ещё ореховые коржи с мятой и черникой в качестве начинки, их терпкий вкус в сочетании с имбирным чаем. Юнги тихо выдыхает. Нью–Йорк встретил шумом широких застойных трасс, тянущихся прямиком в бесконечность, постройками самых разных стилей и размеров, неизменными желтыми солнечными зайчиками на колесах, то тут то там влекущими взор. Находясь в городе–гиганте, Юнги чувствовал себя особенно маленьким, будто еле возвышающимся над землей. А уходя все глубже в свои мысли, он ощущал праздную легкость, будто возвысился так высоко, что ветер скоро мог унести его к родным краям, в следующий же миг он стремительно разбивался о землю и срастался с ней намертво, без какой–либо возможности подняться вновь. Сегодня они приехали на съёмочную площадку американского шоу «To wach», ведущий которого ещё совсем молодой, но уже покоривший Олимп славы Кларк Брайен. Юнги никогда не слышал о нем даже мельком, но зато он много слышал о благотворительных компаниях BigHit именно для таких молодых звёздочек как Кларк, который ещё и являлся очередным раскрывшим свой пол омегой, что стало нередким явлением после пропаганды людей нового поколения. Как и предполагалось, внешне совершенно ничего не выдавало его статус. Возможно он и не омега вовсе, а очередной беспринципный парнишка, который не видит проблемы в своей большой лжи. Ему всего двадцать один год, у него смуглая чистая кожа, большие карие глаза и дреды, собранные в высокий хвост. В нем нет ничего схожего с Тэхеном, порастающим колючками в некомфортной для себя обстановке. Кларк задирист, энергичен и открыт для общения. Активнее всего он пытается сблизиться с Чимином и Чонгуком, и если первый дружелюбен со всеми, то макнэ воспринял нового знакомого в штыки, крайне настороженно подбирая слова не только из–за своего несовершенного английского, но и из–за чувства неясной угрозы. Доверившись чуйке младшего, Юнги так же наблюдал за ведущим издалека. До начала съёмок оставалось больше двух часов, Намджун вместе со съёмочной группой и ведущим разучивал заранее составленные сцены, а остальным участникам всё ещё поправляли макияж и прически. Юнги безучастно листал ленту Твиттера, пока Чимин с Кларком вели крайне забавную беседу двух паломников из разных стран. – Ви, Ви – омега, да? Понимаешь? Ви – омега. У него есть Твиттер? Я хочу подписаться на него. Понимаешь? Твиттер Ви, – пытался перелезть через языковой барьер ведущий. – Твиттер Ви? Ты хочешь Тэхена? В Твиттере? – на однобоком английском отозвался Чимин, – Смотри, смотри – Твиттер Ви. Юноша тут же достал телефон, находя среди подписок своей скрытой страницы нужный ник. – Твиттер Ви! Мой Твиттер! Дай мне Твиттер. Твой Твиттер. – Окей, окей! – разулыбался Кларк. В дальнейшем их неловкие попытки разговора стали Юнги не интересны, чего нельзя сказать о личной странице Тэхена в Твиттере, о которой ему ничего не было известно. Из любопытства он зашёл на официальный аккаунт BTS и в подписках обнаружил новое лицо. Лицо улыбающегося Тэхена в лучах полуденного солнца. Страница была создана пять месяцев назад, в конце апреля, когда компания только была поставлена в известность о положении его донсена. Юнги даже не знал, когда было принято решение о ее создании, но как только он увидел само содержание твитов, все резко вставало на свои места. Этот аккаунт полностью вел Ким и был он посвящен популяризации людей нового поколения. Описание на странице гласило милым голосом Тэхена: «Привет! Меня зовут Ким Тэхен и я здесь не один! Нас двое! Двое хороших мальчиков! Пожалуйста, подарите нам много любви!» Юнги слегка улыбнулся. Закрепленный на странице твит имел описание всего в несколько слов, больно схвативших спазмом грудь. «Нам 15 недель!» 3 дн. А ниже находился чёрно–белый снимок УЗИ, на котором бочком свернулся маленький силуэт. В верхнем углу изображения находился столбик цифр и обозначений, из которых Мину удалось понять лишь одно: «11.0 cм» Юнги долго всматривался в размытое, неясное пятно. Крохотные ручки, ножки, большая по сравнению с телом голова. Это пятно – будущий человек. Вскоре у него появится имя. Быть может, Мин сам назовет своего ребенка. У него появятся любимые игрушки и еда, он будет чего–то бояться, как и быть в чем–то лучшим. А ещё этот безымянный малыш однажды скажет Юнги «папа». Мин представляет себе этот момент. Представляет, как кроха с лицом какого–то популярного ребенка из Инстаграма неуклюже подбирается к нему на ходунках, протягивая ручки. Он глядит большими чистыми глазами на своего отца, хлопает ресничками. Ждет. А не получив столь необходимого ему внимания куксится, будто все лицо разом сводит судорогой. Юнги просто смотрит. Он продолжает просто смотреть даже после того, как мальчик начинает хныкать, а в последствии и громко плакать. Слезы скатываются по его щекам, по коротенькой шейке, впитываются в голубенькую кофточку. Мин видит, что незнакомое, случайно увиденное среди новых рекламных публикаций личико ребенка обретает вид его собственного. Теперь на месте своего нежеланного сына он видит себя. Внезапный страх рождает пропасть в груди, куда неосторожно проваливается сердце. Он был так потерян, что не мог пошевелить и пальцем. Его взор бегал по ножкам ходунков, по кофточке ребенка, по игрушкам, разбросанным в каждом углу, по деревянной колыбельке, убранной розовой пеленкой, крошечным матрасиком и атласной розовой подушечкой. Но стоило ему прийти в себя, то стало ясно, что малыш уже не кричит. Юнги посмотрел на его овальное личико с до смешного большим лбом, на смуглую кожу, большие уши и губы как у лягушонка. От ужаса ладони Мина похолодели, он в тот же миг был готов убежать прочь, чтобы не видеть, как ребенок неуклюже разворачивается на своих нелепых ходунках, становясь к нему спиной, как спешит навстречу голосу, зовущему его из глубины дома. Юнги не может различить этот призрачный голос. Пытается, но тщетно. Снова раздается детский плач, и из коридора, будто в замедленной съемке, выбегает фигура. Непонятно откуда льющиеся лучи солнца заставляют Юнги закрыть лицо руками. Все, что ему удалось различить – лишь очертания человека, нежно держащего плачущего ребенка на руках. Мин не может этого объяснить, но он будто знает, что улыбка незнакомца, озарившая его лицо при взгляде на малыша, неумолимо гаснет, тает, будто неосторожный ноябрьский снег, стоит ему только заметить незваного гостя. Шуга отшвырнул от себя телефон, будто окровавленный нож. Схватившись за голову, он никак не мог избавиться от сердечной боли. Она капканом раздирала нежную плоть при каждом его паническом сокращении. Юнги стискивает зубы, снова берет в руки гаджет и продолжает листать публикации Тэхена. А там – солнце, радость от первого заплыва в домашнем бассейне, мокрая черная футболка поверх загорелой кожи. Селфи исключительно по плечи или с закрытой грудью, если парное, то исключительно с родными, доктором Ли, Ёнтаном или Усыном. А на фоне: яркая зелень, аккуратная песочница, маленькая горка в виде радостного желтого слоненка, знакомый диванчик и персики–подушки. Домашняя еда, широкие хлопковые брюки на резинках или шнурках, огромный халат, взятый у отца, старое пианино около стены – этого Юнги не открывается в профиле омеги, но он всегда может представить себе кружку с имбирным чаем, парк, в котором Тэхен давным–давно гулял со своей бабушкой. Он может представить себе небо, медленно засыпающее в блеклых красках молодого заката; ночь, холод, тот же самый парк и детские слезы на возмужавшем лице. Возможность комментировать публикации на странице отключена. Но среди множества радостных текстов о том, что, в целом, все хорошо, нет ничего примечательного. Так же как нет ни единого упоминания имени Усына и слова друг в одном предложении. Капкан, сковавший сердце, яростно звякнул, полностью захлопнувшись.

