Издевка судьбы

Кирилл устало опустился на край кровати и, посмотрев на меня, почти прожег насквозь взглядом. Я с трудом сглотнула, делая пробный шаг к мужу. Если мне повезёт и он окажется не в состоянии смотреть содержимое флешки, то ночью я смогу удалить с неё все файлы и дело с концом.  — Иди сюда, — Кирилл махнул рукой и, когда я подошла ближе, усадил себе на колени и прижался к моей груди. Я обомлела, но среагировала быстро и, как мне кажется, правильно: обняла в ответ и оставила невесомый поцелуй на виске.  — Хочешь, расскажу тебе кое-что интересное? Кое-что о себе. О тебе. О нас.  — Хочу, — голос чуть дрогнул. Я всё ещё боялась этой чертовой флешки, от которой зависела моя судьба.  — Вспомни нашу первую встречу. Первое впечатление обо мне. Я закрыла глаза и воспоминания сами всплыли в сознании. О да, забыть такое трудно. Невоспитанный хам, считающий, что все ему должны по праву рождения. Заносчивый, самовлюбленный эгоист. Придурок. Садист. Деспот. Ненавидит меня. Что может быть между нами? С вероятностью 1000% — война, но точно не любовь. Если бы я только знала, как сильно ошибаюсь.  — А теперь первое хорошее впечатление, — попросил Кирилл. С этим было уже сложнее. Хорошее перемешалось с плохим и разобраться, когда я впервые увидела в Кирилле человека было заданием со звездочкой. Я долго молчала, прежде чем наконец выдала:  — Это ведь ты зашёл в кабинет, когда я спала? Ты позвал меня по имени?  — Что?  — В последний день стажировки я нечаянно уснула, кто-то зашёл в кабинет и позвал меня, чтобы разбудить. Но я не проснулась. Это был ты?  — Да, — после трехсекундной заминки ответил муж. — И это твое первое хорошее воспоминание обо мне?  — Да.  — Почему? Если честно, то я ожидал чего-то другого.  — Потому что это первый раз, когда ты назвал меня по имени, — я улыбнулась, утыкаясь носом ему в макушку. — Ты делаешь это по-особенному, не как другие. Ты будто специально тянешь буквы, желая, чтобы непривычное «Вита» повисло в воздухе. А… Зачем ты все это спрашиваешь у меня?  — Чтобы ты прониклась той жизнью, где мы вместе и не оставила мои последние слова без внимания. В горле пересохло. Он говорил так, будто собирался бросить меня и хотел сделать это как можно больнее.   — Знаешь, чего я боюсь больше всего? — спросил Кирилл. — Не знаешь. Предательства. И, как следствие, до дрожи в коленях боюсь разочароваться в тебе. Потому что я не хочу снова стать бесчувственным чурбаном, но это неизбежно. А мне… Мне безумно нравится что-то чувствовать и быть влюбленным, Вита. Я упиваюсь этим чувством. Но… Если я разочаруюсь в тебе, то моя любовь погаснет, как спичка. В один миг. Я-то знаю. И ты знаешь, что будет дальше, — Кирилл сделал небольшую паузу. — А теперь, пока я включаю ноутбук и даю флешке загрузиться, подумай, не хочешь ли ты мне что сказать.  — А это что-то изменит? — я сама себя едва слышала.  — Тебя это не спасет, но может немножко сгладить ситуацию. Так есть, что сказать? — он встал с кровати и отошёл к столу. Сухой голос пугал меня. Кирилл давал понять, что уже принял решения относительно меня при разных раскладах.   — Только то, что ты зря сомневаешься во мне, — я пыталась говорить твердо, — я почти всё время была с тобой. И ради чего? Ради чего делила с тобой кровать, поддерживала и обещала всегда стоять за тебя до последнего? Чтобы предать?  — Не знаю, — глухо проговорил деспот, щелкнув мышкой, — кажется, я очень плохо разбираюсь в людях.  — Кажется, да. Иначе я не могу найти объяснения, почему ты поверил Руслану, а не мне. Боже, Кирилл, ты ведь понимаешь, что рискуешь совершить большую ошибку?!  — Да? — он издевательски щелкнул курсором по видеофайлу. — И чем же, интересно, я рискую? Тобой? А зачем мне нужна ты, если… — он слишком резко оборвал свою речь и я перевела взгляд на экран ноутбука. И каково же было моё удивление, когда я поняла, что там запись не только с видеорегистратора. Несколько нарезок со мной и Русланом сменяли друг друга. Вот я ещё во время стажировки сижу с ним на диване и заливисто смеюсь, а он берет меня за руку. Но Кириллу не докажешь, что это давнее видео, а не новое, когда я вышла на работу. Просмотрев две минуты, я отвернулась. На большее меня не хватило, а Кирилл продолжал смотреть. Какой кошмар… У Руслана были повсюду распиханы камеры. Повсюду! Выходит, он планировал эту аферу не один месяц, а уже через неделю после моего появления в компании. Но… Зачем? Разве он мог заранее знать, что мы с Кириллом поженимся? Тогда я не была уверена, что он не убьет меня! Кинув короткий взгляд на мужа, я заметила, что он вздрогнул. Последние несколько секунд были посвящены как раз моменту, где Руслан обнимал меня у машины. Когда я по глупости решила ему помочь… И сама же выкопала себе могилу.  Кирилл захлопнул ноутбук и, обхватив голову руками, долго молчал. Он выглядел таким убитым, что хотелось провалиться сквозь землю. Кажется, он до последнего надеялся не увидеть того, что увидел. Ему больно, но мне он никогда об этом не скажет.  — Кирилл, послушай, это всё…  — Я не буду ничего слушать, — грубо перебил меня деспот. — Я просил тебя, Вита, очень просил признаться сразу. Но ты соврала, что мне не в чем тебя подозревать. Соврала, смотря прямо в глаза. Врала все время, за моей спиной и рядом со мной. Так почему я должен слушать тебя сейчас?  — Это всё старые фрагменты! — я схватила его за руку, умоляя не отворачиваться и дать шанс объясниться. — Я не знаю, зачем ему это нужно, но он хочет уничтожить и меня, и тебя!  — Старые? Там стоят даты.  — Это монтаж! Не поддавайся провокации. Ты же знаешь, что я не могла так поступить! Пожалуйста, успокойся. Я знаю, что тебе плохо и…  — Уходи.  — Кирилл… — я попробовала подойти, но он предупреждающе махнул рукой.  — Уходи. Вещи я привезу тебе завтра. Я стояла и не двигалась с места, поражённо смотря на него. Сознание отчаянно отказывалось принимать и верить этим словам. Когда-то я думала, что без раздумья уйду… нет, убегу отсюда. А теперь отказывалась шевелиться и судорожно искала хоть один весомый аргумент, почему меня нельзя выгонять.   — Уходи! — рявкнул муж. — Я не могу видеть тебя, Линковская! Проваливай, мать твою!  — Я никуда не уйду, — фраза получилась не такой жесткой, как я планировала. Да и дрожащие от слез веки об уверенности не говорили.  — Или ты уйдешь сама, или я выкину тебя за шкирку со скандалом.  — Я сказала, что остаюсь здесь. Пока в соседней комнате спит ребёнок, который зовет меня мамой, я буду там, где она.  — Ты будешь там, где скажу я! Сама напросилась! — Кирилл схватил меня за локоть и потащил из спальни прочь.   — Пусти меня! Пусти! — я кричала так, что было слышно на весь дом, но он остался глух. Я вцепилась в перила, чтобы деспот не мог спустить меня по лестнице. Но он за считанные секунды разжал мои пальцы и поволок вниз. С ужасным грохотом и против воли, мне пришлось спускаться за ним, чтобы не покатиться кубарем.  — Я буду здесь! Я не уйду, я буду здесь, не уйду! — повторяла я. Что-то капнуло на ладонь, но понять, что это — слеза или кровь из прокушенной губы, не успела. От паники и отчаяния я словно сошла с ума и несвязным бредом о чем-то умоляла Кирилла. Но он продолжал молчать и игнорировать, а, спустив с лестницы, грубо швырнул на пол. Я покатилась по паркету и, подняв зареванное лицо на деспота, не увидела в его глазах ни капли жалости. Я не оставила своих попыток и, шустро поднявшись на ноги, побежала за Кириллом.  — Ты не можешь выгнать меня! Ты не поступишь так со мной, Кирилл!  — Отпусти! — деспот выдернул руку из моих ладоней и снова оттолкнул, да так, что на ногах я не устояла. Сердце оборвалось и рухнуло куда-то вниз. Я понимала, что муж не только не позволит остаться мне здесь, не только лишит себя, но и Алиски. Он никогда не вел себя так, пугал не так сильно. А сейчас я валялась на полу, зареванная и униженная, рискующая лишиться ребёнка. Ребёнка, за которого отдала так много! От осознания этого я убивалась больше всего. Я готова вынести все: то, что Кирилл бросит меня, перестанет любить и готова даже снова вкалывать целыми днями. Я смогу, все смогу. Но разлуку с Алисой не перенесу. Она моя девочка, совсем моя. Даже больше, чем Кирилла! Моей душе не приходилось терять близких людей, но я не хочу, чтобы первой в этом списке стала дочка. Не вынесу. Не переживу. Сопьюсь, скурюсь, умру. Что, впрочем, вспоминая слова гадалки, мне и так грозило. Но я мечтала умереть не так, не в ссоре с Кириллом и оторванной от Исы. Хотя я вообще не мечтала умирать.  — Чем же я заслужила такое, Кирилл?! Чем?! — надрывалась я, надеясь вызвать у него хоть какую-то эмоцию. Но лицо мужа оставалось непроницаемым. От безысходности я схватилась за голову и пальцами вцепилась в волосы. Неожиданно из глубин груди вырвался такой отчаянный крик, что я не сразу поняла, что он принадлежит мне. Это уже нельзя было оставить без внимания и Кирилл замер на месте, боясь, что я поехала крышей. Кажется, так оно и было. На мой вопль выбежали все: Виктория Сергеевна, Даша и Костя. Последние выскочили из одной спальни и если Даша была хоть в наспех накинутом халате, то Костя… Спасибо, что в штанах.  — Что происходит?! — первой отмерла Виктория Сергеевна и торопливо спустилась вниз.  — Ничего, мама, разводимся, — безэмоционально проговорил Кирилл и, подойдя, рывком поднял меня на ноги и прошипел: — Убирайся, сказал!  — Подожди, ты можешь объяснить мне, что случилось? Кирилл, услышь меня! Кирилл! — свекровь пыталась разрулить ситуацию, но деспот не слышал и не видел никого кроме себя. Он опять схватил меня за локоть и поволок к двери, невзирая на мольбы и рыдания. Он больше не намерен терпеть паршивую овцу… то есть жену в доме.   — Куда ты тащишь её?! — Виктория Сергеевна побежала за нами и повисла на руке сына, пытаясь оторвать от меня.  — Оставь! Убери свои руки! — отмер Костя и помчался следом.  — Кирилл! — подключилась и Даша. Наверное, когда-то Кирилл сказал верно: я нужна этому дому больше, чем думаю, раз все так желают, чтобы я осталась. Все, кроме мужа. Который, кстати, дотащив меня до двери, почти скинул с крыльца. Я уже была готова ощутить удары спиной о ступеньки и даже разбить голову, как вдруг Виктория Сергеевна буквально вырвала меня из рук сына и завела себе за спину. Я, не помня себя от слез, судорожно вцепилась свекрови в плечи, почувствовав защиту. — Не смей вмешиваться! — зашипел Кирилл на мать, но не тронул её и пальцем. Спасибо, хоть на это ему совести хватило. — Буду вмешиваться! — рыкнула Виктория Сергеевна. — Тебе никто не давал права так себя вести с девушкой. С девушкой, Кирилл, которая не может защититься от тебя! — Бедняжка, — саркастически произнес деспот, — вот только в идиотах я остался! Ты хоть знаешь, что она сделала?! — Да хоть что! Я, как и ты, несколько месяцев с ней в одном доме прожила и любой грех покрывается её поступками! В конце концов, ты сам себе жену выбрал, вот и будь добр относиться к ней подобающим образом! — Я?! Я?! — взвился Кирилл и я поняла, что сейчас случится непоправимое. Он расскажет, все расскажет. Фиктивный брак, который, казалось, стал настоящим, всплывет на поверхность и тогда