Эрмитаж души моей

Тусклый отблеск пламени свечей полосами падает на бумагу. Рыжие пряди лежат на обнаженных плечах. Девушка изящно водит пером по бумаге, вырисовывая каждую букву. Она полностью погружена в процесс, но за спиной стоит он. Человек, сковывающий каждое движение, превращающий аккуратные буквы в узловатые кляксы, а тонкую бумагу в клочья. -Татьяна Петровна, можно прочесть вашу драму? — звенит его грубый голос. -Никогда, Иван Владимирович. Уходите. — Татьяна отрывается от листа и сверкает глазами. Ее взгляд растворяется в пламени свеч. -Неужели вы ещё не простили меня? — он складывает крепкие руки на груди и тяжело вздыхает. -Уходите. — звучит ее строгий приказ. 1760 год. Две женщины сидят напротив друг друга и впиваются взглядами. Одна роняет горькие слезы и до крови сжимает бледные руки, другая смотрит на нее со змеиным спокойствием, крепко держа в руках золотую трость. -Вы забрали у меня все. Моя жизнь не имеет смысла. -Не вам указывать мне. Иди с глаз долой, милая. — бархатно шепчет рыжеволосая. Княгиня тихо поднимается, не сводя глаз с императрицы. В ее глазах пылает ненависть. 1774 год. -Какой ужас. Я стала подобием Елизаветы Петровны. — Екатерина хватается за сердце, становится все труднее дышать. В глазах начинает темнеть. 3 дня спустя. Императрица держится за край стола и выводит на листе скачущие буквы. -Моё сердце сжимается от боли, когда я пишу сии строки. Я чувствую, что уход мой близок и намереваюсь писать завещание. Татьяна стоит рядом с Павлом. Ее глаза, воспаленные от слез, смотрят на цесаревича. -Не будьте так категоричны, Павел Петрович. — прерывает она образовавшееся напряжение. Павел сверкает глазами. -Вы хотите закрыть глаза на правду. Нельзя. Я не чувствую себя императором! Я хочу жить с Натальей Алексеевной и нашими детьми в какой-нибудь провинции! — он сжимает кулаки. -Павел Петрович… Жизнь обустроена так, что не всегда получаешь того, чего хочешь. Я бы тоже хотела уехать. — возражает она, с неким снисхождением глядя на взволнованного наследника. Его голос срывается на крик. -Вы можете! Вы не наследница! Ваша жизнь лишь сплошные празднества и развлечения! Вы не понимаете меня! — уже дрожит он, в бешенстве опрокидывая стоящие на столе предметы на пол. Татьяна дергается. Руки дрожат в сильнейшей злобе. Девушка с ненавистью и разочарованием бросает на брата мимолетный взгляд и стремительно покидает его комнату. -Ненавижу! — Цесаревич опрокидывает стол. Татьяна в гневе вбегает в свою комнату. Императрица лежит в агонии, а Павел Петрович - единственный наследник престола, не готов править, а тешится мечтами о мирной далёкой жизни. Она берет в руки перо. В глазах все ещё пылает ненависть. Острые, сковывающие всякую просветь чувства витают где-то в глубине хрупкой души, дают волю порокам. «-Положение моё шаткое.» Она не знает. Внутри идёт непрерывная борьба и никто, даже она сама, не знает её финала. Победить должен сильнейший — но так ли это? Быть может, в драме должен победить слабый, обиженный участник? А что, если выйти за рамки дозволенного, обыграть каноны? А что, если победитель всего лишь… нелепость? -Именем Своего Императорского Величества, Я… — рука вновь соскальзывает с листа, и императрица обессиленно откидывается на подушку.