ᛟ . ᛟ . ᛟ

События сменяли друг друга с порядочной скоростью, но Юнги, полностью погруженный в работу, едва замечал это. Мин так же сидел в своей студии до раннего утра, забывал о еде, отмахивался от зудящей на периферии усталости. Он был полностью поглощен идеей сделать все как можно быстрее, чтобы после можно было без проблем устроить себе неделю отпуска. Неделю, которую он непременно проведет в Тэгу. Это желание было столь велико, что даже в редкие часы сна Юнги не отпускала работа. Готовые идеи, пришедшие ему во сне, он воплощал во время бодрствования: посреди репетиций, в транспорте, на интервью или съемках, не особо задумываясь над тем, как сильно его накрыло. Проблесками среди этого помешательства были лишь вечерние сеансы видеоразговоров с Тэхеном. Юнги смотрел, не отрываясь, на сухие разлетающиеся кудри, на слегка пополневшее лицо, непроницаемые огромные глаза-пуговицы и улыбающийся полумесяц на губах. Слушал истории о трудностях полных людей, о некрасиво сидящих брюках, о невозможности выйти на улицу или принять дома родственников на семейные праздники. Даже наклониться для того, чтобы погладить Ёнтана, стало сродни подвигу. И чем больше было этих историй, тем пуще сгущалось нетерпение. В таком темпе прошла треть месяца. - Юнги, - обращается к нему Тэхен на очередном видео-свидании, - у нашего Цветика все еще нет имени. Я беспокоюсь. Омега беззащитно обнимает подушку, воротник его пижамной рубашки задирается, и в тусклом свете экрана становится видна сияющая кожа худых предплечий. На черные глаза опущены тени от ресниц, скулы хранят на себе свет космоса, свет скоплений звезд, а волосы, распушенные, неухоженные, лежат на лбу, завившись в большие и маленькие кольца. Подушка под его руками удивительно объемная и мягкая, Юнги не может точно различить цвет наволочки, но видит, как Тэхен не опирается на нее слишком сильно, а время от времени даже рассеянно поглаживает. Мин не может сдержать улыбки, наблюдая за этим. - Что же, давай это исправим, - мужчина провожает взглядом крохотный момент счастья, когда омега обнимает подушку крепче, пряча в ней свою радостно-смущенную улыбку, и сам заражается, загорается им. - Я обещал, что мы вынесем этот вопрос на общее обсуждение. Сейчас самое время, - и подключает к разговору всех мемберов. - Воу, Тэхен-и, Юнги-я, Цветик, - приветствует Хосок из своей студии, - У вас все в порядке? - Да, все в норме, я хорошо себя чувствую, - отвечает Тэхен. - Рад это слышать, - говорит вышедший на связь Намджун, - в чем причина собрания? - У нас есть дело, - сообщает Юнги, обращаясь ко всем подключившимся мемберам, - У Цветика до сих нет нормального имени и так как мы друг для друга стали настоящей семьей, то этот вопрос нам стоит разрешить вместе. - Хей, сучки, поднимите ручки, ваш папочка уже здесь, - на экране появилась голова Джина с радужным афро, глазами-долларами и мигающими клубничками на фоне. - Папочка клубничный магнат, сделай меня своим наследником! – голосом резиновой уточки пропищал Хосок. - Извини, это место припасено для моих будущих детей. В открывшемся видеоканале всплыла голова Чонгука, такая же радужная, как и у Джина. - Сын мой! – воскликнул старший. - Че, кого? – прогнусавил макне, зажав себе нос. - Воу, воу, - возник Юнги, - у нас дело, помните? - Какое дело? – спросил Чимин, только что присоединившийся к чату. - Мы делим наследство клубничного магната, - просветил Пака Хоуп, - а между делом еще и выбираем имя ребенку. - О, я помогу! – загорелся энтузиазмом Чимин. На видеоканале Джина неожиданно полился денежный дождь, он раскинул руки и сказал: - Девочки, меня хватит на всех. Тэхен беззвучно задыхался от смеха, никак не участвуя в разговоре, и пусть Юнги крайне не нравилась их незаинтересованность, все же он решил промолчать. Хосок пришел на помощь как раз тогда, когда его нервы начали достигать своего предела: - Если вам нужно имя, то как насчет Юнхо? Мин Юнхо, Ким Юнхо. Звучное имя и подходит при любом варианте фамилии. Многих знаменитых актеров, айдолов, режиссёров, продюсеров носят это имя. - А если Сухёк? – внес вою лепту Чимин. - Ты о Ли Сухёке? О, обожаю его в роли Гви. Он просто очарователен, когда играет злодеев, - отозвался Чон. - Шиюн? Бёнмо? Мусон? – Накинул вариантов клубничный магнат. - Это немного себялюбиво, но как насчет имени Наму? – предложил Намджун. - Дерево? – тихо сказал Тэхен, полностью очарованный глубинной простотой имени. - Это то, что нужно. Хен, тебе нравится? – подается вперед омега. Юнги не принципиально какое у ребенка имя – тот может сменить его, когда повзрослеет, но видя этот бесхитростный возбужденный взгляд, больше похожий на солнечный отблеск на гребне самой высокой и самой стремительной морской волны, ему кажется, что это одно из самых лучших решений в их жизнях. - Неплохо, но почему ты заговорил о самолюбии, - обратился к Намджуну Мин. - На японском слово «дерево» созвучно с моим именем и хорошо меня характеризует, поэтому в Японии мне дали именно такое прозвище. - То есть Цветика теперь зовут в честь Намджун-хена? – замечает Чонгук. - Ооо, Намджун-хену очень повезло, - тянет Чимин, притворившись капризным ребенком. - Ох, вы правда решили взять это имя? Это действительно много значит для меня, - говорит лидер польщенно. И все встает на свои места. Будто единственным достаточно сильным ливнем прибило к земле всю закрывшую обзор пыль. Ступая по видимому пути, Юнги больше не хочет совершать ошибки. Поэтому он говорит так, как чувствует: - Тэхену нравится, так что я не имею ничего против. Омега очередной раз квадратно улыбнулся, тут же прячась за подушку. - Это любовь, парни, - констатирует Хосок. - Светлая и невинная, временами грязная и полная страсти, - подхватывает Чимин. - А там, где заканчивается страсть, начинаются утренние посиделки над унитазом, луковое мороженое посреди ночи и недержание, - вносит Джин. - Ох, мне нужно отойти, - осведомляет Тэхен и на всей доступной ему скорости поднимается с постели. - Мое прекрасное лицо не позволяет мне лгать, - торжественно добавляет старший, следя за происходящим. - Причем здесь твое лицо? – недоумевает Хосок. - Младенцы чисты и невинны, поэтому их устами слагается истина. То же и с моей красотой, я слишком прекрасен для лжи! - Если только это не ложь во спасение. К примеру, самоуважения, - подсек Юнги. - Хен говорит так, потому что красивее Тэхена для него никого нет, - заявляет Чимин. Шуга важно кивает: - Так и есть. Ну, если забыть о существовании IU, ну и Бан Шихек-нима, конечно. - Он же не подключен к видео-чату? – настороженно спрашивает Чонгук. - Экскюзми! - на всякий случай выкрикивает Чимин. - Экскюзми! – повторяет за ним с трудом заползающий в кадр Тэхен. На фоне этой затянувшейся игры двух мартышек продолжился нормальный разговор. - Юнги-я, когда ты планируешь уехать? – интересуется Хосок. Мин, как это бывает только в разговоре с Хосоком, говорит все как на духу: - Как только закончу основную подготовку к альбому. Не хочу чувствовать себя обремененным. Это должно быть светлым временем как для меня, так и для него. - Я рад, что вы наконец смогли найти общий язык. - Это не совсем так. Я ощущаю, что до этого я не был искренен сам с собой. Сейчас все иначе. - Я рад, что ты смог это понять. Теперь вы можете быть счастливы. Счастливы. Это слово на некоторое время задерживается в мыслях Юнги, будто бревно, вставшее поперек русла реки. А могут ли они быть счастливы сейчас или после? Возможно ли это в их случае? Начало этой истории было лишено радости, ее продолжение тревожило сердце, а ее возможное завершение тревожит разум. Если просто и счастливо – это не с ними, то как скоро ждать беды? - Эй, твои отношения – это твое дело, - поспешил заверить Хосок. - Если между вами случится разлад, то причина этого существует только в вас двоих. Теперь как бы страшно ни было, но вы – семья. Важнее друг друга ничего больше быть не может. Просто одной рукой крепко возьми руку Тэхена, а второй – Наму, и не отпускай. Даже если будешь падать сам – дай им удержать себя. Только так ты перестанешь бояться. - Эти слова такие трогательные. Хен, я думаю тебе и самому пора завести семью, - после некоторой паузы сказал Чонгук восхищенно. - Точно, точно, мы все так думаем! – подхватил Чимин. - Если у меня будут жена и дети, то кто будет заботиться о вас? – поинтересовался Хосок. - Мы последуем примеру старшего и тоже женимся! – Пак стянул с кровати покрывало и накинул себе на голову, будто свадебную фату. - Тогда вы точно перестанете нуждаться в моей заботе. - О чем ты говоришь? Этого никогда не произойдет, хен! – невинно похлопал глазками Тэхен. - Кому нам привозить детей во время попоек, как не тебе? – Заметил Чонгук. - Стоп, а я чем плох? У меня замечательная внешность, огромное множество талантов, я заботливый, мужественный, смелый ниндзя из деревни Листа. Однажды я непременно стану Хокаге. Думаете, мне не под силу справиться с кучкой малолеток? – возмутился Джин, нахмурив свое прекрасное лицо в не менее прекрасной гримасе. - Возьмите моего будущего сына в ученики, Сокджин-сан, - воодушевился услышанной речью Тэхен. - То-то же. Хоть кто-то из вас, неудачников, видит мою истинную силу. - Мой сын будет учиться у кого-то с более развитым чувством реальности, - припечатал Юнги. - Тьфу, Орочимару. - Понятия не имею, кто это. Что же, благодарю вас за оказанную помощь. Пора возвращаться к работе, - устало закрыл глаза Юнги. – Всем пока. Ах, да, Тэхен. - Да? – отозвался омега. - Ложись спать. – с этими словами изображение его лица исчезло из чата.