я точно не смогу вернуться сюда. Но ведь я и не в особняк рвалась, а к Алисе! — Знаешь что? Если бы не наследство, которым мне пригрозил отец, боясь повторения истории с Юлей… Черта с два я связался бы с ней! Она не нужна мне, мама, понимаешь?! Н-е н-у-ж-н-а! — по буквам проговорил парень, а я чуть не взвыла от этих страшных слов. Кирилл ведь обещал не отпускать меня, мою руку… Так что же он творит сейчас, почему не дает даже шанса? — Не надо тут твоих слёз! — заорал деспот в мою сторону. — Повторяю в последний раз: уходи! — Нет, — опять пошла вразрез сыну Виктория Сергеевна. — Не забывайся, родной. Это мой дом и только я решаю, кто здесь остаётся, а кто уходит. Кирилл на мгновение остолбенел, да и я немного растерялась, будучи уверенной, что этот дом принадлежит Олегу Евгеньевичу. — Что ты сейчас сказала? А ну-ка, повтори. Твой дом? — севшим голосом переспросил Кирилл. — Ты что… Переоформила его на себя?! — Да. — Как отец допустил такое?! Ты не только пол-компании, ты ещё и дом у него оттяпала! — Твой папочка и не в курсе. Мне нравится, как он тешит себя иллюзией, будто владеет ситуацией. Кирилл менялся на глазах. Всегда стоящий на стороне матери и редко говорящий про отца что-то хорошее, он выглядел так, будто был готов разорвать Викторию Сергеевну. Уверена, будь тут Олег Евгеньевич, они бы нас вдвоем сначала прибили, а потом закопали. — Какой же я, мама, идиот, — из Кирилла со свистом вырвался воздух — у него опять заболели швы, — уверенный в том, что их семья у нас отсутствует из-за отца, я и не замечал, какая ты змея… — Не пытайся задеть, меня уже давно ничего не обижает. А Вита остается здесь и точка. Максимум, что я могу для тебя сделать — выделить ей другую спальню. Кирилл ничего не ответил, только резко взметнул руками и бескомпромиссно качнул головой. — Хорошо. Хорошо, тогда ухожу я. Он стал быстро спускаться по лестнице, как вдруг замер и, едва слышно охнув, прижал ладонь к ране. — Кирилл! — я, испугавшись до безумия, кинулась к нему. Вот только ему требовалась помощь кого-нибудь другого, а не моя. Муж отстранил меня и, оторвав ладонь от бока, схватился за перила и снова стал спускаться, только гораздо медленнее. А на светлой рубашке я заметила несколько капель крови. — Всё, всё! — закричала я, сбежав по лестнице и оказавшись внизу. — Я ухожу, видишь? Ухожу! Только, ради Бога, зайди в дом и вызови себе врача! Чтобы лишний раз не провоцировать деспота, я, утирая слезы, быстрым шагом двинулась к воротам. У меня при себе не было ничего: ни телефона, ни денег. Куда идти я не знала, потому что заявиться в таком виде к родителям, значит, здорово поиграть на их нервной системе. — Вита! Вита, подожди же ты! Я услышала, что Костя нагоняет меня. Но я не хотела тащить за собой на дно и брата. Он только-только начал выстраивать нормальные отношения с Дашей, ему место рядом с ней, а не со мной. — Вита! Услышав очередной окрик, я перешла на бег, благо, преодолеваемое расстояние было не таким уж большим. И когда брат почти догнал меня, я хлопнула воротами прямо перед его носом. Да так, что замок захлопнулся и открыть его без ключа никак. Ключ был в доме, но пока Костя за ним сбегает, я успею уйти. — Ты что удумала?! — Костя вцепился в прутья ворот и в бессилии тряхнул их. — Вита, пожалуйста, не дури! — Пока… — прошептала я и отпрянула от забора: брат просунул руку сквозь прутья и пытался поймать меня. Я повернулась спиной и побрела в темноту. Костя по-прежнему надрывался: — Вита, иди домой! Вита, пожалуйста, иди домой! Вита! А я всё шла, шла, шла… И постепенно ушла от места, где не так давно мечтала быть счастливой. Но Титаник моего счастья разбился о глыбу, имя которой Руслан… Я не заметила, как спустя