Эрмитаж души моей

1759 — А что было дальше? — Маленький Павел заинтересованно смотрел на мать, болтая ногами. — Княжна Креммбельг ещё долго не выходила из заточения, а потом граф освободил её! — Девушка держала в руках толстую книгу с золотым тиснением. Внезапно дверь тихонько приоткрылась, и показалась голова маленькой девочки, обрамленная жемчужным ожерельем. — А мне можно послушать сказку? — Татьяна прикусила пухлые губки. — Татьяна Петровна, разве у вас сейчас не урок музыки? — Екатерина недовольно взглянула на дочь. — Но Павел Петрович не пошёл на музыку. — Пожалуйста, будьте там, где вам подобает быть, цесаревна! — Екатерина посадила Павла на колени. — Продолжим.

***

1774 — Княжна Креммбельг. Татьяна! Это Татьяна!.. — Императрица подскочила. За окном была непроглядная темень. — Нужно ехать в Любнино!.. — Женщина стала судорожно метаться по комнате. Через несколько минут она осознала, что сейчас ночь. Самодержица обессиленно опустилась на кровать. «Ведь бессмысленно ехать сейчас. Все наверняка спят…» — Думаю, о сне нечего и думать… — Женщина вздохнула и села за стол читать письма. Мыслями она была далеко не в России, императрицей, читающей письма, а в Пруссии, маленькой наивной девочкой Фике. Наступило утро. Солнечные лучи упали на каштановые волосы самодержицы, комната озарилась весёлым пением птиц. — Екатерина Алексеевна, — Григорий тихо вошёл в комнату и увидел спящую за столом императрицу, — Катенька. — Нежным движением руки он гладил её тонкие пряди. — Huh? Mama, ich schlafe nicht. Wahr, wahr! (А? Мама? Я не сплю! Правда, правда!) — Я верю, Катенька. — Что? — Самодержица подскочила. — Григорий Александрович!.. Что же вы так рано?.. — Она зевнула. Вдруг её зрачки расширились. — Так сколько сейчас времени?.. Нужно срочно ехать! — Куда же? — В Любнино! Татьяна там, я точно знаю!.. — Екатерина стала судорожно вылезать из-за письменного стола. Григорий был слегка ошарашен. — Раз вы так уверены.

***

Карета со скоростью света мчалась по бугристым дорогам. Наконец она остановилась около первого деревянного домика. Из неё аккуратно вышла женщина, одетая в тёмное неприметное платье. Её голову закрывал капюшон. Императрица постучалась в дверь дома. — Кого там принесло? Ба-атюшки, я вас раньше не видела! Не ведьма ли вы? — Толстая крестьянка вжалась в стену. — Ох, извините, что потревожила вас. Я ищу княжну Креммбельг, не подскажите, в каком доме она находится? Крестьянка стала креститься. — Уж не навейте вы на нас беду! — и шёпотом добавила: — третий с угла. Все боятся эту женщину. — Благодарю. — Екатерина положила в руку ошарашенной крестьянки мешочек с деньгами. Встав около нужного дома, она постучала в дверь. Та с тихим скрипом отворилась. Самодержица чуть не вскрикнула от радости, увидев Татьяну. — Танечка! Та побледнела. — Как вы меня нашли?!.. — В ту же секунду из глаз девушки потекли слезы. — Танечка. Живая. — Екатерина обняла дочь. Впервые за четырнадцать лет. — Поедем во дворец, немедленно! — Нет! Вы убьете моего ребёнка! — Татьяна обхватила едва заметный под слоями платьев круглый живот. — Я не трону твоего ребёнка. Обещаю. Я сама чуть не лишилась его, когда Елизавета Петровна забрала вас. Татьяна недоверчиво покосилась на мать. — Вы заметно подобрели. Интересно, с чего же? — Я осознала, насколько была к вам несправедлива. Я люблю тебя, Танечка. Татьяна вдруг улыбнулась и зарыдала ещё сильнее. Она прижалась к матери. — Я больше никогда тебя не брошу, доченька.