ᛟ . ᛟ . ᛟ

Адрес бесконтрольно проматывается в голове, будто на старой заевшей аудиокассете. Юнги знает этот город, ему знаком район, в который он сейчас направляется – неподалеку походил автобус, на котором Мин ездил на подработку в свои совсем юные годы. Так бывает. Даже живя в одном городе, не то чтобы большом, но совсем немалом для двух людей, они так ни разу и не встретились. Сейчас, спеша на встречу по знакомым дорогам, видя знакомые пейзажи, Юнги обуревает странное чувство. Будто то, что сейчас происходит – благословение свыше. Мин паркует машину около невысокого домика на самой окраине Тэгу. Впереди, на высоком холме, берет начало заповедный лес, скребущий вершиной о самый небосвод. Но это зрелище ничто в сравнении с широкими ржавыми воротами, возле которых его уже поджидал Тэхен. Он бесстрашно сидел на лавочке прекрасно обозреваемой со всех сторон. - Хён! – воскликнул омега, крайне осторожно поднимаясь на ноги. Полы отцовского халата, вместе с поясом, туго завязанным посередине огромного живота, слегка расходились на теплом ветру. Тэхен стоял, обнимая сам себя в попытке скрыть от чужих глаз свое положение. Как мог убедиться Мин – совершенно тщетно. Срок подходил к восьмому месяцу, и омега едва был в состоянии скрестить на себе руки. - Почему ты здесь? – вместо приветствия раскалился Юнги. – Заходи во двор, живее. Он боялся перевести свой взгляд ниже, туда, где игривый ветер крадет у нежной стыдливой кожи единственную надежду остаться в тени. Выше колен омеги находится грань, переходить которую все еще рано. Но момент, когда его прикосновение заставит содрогнуться, все ближе. - Хён, я ждал тебя, - протянул омега, сделав акцент на последнем слове, будто эта причина полностью его оправдывала. Прелестные мягкие губы растянулись в улыбке радостней, чем весенние ручьи, чем проснувшиеся по утру цветы. - Пошли в дом, здесь ветрено. – бросил Юнги, утягивая Кима вслед за собой, касаясь, наконец, его горячей кожи. Ему известен ее вкус и аромат - тем страшнее быть оторванным от нее. Просторный двор с асфальтированными дорожками был широк и хорошо убран. На клумбах росли цветы; вишнёвые деревья, стоящие рядком вдоль главной дорожки, кланялись под гнетом ветра. Слева находился средних размеров бассейн, хорошо оборудованный и накрытый клеенкой, а немного дальше виднелся новенький детский уголок: песочница, горка и качели. Все они для раннего возраста. Юнги проводил долгим взглядом желтого невысокого слонёнка из фанеры, украшающего бок горки, но так ничего и не сказал. Дом был старым, с ржавыми поручнями на лестнице, потрескавшейся на фасаде краской, но хорошо обжитым. Только открыв дверь, Юнги услышал звук работающего телевизора и треск кондиционера – вероятно, все семейство Ким находилось дома. - Мама с папой на кухне. Мы приготовили приветственный ужин для тебя, - подтвердил предположение омега. Юнги не ответил. В темноте и молчании он придержал Тэхена за локоть, пока тот скидывал с ног шлепки, разулся сам и оглянулся в поисках тапочек для гостей, но, судя по всему, в этом доме было принято ходить босым. Юнги поймал улыбку наблюдающего за ним Кима и, вновь взяв его под руку, повел вверх по лестнице. В гостиной работал телевизор, было душно и чувствовался аромат домашней еды. Омега не ошибся – их уже ждали. Госпожа Ким, как было видно сквозь дверной проем, разливала по тарелкам наваристый суп со свиными ребрышками, одновременно с этим ведя разговор с супругом. - Пап, мам, поприветствуйте Юнги, - позвал Тэхен. - Здравствуйте, - не забыл о вежливости Мин. Госпожа Ким с улыбкой повернулась к гостям. - Ох, здравствуй, Юнги-я. Проходите, присаживайтесь за стол, ребятки. - Вы вовремя. Еда только приготовилась, - господин Ким поставил на стол последнюю поданную супругой полную тарелку и сел во главе стола. Мин провел омегу под локоть до стула и помог присесть, после произнеся: - Все выглядит просто замечательно. Не терпится поскорее попробовать. Попробовать. Пробовать омегу в самом соку на этом самом столе. Снова. И вновь. - Вот льстец, - сказала Госпожа Ким, не сдерживая поощряющую улыбку. Юнги присел рядом с Тэхеном. Близко, но все еще недостаточно. - Вы достойны куда большего, чем мои скромные слова. Госпожа Ким громко рассмеялась, зарумянившись щеками. - Похоже, у моего сына и вправду глаз наметан. Привел к нам такого порядочного молодого человека. Вот радость! А еще недавно познакомил нас со своим помощником, Усыном, такой замечательный молодой человек. Во всем хорош - внутри и снаружи. Мало того, что есть медицинское образование, так еще и повар отменный. Кстати, рецепт этого супа я подсмотрела у него. Ах да. Этот Человек сейчас находится где-то поблизости и часто бывает рядом с его донсеном. Они встречаются, когда солнце уже высоко в небе, вместе завтракают тем, что Этот Человек готовит, смеются над тем, что Этот Человек говорит. Они вместе делают растяжку прямо во дворе на свежем воздухе и занимаются в бассейне. И то и другое полезнее делать обнаженными – Юнги уверен. - Жена, ты смущаешь парня, - перебил Господин Ким. – Перед женихом сына расхваливаешь другого мужчину – тут кто угодно потеряет аппетит! Госпожа Ким с возмущением посмотрела на мужа. - О чем это ты? Я говорю, что Тэхен кого угодно в дом не приведет! Юнги – его избранник, достойный человек. - О котором мы узнали только после того, как Тэхен забеременел. Кто знает, может не случись этого, так и не удалось бы у него побывать у нас в гостях - добавил Господин Ким с прищуром. Тэхен закатил глаза и, взяв с тумбы пульт, включил стоящий на холодильнике телевизор, бросив: - Вы оба совсем не следите за словами. Почему пытаетесь задеть хена, хотя обижены вы друг на друга? – Тэхен повернулся к Юнги с ободряющей улыбкой на устах. - Сегодня они поспорили из-за того, что лучше приготовить на приветственный обед и все еще не помирились. Не принимай близко к сердцу. Юнги принял к сведению слова омеги, но оставить все как есть не мог. - Это действительно непросто, узнать о беременности сына так поздно, да еще и отцом оказался едва знакомый человек. У нас не вышло построить отношения, которых вы бы желали своему ребенку. Но тем не менее я сейчас здесь, рядом с Тэхеном, никуда не тороплюсь и намерен стать хорошим отцом для Наму. Но если после моих заверений вы все еще хотите обругать меня, я выслушаю без возражений. От этого мое решение не изменится. Разговор прервался. Слышался голос ведущего из шоу, что шло в этот момент по телевизору. Еда стыла нетронутой. - Юнги-я, что ты, что ты! Мы ничего такого не имели в виду! - Заволновалась Госпожа Ким. - В целом, так и есть, - сказал Господин Ким, впиваясь глазами в глаза Мина, - но у меня все еще полно сомнений на твой счет. - Мне нечего на это сказать. Словам вы, очевидно, не поверите. Господин Ким остался при своем. Но спустя несколько секунд вздохнул, взял в руки палочки и, подцепляя ими лапшу в супе, сказал: - У меня нет другого выбора, кроме как доверить и сына и внука тебе. - Да, - Юнги без аппетита принялся за еду. - Ну нет, это никуда не годится, - заметила кислые лица присутствующих Госпожа Ким. – Если вы собираетесь продолжать есть так, будто у вас в тарелках уксус вместо бульона, то лучше сразу выйдите из-за стола. Это семейный ланч. Начиная с этого дня мы больше не чужие люди и обязаны всегда придти на помощь друг другу в тяжелые минуты. Эти «тяжелые минуты» наступили прямо сейчас. Так что, никто ничего не хочет добавить? - Не портите атмосферу, два дряблых огурца? – предположил Тэхен, похлопав ресничками. - Это, конечно, тоже, но, - засмеялась Госпожа Ким, прежде чем ее перебил Юнги: - Тэхен рассказывал, что вы вскоре уезжаете на горячие источники. - Ах, да, - приободрилась Госпожа Ким, ощутив, что может, наконец, дать себе волю, - Уже завтра нужно выезжать, чтобы успеть к окончанию брони в гостинице. Я давненько слышала о горячих источниках Онъян. Почти все мои знакомые там побывали, а у нас все по-старому: то работа держит, то учеба у младших детей, то концерты у старшего. А ведь мы уже немолоды, пора бы и подумать о своем здоровье. - Онъян? Где это? – уточнил Мин ради поддержания беседы. - В Чхунчхон-намдо. Далековато, конечно, но оно того стоит. Это самые древние горячие источники в Корее. Они существовали уже во времена Чосон… - Госпожа Ким с удовольствием пустилась в разъяснения, которые, собственно, никому не были интересны. Юнги участливо кивал головой, в то же время самозабвенно поглаживая гладкие бедра омеги, под халатом которого, как оказалось, ничего нет. Голод, сводивший с ума долгое время, отчасти утих, благодаря твердой уверенности – в своих муках он не одинок.