долгое время ходьбы ноги принесли меня к квартире Кирилла. К той, в которую я пришла как няня, а не как жена. И ушла я оттуда тоже няней, а не побитой собакой. Сев на лавку, я подняла голову и уставилась на темные окна. И разрыдалась. От души, от всего сердца, от которого почти ничего и не осталось за жалкие секунды. Я и не знала, что мне может быть так больно. Я росла в обстановке, где родители оберегали от этой боли и, столкнувшись с ней лицом к лицу, я не знала, что делать. Даже приняв решение о том, что я буду пахать день и ночь, я не испытывала такой сильной горечи. Мир не стал таким одиноким, как сейчас. Я не чувствовала себя разобранной на куски. У меня не было Кирилла и Алиски. *** — Черт… — выругалась я, когда спичка в очередной раз погасла. Зажигалки у меня не было, а ветер из открытой форточки играл против меня. — Вита! — воскликнула мама, ворвавшись в комнату и осеклась, заметив сигарету у меня в зубах. — Там Костя приехал… — растерянно и расстроенно закончила она. — Э… — наверное я выглядела удивленным ослом и не придумала ничего лучше, чем выплюнуть сигарету на подоконник. — Ну пусть заходит, раз приехал, я-то что… В нашей семье никто не курил — поэтому мама расстроилась так сильно, застав младшую дочку за этим делом. Никто… Никто, кроме меня. Да и я злоупотребляла этим крайне редко, только когда не знала, как выплеснуть эмоциональное напряжение. Первый раз я закурила в четырнадцать, когда папа попал в аварию. Следующий раз случился через три года, когда воспалились ткани и он надолго слег в больницу. И вот сейчас… Я вполне успешно дымила уже неделю, но так глупо спалилась. — Привет… — в комнату вошел Костя и замер с таким же выражением лица, как и мама. — Ну что вы смотрите на меня как на Горгону! — сорвалась я и, со всей дури чиркнув спичкой, подожгла злосчастную сигарету. Затянувшись, я с упоением выдохнула дым в окно. — Мам… — Костя посмотрел на маму и она, понятливо кивнув, вышла, оставляя нас наедине. Брат присел рядом со мной на подоконник и тихо спросил: — Ну как ты? — Чудесно, — ответила я, смахивая со щеки злую, так не вовремя покатившуюся слезу. — Вит… — Костя растерянно махнул руками. — Ты прости меня, я не мастер утешать. Поэтому… — он протянул ко мне руки и, поймав в свои путы, крепко прижал к себе. Я не смогла не ответить на эти объятия — настоящие, братские, родные. Те, которые мне были сейчас так нужны. — Не плачь, слышишь? Всё ещё нормализуется. Ну подумаешь, поругались. Все ругаются! Помиритесь ещё. — Ты слышал, что он сказал. Он женился на мне из-за денег. — Ага-ага, а мы все поверили. Он же это от злости ляпнул. Я хотела что-то сказать в ответ, как вдруг в моей комнате опять кто-то появился. У меня сегодня что, день открытых дверей?! Оторвав мокрые глаза от плеча брата, я посмотрела на гостя. Гостью. Виктория Сергеевна поджала губы и с неудовольствием смотрела то на меня, то на Костю. — Сейчас будет разбор полетов, — предупредила женщина и махнула указательным пальцем. — С кого начать? Она как всегда выглядела безукоризненно. Темно-синяя юбка из кожи подчеркивала цвет кожи, белая рубашка не перегружала образ. А умело собранные волосы и грамотный макияж делали её похожей на старшую сестру Кирилла, а не мать. Боже, чтоб мне так выглядеть в её возрасте! Хотя у неё и возраст был не сильно большим — она родила Кирилла в 19 лет. — Пожалуй, начну с тебя, — Виктория Сергеевна указала на Костю, — тебя мне жалко меньше, хотя мне вообще никого не жалко. Ты что, гаденыш, сестренке уподобляешься? Где уже три дня шляешься?! — рявкнула свекровь на моего брата. Я обалдело посмотрела на него: и правда, где? Дома-то не появлялся. Он нервно посмеялся и повел плечами. — Предлагаешь моей