***
Екатерина Алексеевна стояла ни жива, ни мертва после прочтения письма от поручика. Её руки тряслись, она не могла промолвить ни слова. Никогда в жизни ей в голову не могло прийти то, что её собственная дочь может сопутствать государственному перевороту. — Екатерина Алексеевна, что с вами? — озадаченно протянул Потемкин. — Г-Григорий… Нужно немедленно ехать. Переворот!.. — Екатерина опустилась на пол. — Переворот!!!Переворот
16 января 2020 г., 19:06
Дружба Риты и Анны с каждым днем все крепла. Рита неплохо разбиралась в астрономии. Девушки проводили много времени за телескопом, разглядывая загадочный звёздный покров.
— Анна Петровна, когда же вернётся ваша мать?
— Через неделю. — Цесаревна настраивала телескоп.
— Она тебя очень любит, правда?
Анна вздохнула.
— Екатерина Алексеевна не может любить и Россию, и своих детей одинаково.
Рита сочувственно вздохнула.
— А у нас с мамой нет друг от друга секретов. Я очень люблю проводить время с ней.
— Когда я была маленькой, очень любила играть с письмами в комнате мамы. Один раз она увидела меня и очень разозлилась. Это были очень важные письма... Какое огорчение! Телескоп не настраивается. Похоже сегодня не получится посмотреть на звезды.
— Ничего страшного, Анна Петровна! Я придумала занятие получше!
— Какое же?
— Ведь вы умеете писать?
— Естественно.
— Как я вам завидую! Я же обычная крестьянка, нас не учили писать. А я бы так хотела!
— Так извольте, я вас научу!
Рита засияла.
— Было бы просто замечательно!
Весь оставшийся день Анна учила подругу писать. У той на удивление легко получалось выводить даже самые сложные буквы.
— У вас талант! Даже я так не умею!
— Вы льстите, Анна Петровна! Ох, уже так темно, а мне ещё домой добираться.
— Оставайтесь у меня! Проведём ночь вместе.
— Неудобно, Анна Петровна.
— Бросьте. Оставайтесь.
Девушки засмеялись. Остаток вечера они провели, непринуждённо разговаривая. Наконец Анна стала засыпать.
— Анна Петровна, вы почти засыпаете! Вот, выпейте воды и ложитесь спать. Я потушу свечи, — Рита протянула подруге воду и погасила все свечи, кроме одной. — Чтобы вам было не так беспокойно.
Наконец все стихло. Анна мирно посапывала в своей кровати. Рита взяла в руки подсвечник, перо, бумагу и отправилась в комнату для фрейлин. Поставив свечи на стол, девушка стала писать.
… «Своим светлейшим императорским величеством завещаю власть и соответствующие вытекающие обязательства дочери Своею, Елизавете Алексеевне Романовой, законной наследнице престола по крови и по Богу…» — Закончив писать, Рита быстро поставила вещи на место и тихо вышла. Подойдя к комнате императрицы, Рита увидела охрану в виде слуг. Достав припасенный платок, девушка усыпила их и тихо вошла. На столе императрицы было много писем. Рита положила свое и взяла печать. Закончив манипуляции, она завершила свое страшное дело, погубившее немало жизней и принесшее хаос в светлую Российскую Империю.
Утром Рита или, точнее сказать, княжна Тараканова заявилась к армии со своим советником.
— Вы знаете, чья я дочь! Покойная императрица Елизавета Петровна завещала престол мне, а не безродной немке! — Тараканова подняла вверх завещание с царской печатью.
Солдаты поклонились. Лишь некоторые остались стоять.
— Тем, кто не согласен и смеет отступить от светлейшей воли покойной самодержицы российской, отрубят головы за государственную измену! — прокричала Елизавета Алексеевна.
— Служить готовы! — Весь ряд солдат встал на колени. Их было так много, что никто не заметил пропажу самого бравого из них, Алексея Орлова.
Отважный мужчина уже мчался к гонцу с письмом. Алексей сразу понял, что готовится переворот и нужно скорее предупредить императрицу.
— Держи. Отвези к императрице как можно скорее! Это вопрос жизни и смерти, — гонец умчался.
В это время Тараканова с советником диктовали новые правила.
«Пошлины, выплачиваемые крестьянами в 10 руб. 5 коп. с ассигнациями преобразуются в 20 руб. 3 коп. с ассигнациями…»
— Елизавета Алексеевна, вы ещё не взяли в руки державу, а уже диктуете правила. Негоже так поступать. — Послышалось из толпы.
— Я хочу, чтобы вы знали наши порядки заранее. — процедила княжна.
Солдаты понимающе закивали, но в их головах уже стали созревать семена сомнения.