ᛟ . ᛟ . ᛟ

Юнги просыпается на рассвете, когда слышит, как супруги Ким совершают последние приготовления к отъезду. Они как можно тише завтракают, проверяют чемоданы и документы, а после закрывают за собой дверь, оставляя своего сына наедине с оголодавшим зверем. До этой ночи Мин даже не знал насколько же велико его желание, насколько он стал нетерпелив. Тэхен бесстрашно лежал прямо в чужих объятьях, перекинув ногу поперек пояса Мина, раскрывшись настолько, насколько позволяли правила выдуманной им же игры – сама невинность! И все же Юнги позволял себе лишь время от времени прижать его ближе к себе. Он выжидал, когда ветер сменит направление, и путь к желанной добыче станет, наконец, свободен. Господин Ким погружает багаж в машину, приглашает супругу сесть в салон, сам делает то же самое и заводит двигатель. Автомобиль проезжает через автоматические ворота, тем самым покидая двор. Ворота закрываются. Юнги всматривается в абсолютно, даже слишком, неподвижное лицо Тэхена, при этом отчетливо чувствуя его каменный стояк своим бедром. Поэтому он безжалостно поднимается, и голова омеги медленно соскальзывает с его плеча на подушку, при этом никак не помешав «глубокому сну». Мин садится на пятки перед Кимом, стаскивает с него одеяло, а затем и пижамные штаны. На этом моменте Тэхен «просыпается», тут же удерживая на себе одежду. - Хен, что ты делаешь? – нескладно спрашивает он. - Пытаюсь трахнуть тебя, что же еще. - Стой, на мне поддерживающее белье. - Плевать. - Нет, дай я сам! Юнги смирено сжимает руки в кулаки, наблюдая как омега неторопливо скатывается с кровати, встает на ноги, а затем и вовсе обратно натягивает штаны, чтобы после бросить: - Хен, мне нужно в туалет. И уйти. - Со стояком? – безнадежно бросает Мин. - Я скоро! После туалета Тэхен направился в ванну. Юнги, уставший ждать, направился туда же. Он без предупреждения распахнул дверь, упираясь взглядом прямо в чужие отставленные ягодицы. Точно в этот момент омега наклонился, чтобы снять штаны. - Это и есть поддерживающее белье? - Хен! – воскликнул Ким, немедленно выпрямляясь и поворачиваясь. Большая часть его живота была скрыта розовой эластичной тканью белья, на котором прямо из-под пупка на Мина глядела жизнерадостная кроличья морда с накладными миниатюрными ушками, скрывающая собой чужое возбуждение. - Мне и правда не стоило этого видеть. - Я пытался помешать тебе. - Просто сними их уже. - Хен… - Мне помочь? - Ох, ладно… Ким подцепил край белья двумя руками и потянул вниз, сначала полностью оголив круглый живот, после ягодицы, а в завершении и эрегированный член. - Повернись. Омега повиновался. - Заходи внутрь. Тэхен открывает дверцу и переступает порог душевой кабины настолько грациозно, насколько позволяет внушительный живот. Юнги смотрит. Нет, он пожирает глазами чужую смуглую кожу, ее матовое сияние, игру света и тени на острых лопатках, выпирающих ребрах, сильно прогнутых в пояснице позвонках. Все это практически в его руках. Мин неспешно стаскивает с себя одежду, подвергает сладкой муке как себя, так и человека, ставшего навязчивой идеей. Оставшись полностью обнаженным, Юнги шагает вслед за своим наваждением. Теперь они достаточно близко, чтобы чувствовать живое тепло друг друга. Смешно, но Мин идеального роста, для того, чтобы удобно вцепиться в этот загривок зубами, но недостаточно высокий, для того, чтобы качественно оттрахать омегу стоя. Поэтому он включает теплую воду, намыливает мочалку и проводит ей вдоль всего позвоночника Тэхена, начиная от этого самого загривка. Омега вытянулся по струнке, готовый вкушать всю гамму удовольствий, какой бы невыносимой она ни была. Глядя на быстро стекающую по коже пену, Юнги вспоминается его фантазия, в которой Тэхена точно так же натирали тремя парами рук, как они гуляли по его телу, будто по ботаническому саду, как искушали ласками, словно срывая букеты цветов, забыв о всех запретах. Мин закончил со спиной, взял омегу за запястье и поднял его руку, чтобы пройтись по ней мочалкой, то же повторяя и со второй рукой. Никакой звук, кроме перезвона капель воды и шуршания мочалки, не тревожил пространство. Это игра на выносливость, это сладостный азарт. С рук капали пенные хлопья, подгоняемые льющейся водой, тем временем Юнги повел мочалкой вдоль правой лопатки, затем вниз по позвоночнику. Настолько низко, что рука его оказалась прямо между отставленных ягодиц. Мочалка двигалась верх-вниз, ведомая рукой Мина. Двинулась вправо, обвела кругом одну из ягодиц, влево – другую - и исчезла. Ставки возросли в разы. Тэхен все так же молчал, даже дышал неслышно, только, вздрагивая, дергал плечами. Юнги уже успел обратить внимание на то, как же соблазнительно оттопырена омежья задница из-за изменившейся осанки. А после того, как он прошел по ней мочалкой, она стала красной, как спелый персик, и покрытой пеной, будто ее только что обкончали. Кажется, он проиграл. Мин прижался грудью к скользкой спине Тэхена, погружая свой твердый член прямо между его красных ягодиц и схватил мыльными руками упругие груди. Омега дернулся и задышал громче, чаще, чувствуя безусловно приятные дразнящие, но поверхностные поступательные движения. Они оба проиграли. - Хен… - зовет Ким, чуть задыхаясь. - Да? – не прекращая своего грязного занятия спросил Юнги. - Это ты называешь сексом? Ты боишься кончить раньше времени или что? Возьми свой чертов член и засади мне как следует, черт подери! - Как скажешь, - прохрипел он, скоро направляя рукой свое естество прямо в жаждущий вход. Омега простонал, казалось бы, полностью удовлетворенный, но чем чаще Мин двигался ему навстречу, тем сильнее росло его разочарование. - Чертов полурослик! – прошипел омега, скинул со своей груди чужие ладони, развернулся, прошел мимо Юнги и открыл дверцу кабинки. Вода тут же полилась во все стороны, но Тэхен, полностью наплевав на это, стал опускаться на колени так аккуратно, как только мог себе позволить. - Чего вылупился? Помоги мне! Мин в тот же миг подхватил своего донсена под локоть. Ким встал на четвереньки, одной рукой оперевшись на барьер душевой кабины, а второй придерживая Наму, полностью готовый к продолжению. - Теперь, надеюсь, достанешь. Юнги осмотрел позу, в которой ему предстал сейчас омега. - Тебе точно удобно? - Чем быстрее ты начнешь, тем удобнее мне станет. - Как скажешь, - согласился Мин и встал на колени позади омеги, незамедлительно проникая в глубь его тела. Тэхен задышал громче, призывнее, всем существом рвясь навстречу, будто самурай, вошедший во вкус битвы. Вперед – назад. Вперед – назад. Струи воды разбивались об обнаженную кожу плеч Юнги, водопадами стекали вниз по волосам, змеились по спине, груди, животу и разбивались вновь, оказавшись меж двух непримиримых огней. Мин схватил омегу за предплечье и отклонил назад верхнюю половину тела. Вода хлестала его по лицу, по торжествующей улыбке, по сомкнутым векам на нем. Она затрудняла и без того сбитое дыхание, негой обволакивала мышцы, паром кружила вокруг все горячее, все неистовее. Но с жаром, пышущим между неутомимым молотом и трепещущей наковальней, ей было не сравниться. Будто в безумии они сталкивались друг с другом да так, что летели искры, стоял звон. Вперед – назад. Вперед – назад. Пока горит пламя. А оно все не угасало. Когда стоять под душем для омеги стало тяжело, Юнги, едва