дочери ездить на общественном транспорте? На метро, например? Давай, просвети, какие бредовые мысли посетили твою головушку! — она встала в выжидательную позу и нервно постучала мыском об пол. — Кирилл сказал, что найдет ей нового водителя. — Да плевать я хотела, что сказал Кирилл! — взревела женщина, становясь похожей на львицу. — Ты с кем договор заключал? Давай, запускай мозговую деятельность. Со мной. Платит тебе кто? Я. Значит только я могу выгнать тебя. А за то, что три дня ты ошивался неизвестно где, я тебе ещё и штраф впаяю! — Но… — Без но. Через два часа Дашу надо забрать из института. Поэтому руки в ноги и хоть на оленях добирайся до нашего дома, её машина осталась во дворе. Бегом! Костя остался на подоконнике, поэтому Виктория Сергеевна, потеряв терпение, схватила его за шкирку и выкинула из комнаты. — Какой он тупица, — возмущенно проговорила Виктория Сергеевна, отряхивая руки. — А теперь с тобой, моя красавица. Церемониться со мной никто не собирался. Виктория Сергеевна вырвала у меня сигарету и грубовата стерла слезы с щек. — Что за вид? Квашня какая-то, кто увидит — не поверит, что Демидова. — А я и не Демидова… Линковская… — тихо проговорила я. Виктория Сергеевна тяжело вздохнула и присела рядом со мной, сложив руки на коленях. Она даже сидела по-королевски, держа спину прямо. — Мне открыл дверь твой отец, он уже на ногах. Протез прижился? — гораздо мягче спросила женщина. — Да, но пока он ходит с костылем. Но ходит, — я слабо улыбнулась. — Это главное. — Главное, — согласилась Виктория Сергеевна, а затем раздраженно добавила: — Вита, хватит реветь! Что теперь, из-за каждой чуши море разводить? Мягкости как не бывало. — Для вас это чушь? — Полнейшая! Я пришла сюда не сопли тебе подтирать, так что прекращай! Проблему надо решать, а разве слезами хоть что-то можно решить? Что это вообще такое — плакать? Отучайся, милая, жить легче будет! — Проблему решать… — повторила я. — Будто это возможно! — Более чем. И, к тому же, мне до ужаса осточертело смотреть на валяющегося бревном Кирилла. — У него швы болят?! — я подскочила на ноги. — Плохо?! — Ага, с головой, — фыркнула свекровь. — Ничего у него не болит, в тот вечер приехал врач и сказал, что швы немного сместились, но это не страшно. Итак, мы отошли от темы. Держи, — Виктория Сергеевна достала из сумки красивый конверт и протянула мне. — Что это? — У Олега, чтоб он, прости Господи, подох, неделю назад был день рождения, но отмечать он собирается только завтра. Ты приглашена. И я, как ни прискорбно, на правах жены тоже. Тьфу. — А я-то при чем? — Действительно, — она усмехнулась, — идиоты всегда ни при чем. Вита, не вынуждай меня оскорблять. Завтра я жду тебя и точка. И, пожалуйста, сделай так, чтобы при виде тебя не только у моего сына, но и у всех гостей челюсть отвисла. Ты так умеешь, я знаю, — она улыбнулась уголком рта и вышла. Я умею? Интересно… *** Вдохнув побольше воздуха, я медленно успокоила себя и натянула на лицо улыбку. Боюсь, если я войду в ресторан без неё, Виктория Сергеевна будет гнать меня пинками до самого Парижа. — Давай, что ты тут лужей растеклась?! Подумаешь, Кирилл… Будто первый раз… — подбадривала себя я, заходя в зал. Кажется, я выполнила просьбу Виктории Сергеевны на все сто. От количества взглядов на себе стало неуютно. На мне было белое платье. То самое, в котором я выходила замуж — этакая отсылочка для деспота. Красивое, но жутко неудобное. Волосы я старательно выпрямляла добрую половину дня и поэтому сейчас они были гладкие, как никогда. Осматривая присутствующих, я и боялась, и желала наткнуться на голубые глаза. И когда я их нашла, то вздрогнула от вспыхнувшего в них холодного огня. — Садись, Вита, — пригласил