соображая от наплыва температур, перенес его обратно в кровать и взял еще не успевшего остыть вновь. Он перевернул Тэхена на спину, встал над ним на четвереньки и принялся собирать росу с его шеи, пить ее, будто безумный. Но эта чудесная минута – есть ложь. Не ее он хотел до умопомрачения, не о ней стыдился думать. Но только его руки вдоль ребер поспешили к запретному плоду, как Ким подал срывающийся голос: - Хен, хен, мне тяжело, - пожаловался на вес Наму омега. - Давит? - Сильно. Тогда Юнги сложил обе руки под лопатки омеги, чтобы хоть немного сместить центр тяжести. - Так легче? - Да, но зачем тебе… - хотел спросить Тэхен, но прежде, чем он закончил мысль, лицо Мина уже оказалось между его все еще влажных грудей. Запах тела, необыкновенная мягкость и сладость момента. Он тонул, растворяясь в них, будто зефир в чашке какао. Да и сама грудь напоминала собой зефир. Юнги обвел носом первую, оставил засос под каждой и впился губами во вторую, будто стараясь проглотить. Но все это лишь чтобы отсрочить момент подачи главного блюда. Вся сила его осуществившихся фантазий была вложена в единственный бросок, направленный к все еще нетронутым соскам. Освободив руку, он сжал в ладони левую грудь, пальцами растирая ее затвердевшую вершину, на правую же была обрушена вся тяжесть долгих месяцев ожидания, дней сдерживания, часов напряжения, секунд, когда было тяжело до красноты в глазах. Юнги накрыл ртом сосок со всей своей страстью, со всем своим желанием. Язык – нежная плеть, истязающая свою добычу без капли жалости. Она хлещет, кружит, изводит – от нее не уйти. Поэтому Тэхен скулит и выгибается, лишь сильнее сжимая плечи хена. Но когда Мин оттягивает нежную персию зубами, причиняя боль, а сразу после этого отпускает, заставляя ее на мгновение слегка колыхнуться и подпрыгнуть; когда продолжает натиск и начинает посасывать, одновременно вгрызаясь в плоть, омега начинает дрожать, начинает хныкать и искать большего, ерзая всем телом, будто монета перед падением. Он требует своим низким, срывающимся на хрип баритоном, будто испытывал страшную жажду: - Ах, вставь мне! Продолжай это и вставь мне! - Юнги не приходится просить дважды. Не отрываясь от своего занятия, он снова переворачивает омегу на бок, закидывает одну его ногу себе на плечо и накрывает его тело своим, полностью направив опору на локоть. Ладонью той же руки Мин вновь зажимает маленький растерзанный сосочек, второй же, причмокивая, обводит языком и врывается в тело Тэхена раз, второй, третий, четвертый, сотрясает, раскачивает, колошматит, посасывая грудь все нетерпеливее. Омега потерял способность мыслить, непонятно зачем хватаясь за простыни. Его тело содрогалось и покрывалось потом, безоговорочно сдаваясь на милость сильнейшего. Но вдруг его взор прояснился. - Ах, хен, Наму. Наму проснулся. Он толкает меня изнутри. Юнги едва смог услышать слова омеги. Пот скатывался по его телу, мысли потеряли ориентир, будто в лихорадке, ему было нужно лишь одно – продолжать, продолжать раскачивать эту лодку, пока не сломаются весла. Ответ бездумно соскользнул с его губ, как только он оторвался от груди: - Звучит как чертов инцест. Сейчас. Пусть встанет в очередь. Не сдержав себя, Мин простонал, до краев затопил Тэхена собой изнутри и обессиленно замер лицом у омеги в груди. - Хен, - позвал Ким, когда Юнги чуть перевел дыхание, - помоги мне, пожалуйста. Он оторвался от прохладной персии и мутным, все еще возбужденным взглядом посмотрел омеге в глаза. Тот смутился и проблеял: - Там, внизу. - Поразительно. - Что? - Твоя смелось напрямую зависит от стадии оргазма? - Я все еще не все. - Ты хочешь, чтобы я отсосал тебе? - У тебя очень хорошо получается, хен. - Я слышал, что для выработки молока беременным требуется стимуляция сосков. Обращайся. - Боже, откуда такой интерес к моей груди? Ты ведь по мальчикам. - А ты и не девочка. - Господи. Юнги ухмыльнулся, поцеловал залюбленный сосок, втянув его в рот и тут же выпустив, поцеловал Наму, бедренную косточку, оставил засос на внутренней стороне бедра, которое заранее подтянул повыше за плечо. Перед глазами тут же застыла коричневая полоска, поднимающаяся с низа живота, смешные топочущиеся волоски на ней, сетки воспаленных растяжек на карамельной коже. Но их он поразглядывает позже. Сейчас же его внимания ждет оттопыренный омежий член. Поэтому Юнги берет его в кулак и целует дырочку так же, как до этого целовал сосок. С нежностью. Со страстью. И бездонной натруженной глоткой. Он обхватил головку губами, засасывая ствол в себя, словно в черную дыру, до самого упора, а затем освобождая вновь. Вперед – назад. Вперед – назад. Когда член уже был обласкан, пришла очередь яичек. Мин по очереди облизал языком первый, второй, пока Тэхен не забился в предоргазменной судороге. Потерявшись, он сомкнул колени, и Юнги упал, оказавшись лежа на боку между бедер омеги, упираясь лбом тому в живот и с извергающимся членом у щеки. - Хен, прости, - проблеял омега, задыхаясь. Мин с некоторым недовольством стер с лица подтеки смазки, заменившей Киму сперму на время беременности, подвинул зажатую голову ближе к чужим коленям, чтобы лучше видеть своего донсена, и положил ладонь на его немаленький живот, слегка поглаживая. - Ты говорил, что мы потревожили Наму. Он все еще не успокоился? - А, - стушевался Тэхен, - Нет, все в порядке. Он не спит, но и не двигается. - Испугался? Мы его сильно потревожили. Ну ничего, со временем привыкнет. - Может, позавтракаем? - Неплохая идея. - Но сначала одеться бы, - омега закопошился, пытаясь встать, но Юнги все так же лежал головой между его коленей и поглаживал Наму. Он сказал: - Не утруждайся. Ты ведь не думаешь, что это все? – Мин неторопливо переместил ладонь с живота на ягодицы, а после и между ними. Два пальца проникли внутрь и раскрыли проход, из которого тотчас теплым потоком полилась свежая сперма. Тэхен прикрыл глаза и своей рукой направил пальцы Юнги глубже в себя, произнеся вкрадчивым шепотом: - Хен, хочешь трахнуть меня на столе? Мин поднялся, нависая над омегой, так близко, так волнующе, что легкие, будто бы случайные, соприкосновения его носа с виском Тэхена посылали томную негу по шее и плечам. Юнги прошептал ему в самое ухо: - А ты хочешь, чтобы я трахнул тебя на столе? Может, ты хочешь, чтобы я обмазал тебя чем-нибудь вкусным и хорошенько вылизал? Омега сглотнул, часто моргая черными, намертво прикипевшими к Юнги, глазами. Он подался самую малость вперед, чтобы оказаться обезоруживающе близко и прошептать в чужие губы своими, невинными и сладкими: - С какой порнухи ты слизал этот бред? - А ты, когда говорил о сексе на столе? - Я не шутил. Мин еле заметно сглотнул, после спросив: - Ты будешь в порядке? Тэхен на миг изобразил ухмылку. Он придвинулся еще ближе, так, что их губы едва-едва касались друг друга, и прошептал вновь, заставив Юнги пить его шепот, будто горячий чай. - Ты кончил в меня только раз. Этого недостаточно для того, чтобы я, наконец, остался доволен. Стоило Тэхену произнести это, как в ушах Юнги будто начался концерт сотни барабанов. Ему вспомнились минуты, когда кожа плавилась от жара, когда сердце заходилось в безумной скачке, а мышцы горели от перенапряжения. Несколько дней к ряду, будто в бреду, он продолжал стонать от разрывающей боли и страшного наслаждения. Было жарко, мокро, скользко и хорошо, невыразимо хорошо. Настолько, что, оседлав эту волну, вознесясь на самую ее вершину, он думал о том, что не пожалел бы и умереть в ту же секунду. - У тебя началась течка? – с трудом выговорил Мин, отстранившись от дразнивших его губ. - А что если так? - Тогда позавтракать мы не сможем. Омега ухмыльнулся и за шею притянул Юнги вплотную к себе, чтобы несдержанно укусить в плечо. - Видимо, ты и правда голоден, - только и сказал старший. В кухне уже был накрыт завтрак. Совершенно нагими они прошли к столу. Тэхен, взглянув на тарелки с остывшими супом и кашей, отодвинул их к краю, уселся на освободившееся место и со смехом сказал: - У меня стоит даже при мысли, что мы будем использовать матушкину еду для подобных целей. Кажется, я не такой хороший сын, как думал ранее. - От этого момент становится только пикантнее, не думаешь? – Юнги подошел к омеге, остановившись между его разведенных ног так близко, что ощутил бархат горячей кожи - Этого все еще недостаточно, - выдал Тэхен решительно. Мин огладил ладонями бархатную кожу бедер омеги, деловитым тоном сказав: - И то правда. Пальцами он приподнял подбородок Тэхена, другой рукой подчерпнул ложку каши, положил себе в рот, губами убрав излишки, и только тогда предложил омеге. Ким прикрыл горящие похотью глаза, и широко разомкнул губы, чтобы со всей отзывчивостью принять правила игры. - Будешь просто кормить меня? – спросил Тэхен после пятой ложки. - Трахаться одновременно с этим было бы проблематично. Поэтому жуй молча. - Как скажешь. – отозвался омега, в ту же секунду раздвигая ноги шире. Его член заколебался, задевая собой эрекцию Юнги. Едва уловив легкое напряжение на лице Мина, Ким, не сдерживая своего тожества, откинулся на спину. Юнги бесстрастно окинул взглядом нагое, истекающее соками, бесконечно жаждущее удовольствия тело и поднес к лицу омеги следующую ложку каши. Тэхен обхватил Мина ногами, коснувшись докрасна разгоряченной кожи его естества своим так близко, как только позволял Наму, и отвернулся от поднесенной еды. - Ну же не заставляй своего сына голодать, открой ротик, - сладко прошепелявил Юнги. - Я подумаю, как только ты меня трахнешь, наконец. Придя к выводу, что Тэхен окончательно потерял рассудок, Мину ничего не оставалось, как перевернуть его на бок и подчиниться. Омега весь затрясся, скуля между тяжелыми вдохами, но поняв, что удовлетворять его полностью никто не собирается, тут же зарычал: - Чего застыл? Ты не настолько хорош, чтобы я кончил в первую же секунду. - Одна ложка – одна фрикция, Тэхен-и. И омегу будто прорвало: - Да пошел ты нахуй! Шантажист, блять, ебучий! Не хочешь меня трахать, уебок? Дай я только встану! Видно, мало я тебя ебал во время течки. Ну ничего, сейчас вспомним старые-добрые. Юнги от услышанного чуть не подавился слюной. Омега же попытался как можно быстрее слезть со стола, чтобы оказаться сверху и воплотить свои угрозы в реальность. - Ладно, хорошо, будь по-твоему, только не нервничай, успокойся, - остановил донсена Мин. - Я спокоен, гнилая ты руккола! - Вот и хорошо. Тебе удобно? - Меньше слов, больше дела! Юнги выполнил требования своего донсена, наращивая темп неспешно, почти лениво. Тэхен прикрыл глаза, полностью отдавшись ощущению разгорающегося удовольствия. Будто раскаленный уголь, упавший на сухую траву, желание вспыхнуло в нем с новой силой и запылало сильнее, когда Мин схватил его член влажной ладонью, все ближе подталкивая к пропасти. Юнги смотрит. Он видит Тэхена, его влажные волосы, падающие на лицо с каждым толчком все больше, его гнущуюся в экстазе шею, его красные уши, молитвенно сведенные брови, зажмуренные трепещущие веки, открытые мокрые губы, язык, лижущий пальцы, по которым тонкими потоками стекает слюна. Испарина на горячей коже сверкает в солнечном свете, будто золотая, грудь колеблется от каждого движения, а один из сосочков сжимают пальцы, что только что были во рту. Второй же рукой омега самозабвенно сжимает кулак Мина, которым тот надрачивал чужой член. Юнги слышит. Он улавливает каждый несдержанный вдох, каждый отрывистый выдох Тэхена, его похотливые стенания, когда рот занят. Этот возбуждающий звук их тел, стремящихся стать одним целым. Скрип ножек стола, ездящих туда - сюда, звон посуды, что так и норовит подобраться к краю. Юнги ощущает знакомый запах: густой и опьяняющий мускус и нежную фиалку в самом цвету. Он облизывает пересохшие губы, желая снять с них этот запах, почувствовать эту сладость еще и на вкус. Она круче дорогого бренди, ее градус приближен к ста процентам помешательства из ста возможных. Поэтому он кончает на подкашивающихся коленках, а услышав возмущения так и не кончившего омеги, качественно доводит того ртом. И просто чтобы не потерять настроение, берет корчащегося в судорогах Тэхена на руки, вынося его сначала из кухни, а потом из дома вовсе. - Ты что творишь, хен? – шепотом кричит Ким, едва отошедший от фейерверка перед глазами. - На тебя на красивого насмотрелся, - сказал Мин, останавливаясь около детской горки, отделанной в виде жёлтого слоника, посреди обнесенного сплошным металлическим забором двора. - Мы же на улице! Ты сдурел? – Юнги опустил забрыкавшегося омегу на землю, и тот тут же стыдливо сжался, словно испуганная гусеница. - Я заприметил эту горку с самого приезда. Посмотри какой она удобной высоты, я могу поставить тебя раком и не волноваться, что ты случайно надорвешься. Горка и правда была на удивление идеальных габаритов, чтобы на ее спуск, как на полочку, можно было спокойно положить Наму. - Ты спятил? Я не стану этого делать! - Тогда я трахну тебя прямо на газоне, мне не принципиально. Омега притих, видимо уже находясь за той гранью, когда приличия еще имеют хоть какой – то реальный вес. - Что так, что так будет жечь… Юнги, будто прочитав мысли Тэхена, уже принес оставленный у бассейна детский надувной круг и положил его на горку. - … не будет. Я позабочусь. Вставай. Ким, не найдя более аргументов, на четвереньках дополз до горки, укладывая живот в надувной круг и руками опираясь о бортики спуска так низко, чтобы его дрожащая оттопыренная задница заняла все мысли Мина. Тот, не раздумывая, опустился на колени позади омеги и, наконец, дал своей маленькой пошлой фантазии стать реальностью. Он накрыл Тэхена всем телом, руками схватил за грудь, зубами сжал загривок и пустился в отрыв, входя медленно и глубоко, заставляя прочувствовать всего себя вплоть до миллиметра. Вперед – назад. Вперед – назад. До парового взрыва. - Ах, а если у Наму будет сотрясение? – забредил Ким, будто безумный роняя на горку бегущую изо рта слюну. - Можешь считать - он в аэротрубе. - Ч-что? – оторопел омега, мысли которого уплывали с каждым новым толчком все дальше, будто льдина, отколовшаяся от айсберга и подхваченная течением. Изнеможённые тела плавились под жаром друг друга. Сходящая с вершин гор лавина, разрушительный поток, состоящий из тонн снега растаял бы, обратился в неудержимое цунами, оказавшись между ними. Руки Тэхена скользили по бортикам, пот стекал по лицу, по спине, по груди, собираясь у Юнги в ладонях. Шею пекло от укусов и накрывало мурашками от горячих прикосновений языка, будто сквозь кожу скребущих по самым нервам. За тонким забором проезжали машины, разговаривали люди, заливисто смеялась группа детсадовцев, видимо, спешащих