меня Олег Евгеньевич. Кирилл следил за каждым моим взглядом и явно не был рад моему появлению, но ничего не сказал. Деспот выглядел напряженным, но нетрудно догадаться, из-за чего. И, как назло мне досталось место напротив него. А рядом со мной пустовало. — Мы ждем кого-то ещё? — поинтересовалась я. — Прошу прощения за опоздание. Я совершенно невоспитанно обернулась, чтобы убедиться, что мне не почудилось. Увы. Вошёл Руслан. И, усмехнувшись, сел рядом. Меня будто кипятком обдало. Я умоляюще поискала глазами Викторию Сергеевну, но она отошла. А Руслан будто специально играл на моих нервах. То пытался заговорить, то касался, то подмигивал. Я выжидала момент, когда он выйдет, чтобы выбежать следом и запинать его до смерти. Наконец он встал и вышел на улицу. Перекурить. Выждав мучительно долгие три минуты, я пошла в сторону женского туалета. И, чтобы незамеченной оказаться на улице пришлось лезть через окно. А на каблуках это то ещё испытание. Подбежав к Руслану со спины, я занесла руку для удара, но он, резко обернувшись, перехватил её. — Здравствуй, Вита. Подло нападать со спины. — А то, что сделал ты — не подло? — я говорила так быстро, что чуть не задыхалась. — Из-за тебя я лишилась ребенка, Руслан. Ты этого хотел? Этого добивался? Но я не понимаю, когда успела насолить тебе? Руслан пожал плечами. — Моей целью была не ты, Вита. Прости, но ты лишь разменная монета. Когда я понял, что Кирилл заинтересовался тобой — а случилось это вскоре после того, как ты начала стажироваться, моей целью стало отнять тебя у него. А, точнее, сделать больно, поэтому я ждал так долго. И преуспел. — Да что же вы все делите спустя столько лет?! — вскричала я и схватила его за руку. — Любовь, Вита. Как он лишил меня Юли, так я лишил его тебя. Кто бы что ни говорил, но… я любил её. Правда любил и был готов принять даже с чужим ребенком. Но… Увы. Ты прости, я правда не хотел тебе ничего плохого. Просто так случилось. Но оно и к лучшему. Ты достойна лучшего парня и ещё встретишь его. И ребёнка родишь. Своего, — он похлопал меня по спине. И надо же было именно в этот момент выйти Кириллу. — Линковская… Линковская! Его руки сжались в кулаки. Разочарованно посмотрев на меня, мой пока ещё муж сердито выдохнул и, сев за руль, быстро уехал. Я почувствовала непреодолимое желание броситься за ним. Что, собственно и сделала, давя в пол педаль газа. И, обогнав несколько машин, я ехала вровень с деспотом. Встав в пробку, я стояла в соседней полосе. Специально или волей случая, но Кирилл повернул голову и посмотрел на меня. Руки судорожно сжались на руле и вдруг… Визг шин и удар. Мощный удар. Я чувствовала, как осколки стекла, мелкие и крупные, впиваются в меня. Но не успела я опомниться, как следующий удар, гораздо сильнее предыдущего, вышиб меня из машины через лобовое стекло. Тело взорвалось болью. Агония накрыла так резко, что я даже не успела вскрикнуть. Но сознание было милосердно и быстро покинуло меня. Я не могла подумать, что причиной моей смерти станет авария. И, кажется, это то, о чем говорила гадалка. «Слава Богу, — билась предсмертная мысль, — я расплатилась за Алискину жизнь. Я наконец-то расплатилась…» Плевать, что это произошло в мой двадцать первый день рождения. С рождением и смертью, Вита. С рождением и смертью. *** Кирилл. Она полна надежды. Я полон безнадеги. Она хочет вернуться в особняк. Я не хочу видеть никого. Она полна сил и сможет пережить это, а я… Я давно мёртв внутри. Вита то и дело кидала на меня взгляды, а я старательно делал вид, что она мне не интересна. Но, черт… Я врал сам себе. Вита так и притягивала взгляд, волей-неволей я замечал, что разглядываю её исподтишка. Но я никогда не верну её. Достаточно