с воспитателем на экскурсию. Мин отчетливо слышал каждый из голосов. Но ни один из них не отдавался у него в голове так громко, как скрип надувного круга о металлический спуск горки. Этот звук, сопровождающий каждое движение, резал по ушам и вместе с тем доставлял дикое наслаждение, словно расчёсанный комариный укус. Как же этого мало! - А-агх, ты издеваешься? – задыхаясь прохрипел Тэхен, когда Юнги, точно обратившись самим Дьяволом, сменил медленные глубокие проникновения, на быстрые и поверхностные, едва дразнящие одной головкой. – Я почти кончил! - Тебя волновало самочувствие Наму, - издевался старший. - Он же в аэротрубе! - У него там целый парк аттракционов. До этого он был в аэротрубе, - завершив девятый неглубокий толчок, точно закончив заряжать картечь, Мин безжалостно прострелил омегу лишь единожды, но до самого дна ненасытной души, до того самого запоздалого грудного стона и дрожащих коленей, несравненно, едва не насмерть. Это невозможно было не услышать. С ухмылкой безумца, возобновляя прежний поверхностный темп, Юнги продолжил: - Сейчас прыгает на надувном батуте. А потом отправится на американские горки, как тебе? - Нет, - прогнусавил Тэхен на последнем издыхании. – Я не могу больше! - Зато я – могу! По прошествии восьми дразнящих вновь последовал один глубокий – навылет – а за ним второй – приблизивший к райскому саду. Словно Тэхен школьник, над которым издевались одноклассники. Они бросили в его спину скомканную бумагу ровно восемь раз, на девятый это был ушат ледяной воды, на десятый - бейсбольная бита. Омега заголосил, подавился слюной, закашлял. - Что же ты не кончаешь? Все еще мало? Ким был способен лишь продолжать кашлять и стонать. Юнги, с потрохами отдавшийся своим демонам, внезапно остановился. Он был изнеможён до черных пятен перед глазами, но нашел в себе силы завершить начатое. - Вставай, - сказал Мин, в очередной раз поднимая едва соображающего Кима на руки. Он отошел на негнущихся ногах подальше от горки и упал на колени. С неуемной дрожью в ослабших мышцах, Юнги уложил Тэхена на газон, перевернул на бок, закинул на плечо его ногу и снова продолжил свое грязное дело. Омега кончил почти сразу, тут же проваливаясь в отключку. А Юнги как ни в чем не бывало продолжил трахать его бессознательное тело, пока и сам достигнув нирваны, полёг рядом без сил. Стало тихо.

ᛟ . ᛟ . ᛟ

- Усын приедет сегодня в обед, - проинформировал Тэхен, сидя за кухонным столом и попивая чай вприкуску с яичным хлебом. Юнги, ожидавший эту новость, безразлично промычал, после спросив: - Позавчера он тоже приезжал? - Нет. Я сказал ему, что жду тебя, поэтому он решил заняться другими делами. - Быстро соображает, - не удержал гаденькой ухмылки Мин. – Не скучаешь по нему? Вы ведь теперь не разлей вода. - Ты здесь, так что мне некогда скучать, - разоткровенничался омега. – Да и мы не так часто видимся. Он приезжает несколько раз в неделю, чтобы поупражняться вместе в бассейне. Осматривает заодно, оставляет готовое меню на несколько дней. Ах да, еще мы занимаемся аэройогой. Как раз сегодня ее очередь. Юнги слегка завис, мгновенно опошлив в своей голове выражение «поупражняться вместе в бассейне». Но вида не подал. - Аэройога? Что-то знакомое. - Это занятия в воздухе с помощью гамака. - Можно будет понаблюдать? Наверняка зрелище довольно животрепещущее. - Я бы так не сказал, - омега слегка смутился, неловко улыбаясь и причесывая пальцами растрепанные кудри. – Зарядка в бассейне в этом плане мне нравится больше. - Научишь? – спросил Мин, не скрывая пляшущих в глазах чертей. Тэхен отвел взгляд, поднося к губам чашку, сделал пару глотков чая, а потом заявил: - На самом деле, я уже в плавках и жду только тебя. Юнги негромко посмеялся, сраженный наповал признанием Кима, но продолжил: - А для меня плавки найдутся? - Иди без них. Все равно снимать. Мин засмеялся громче, едва не падая на стол лицом. - Тебе так понравилось гулять нагишом? - Там ведь забор. Все равно ничего не видно. На этот раз едва слышный смех превратился в настоящий хохот, сквозь который пробивались слова: - Тогда для чего плавки? Давай я вынесу тебя голого на руках, как вчера. - Ну, знаешь, когда кто-то кого-то раздевает, - Тэхен подавился собственной фразой, но так не найдя достаточно грамотного выражения, выпалил как есть: - Я хочу сказать, что меня такое заводит. Появляется ощущение, будто ты сильнее, будто ты настолько хочешь меня, что берешь контроль на себя. Доминируешь надо мной, но лишь от того, что не можешь больше ждать. Юнги чуть усмехнулся, и уточнил: - Даже если я сделаю это нежно? Или, к примеру, зубами? В этих случаях будет скорее подчинение, чем доминирование. Тэхен не нашел, что ответить. Мин легко улыбнулся его растерянности. - Что если сегодня я хочу сделать это нежно? Ты против? Омега замолчал. Юнги улыбался, глядя на румяные щеки, на высушенные солнцем кудри, на глаза, будто питающие своим теплом все в этом доме. Сначала он даже не заметил затянувшейся паузы. Но вынырнув из наваждения, длившегося, возможно, с самого его приезда, стало ясно, что щеки у Тэхена больше не горят румянцем, а свет в глазах будто затянули грозовые тучи. Он смотрит на Юнги взглядом, напоминавшим призрак плачущего ребенка – само олицетворение гнетущего раскаянья. - Ты снова сомневаешься во мне, – констатирует Мин. Омега отводит кажущийся безразличным взгляд на кажущемся безразличном лице. Юнги же продолжает смотреть, вспоминая, сколько же раз именно это выражение становилось вестником слез. Он не удивлен подобному поведению. Особенно если вспомнить, что все, произошедшее в этом доме, так не типично для них. Мин быстро заканчивает свой завтрак, встает, снимает с себя одежу, оставаясь в нижнем белье. Он оттягивает резинку боксеров от своего живота и несколько самодовольно спрашивает: - Мне снять их, или ты сделаешь это сам? Тебе ведь нравиться такое. Тэхен поднимает на него растерянный взгляд, прячущий осколки слез. Его губы скорбно поджимаются, он боится долго смотреть Юнги в глаза. Но спешно поднимается из-за стола и обнимает Мина, будто извиняясь. - Я сам. - Понести тебя? - Да. - Раздеть тебя? - Да. - Поцеловать тебя? - … Да. - Сколько раз? - Много. Много раз. - Где мне поцеловать тебя? - Везде. Целуй меня везде. Но губы особенно. Юнги обнимает лицо омеги, нетерпеливо целуя губы, щеки, шею. Он отстраняется и подхватывает Тэхена на руки, вынося его к бассейну, спускаясь с ним в разогретую солнцем воду. Ким безотрывно смотрит на Мина, когда тот отпускает его с рук, гладит по плечам, ключицам, груди, бокам, прежде чем взять край футболки и неспешно освободить омегу от нее. Кожа, мокрая, смуглая кожа в свете зенитного солнца грандиозно красива. Касаться ее, чувствовать ее особенное тепло приятно настолько, что по собственному телу расходится дрожь. Глаза Юнги закрыты, он мало соображает где находятся его губы, они целуют везде, где придется и как придется, он теряет контроль над руками, они трогают все без разбора и только моментами в голове мерцают слабые огни понимания – большой живот мешает приблизиться вплотную, кожа на спине и груди уже сухая, поэтому он набирает в ладони воду и легко поливает ее. Поливает и целует. Поливает и целует. Задница, которую он находит ладонями в какой-то момент все еще одета, Мин самозабвенно щупает ее, не смущаясь этого