и одного удара. Появившийся Руслан переполнил чашу терпения. Какого черта?! Кто его пригласил?! Не иначе, как любимый папочка. Его излюбленный прием: сделать что-то, что может выбесить и наблюдать за моей реакцией. Держит меня за этакую цирковую обезьянку. Но сегодня шоу не будет, простите, господа. Вита дернула рукой и я тут же заметил это. Нервничаешь? Отчего же, дорогая? Рядом с тобой Руслан, с которым ты имела глупость спутаться. А я не мешаю и не трогаю. Мне всё равно. Нет! Черт, мне совсем не все равно! Моя жена предпочла другого. Как и Юля. Только разница между Витой и Юлей велика. Юля была всего лишь красивой игрушкой, с которой интересно коротать время и потеряв её, я почувствовал нечто вроде раздражения и обиды. Вроде как не пристало мне отдавать свое. А Вита… Она совсем другая. Она моя отдушина, моя надежда и вера. Она всё хорошее, что есть во мне. И теперь, забрав это хорошее с собой, она упорхнула. Я ведь знаю, что тем вечером Вита рыдала совсем не от того, что рядом не будет меня, Алиса — вот причина её слез. Я долго думал над тем, как поступить. И решил, что раз уж имел глупость сделать Виту матерью своего ребёнка, то позволю им видеться в те моменты, когда меня не будет дома. Вита, Вита, Вита… Откуда же ты взялась такая? За какие грехи досталась именно мне? Хотя их, бесспорно, немало. Голова разрывалась от мыслей. Их было слишком много и в конце концов они перестали связываться во что-то путное. Но все они были о жене, которая скоро станет бывшей… Я тяжело вздохнул, не желая здесь находиться и лицемерно улыбаться, в то время как в душе бушевала буря. Но я обязан высидеть здесь хотя бы час. В конце концов у меня кончилось терпение и я стал пялиться в открытую. А она будто испугалась и окончательно отвела глаза… Наблюдая за ней, я четко заметил момент, когда она вышла. Следом за Русланом, разумеется, хоть и сделала вид, что в туалет. Вылезет через окно, дел-то… Я аккуратно встал и, подойдя к окну, отодвинул штору. Так наблюдать удобнее. — Кого выглядываешь? — мать подобралась неожиданно. Но толку, если я всё ещё не желал с ней разговаривать. — Никого, — пробубнил я, — и вообще, мне домой пора. Я устал, швы болят, да и Алиска опять разноется, что поздно приехал. Но мать как специально не давала прохода, заговаривала зубы. И, когда я наконец вышел, увидел, разумеется, Виту и Руслана. Ни капли не удивился, но… Больно. Черт, как же это больно. Она что-то кричала вслед, а я не хотел слушать. Но если бы знал, что произойдёт за этим — слушал бы вечно. Я не знал, что она поедет за мной. Не знал, что один из водителей не справиться с управлением и врежется именно в её машину. Я видел её глаза перед ударом. Мокрые от слёз, умоляющие глаза. Она хотела бы увидеть Алису перед смертью, но… Не успела. Все произошло так внезапно, что я увидел лишь её тело, покатившееся по асфальту. И, не успев отряхнуться от стекла — ударом задело и мою машину, побежал к ней. — Вита! — панически заорал я, надеясь, что всё обойдется. Но не обошлось. Ничего не обошлось. Она лежала на асфальте в луже крови. Её крови. А глаза, мои любимые дымные глаза, ничего не выражали и смотрели в небо. Не на меня. — Стой, стой, стой, — бормотал я что-то несвязное. — Ты не можешь умереть, слышишь? Ты обещала мне два года, Вита, два! И только тогда я обратил внимание, что она в том самом платье, в котором вышла за меня. Это платье свело меня с ума. Находясь на грани безумия, резкая боль в боку почти вернула в реальность. Кажется, случилось то, чего она боялась — разошлись швы. И оставалось только надеяться, что произойдет заражение крови. Что я подохну тут, рядом с ней. Потому что смысла в этой жизни больше не было. Ушел вместе с ней.