факта. Соски, случайно задетые щекой, очень твердые, и не взять хотя бы один из них в рот, легонько натирая языком и посасывая, невозможно. Где-то на периферии эфемерно ощущалось собственное тело, как шея саднит от несдержанных поцелуев, как его колом стоящий член колыхается в теплой воде, как его нежно надрачивают, как вдоль по позвоночнику пускают тончайшую струю воды и удовольствие прошивает шейные позвонки. Он кончает в первый раз и медленно просыпается, отстраненно замечая, что его трусы болтаются у него в районе колен. - Какого хрена? - Кажется, это солнечный удар. Окунись, должно полегчать. Юнги следует совету омеги, медленно, сквозь головную боль и темные пятна перед глазами, возвращаясь в реальность. - Вы в порядке? – спрашивает он запоздало. - Ты намочил мне волосы, когда снимал футболку, так что мне не досталось, а Наму и вовсе был под водой. - Черт, было так хорошо. Непередаваемые ощущения. - Было заметно. Стоит включить это в список экстремальных сексуальных практик. - Ты кончил? - Да, но у меня снова стоит. - Хочешь продолжить? - А ты сможешь? - У меня снова встал в тот же миг, когда я увидел твою умопомрачительную грудь. - Извращенец. Юнги с ухмылкой атаковал короткими выстрелами губы омеги, оттесняя его к бортику. Когда они достигли лестницы, Мин бесцеремонно усадил Техена на скрытую под водой ступеньку и сместил свою стратегическую цель с зацелованных губ на успевшую высохнуть шею. Загривок был полностью испещрён синяками, оставшимися после укусов, но новый фронт действий оставался девственно чист, поэтому осада его началась незамедлительно. Быстрые поверхностные поцелуи, впивающиеся засосы, болючие укусы, животные вылизывания не оставили за собой ни единого живого места. Юнги снова напал на чужие губы, одновременно с тем пощипывая маленькие сосочки омеги. Ким непрестанно вздыхал, одаряемый ласками, подставляя лицо навстречу солнцу и легонько обливая Мина водой. От каждой капли, стекающей от затылка вдоль позвоночника, Юнги сводило сладостной судорогой. - Обопрись на лестницу локтями. Я хочу поднять твой зад ближе к своему лицу. Омега повиновался. Мин схватил бедра Тэхена, поднимая их над водой, предоставляя себе полный доступ к желаемому. Склонившись к чужой промежности, он сквозь воду и одежду проследил губами длину члена омеги, его яички, бесстрашно нырнул и коснулся носом его обещающего рай местечка. Юнги, не обращая внимание на тонкие ручьи, стекающие с его носа и ресниц, приник губами к нежной кожице внутренней поверхности бедра, самозабвенно нацеловывая ее все ниже, глубже, едва не ныряя лицом внутрь штанин. Вдоволь насладившись, он поднял голову, взглянул в глаза задыхающегося омеги, которого едва что-то видел за огромным вздымающимся животом, и повел ладонью вдоль позвоночника, желая лишь одного. Косточка за косточкой, волна за волной, словно по струнам виолончели Юнги извлекал мелодию нетерпения, предвкушая. Едва ощутимые ласки разбередили разум омеги, будто толпа голодных варваров городские ворота – путь к его самым сокровенным тайнам. И чем осторожнее руки гладили, сжимали, дразнили, тем скорее омега желал прекратить оборону и выбежать из своей крепости разбойникам на растерзание – настолько невыносимой было его нужда. Поэтому когда Мин втиснул ладонь меж его ягодиц, пальцами проникая внутрь, он простонал будто подстреленный после долгой погони олень, чьи мучения продолжались уже какое-то время, но все еще были далеки от своего завершения. - Я собираюсь полностью раздеть тебя, - Юнги схватился за резинку шорт омеги, слегка припустив их, оголяя тазовые косточки. - Быстрее! - Ты ведь не кончишь, как только я это сделаю? – Притормозил Мин, с садомазохистским наслаждением наблюдая искаженное мукой лицо Тэхена. - Клянусь, скоро я доберусь до твоей задницы, Мин Юнги. – Прошипел тот. - Только не с ребенком в животе, ковбой. – С победоносным оскалом он одной рукой стянул шорты с ног омеги, чей твердый член мгновенно дернулся и повис в воде, как утонувший поплавок. Тэхен, сотрясаемый сладостной судорогой, тверже оперся на ступеньку локтями, удерживая себя от позорного оргазма. Юнги завел его голени себе за шею, давая Киму возможность сцепить ступни и для большей уверенности прижал его колени к своему торсу, немедленно вонзаясь в страждущее тело одним плавным движением. - Боже, наконец-то, - затрепетал омега, блаженно прикрыв глаза, - я уже начал думать, что ты повредился рассудком на солнцепеке и забыл, как работать членом. - С твоей невероятной груди так сексуально капает вода, что я сразу же все вспомнил, - продолжил начатое Мин, неторопливо нацеловывая ножки, оказавшиеся очень близко от его лица. - Хватит уже о ней, - между вздохами просипел Ким. - Тебе жалко? Она же такая маленькая, аккуратная, мягкая, теплая, а эти восхитительные сосочки, напоминающие две подтаявшие шоколадные конфетки, просто бесподобны. - Да тебе снова голову напекло! – запаниковал Тэхен. - Я потерял ее еще когда впервые тебя увидел, - продолжил сходить с ума Мин. - Хватит, тебе нужно в тень! – омега легко вырвался из хватки, собираясь выйти по ступенькам из бассейна, но стоило ему повернуться, как Юнги схватил его сначала за ноги, затем за грудь, между делом возобновляя прерванное и даже выводя его на новый уровень. Омега едва держался над водой, вовремя ухватившись за перила, его тело сотрясалось от подступающего оргазма и варварской атаки с тылов, слишком внезапной, слишком подлой и приятной, чтобы сдерживать голос. Где-то между его стенаний послышался посторонний скрежет, а после в поле зрения попал Усын, который с непередаваемым выражением лица наблюдал за вершащимся средь бела дня развратом. - Хен! Хен, прекращай, там Усын! Там Усын! Ах! – Техен в панике сам не заметил, как удовольствие заглотило его, будто нашествие саранчи. Он продолжал кончать, биться в оргазме, глядя на Усына мутным взглядом, полностью оторвавшись от существующей реальности. - Пусть, блять, встанет в очередь сразу за моим сыном. – Прохрипел Юнги, вставая перед омегой и прижимая его к себе, чтобы как можно меньше частей его тела было открыто чужому взору. - Какого хуя ты стоишь и глазами хлопаешь? Полотенца неси, идиот! Медбрат, до этого будто вросший в землю от увиденного, на деревянных ногах пошел в дом. - Господи, он все видел, - проблеял Тэхен, осознав произошедшее, и стыдливо спрятал лицо на плече хена. - Максимум, что он увидел - это твое лицо и соски, да и то сквозь воду. - Я кончил перед ним! - Будто ты первый такой, - закатил глаза Мин и, будто услышав голос из преисподней, склонился к ушку омеги. – Лучше скажи, у тебя случаем не встал от пикантности ситуации? - Что? Нет! - Тогда что упирается в меня там, под водой? - У меня все еще не упал… - А в чем разница? – рассмеялся Мин. - Хочешь, чтобы он увидел тебя еще раз? Это тебя заводит? - Господи, да заткнись ты уже! – прошипел Тэхен, услышав шаги Усына. Медбрат с нечитаемым лицом бросил Юнги два сложенных полотенца и тут же убежал обратно за ворота, намереваясь уехать не попрощавшись. Мин ухмыльнулся ему в след и вышел из бассейна, не забыв подать омеге руку. Пока тот пытался стыдливо прикрыться, Юнги уже успел приметить как тяжелую каплю эякулята, свисавшую с твердого члена омеги, сбила упавшая с живота капля воды, и вместе они разбились о зеленую траву. Незабываемое утро.