Эрмитаж души моей

Екатерина небрежно махнула рукой. Анна послушно удалилась. Зайдя в свою комнату, цесаревна зарыдала. — Что за наказание этакое. Матушка любит Алексея больше, чем меня. Надо было его остановить! — Анна закрыла лицо руками. — Я совсем одна. Никому не нужна. — Матушка, вам нужно наказывать Алексея, у него дурные наклонности! Анна Петровна здесь абсолютно не при чем! — Татьяна с мольбой смотрела на мать. — Разве вы не понимаете?.. — Указывать мне вздумала? Воспитанием своих детей будешь заниматься. А цесаревне будет полезно пожить в крестьянской семье до отъезда в Англию. — Екатерина подписала очередное письмо. — Не раздражайте меня, убирайтесь, Татьяна Петровна. — А хотите, я приду к вам? Анна Петровна, ну не огорчайтесь! — Татьяна ласково улыбнулась. — Я разочаровала... — Забудьте, сестрица. Вы должны были давно понять, что императрица не балует детей любовью. А мне вот даже понравилось быть крестьянкой. -Старшая цесаревна сгорбилась, опустила глаза и, хромая, прошлась по комнате. Анна звонко засмеялась. — Не впадайте в уныние — помните о поездке в Англию! Настал тот день. Анна была одета в неприметное жёлтое платье, волосы затягивала шёлковая ленточка. В руках была корзинка с фруктами и деревянными игрушками. Она робко постучалась в деревянную дверь ветхой лачужки. — Кого там бог принёс. Оой, батюшки, прибыла! Ну проходи, проходи, миленькая! — Толстая крестьянка подтолкнула замявшуюся цесаревну. — У нас не любят новых лиц. Анна вошла в дом. Это была маленькая, скромная комнатушка с печкой в углу. На деревянной скамейке сидели трое грязных детей. Все они неприветливо уставились на девочку. — Приветствую вас. — Анна слегка наклонилась. Отпрыски недоуменно переглянулись. — Это детки мои — Лукерья, Симеон, Авдотья, Феврония и Пётр. — Крестьянка покачала деревянную колыбель. -Мне пора скот пасти, резвитесь. — Женщина ушла. Анна стояла посреди комнаты с изящной плетеной корзиной. Она не знала, что делать и боялась пошевелиться. Дети, как маленькие тараканы шевелили чёрными глазками, перешептывались между собой. Наконец старшая девочка подошла к Анне и вырвала корзинку из рук. Тут же прибежали младшие, восхищенно глядя внутрь. -Фруйт, чтобы мне провалиться! Авдотья, ты видела! Это настоящее аплоко! Вот Кузька обзавидуется! — Нет! Кузьке оного не показуй! Никто прослыть не долже, шо у нас такая особь выявилась. — Какая лента! Как у Тоньки! -Младшая девочка стала расплетать хвост Анны. Но цесаревна стояла неподвижно, прозрачные слезы медленно текли из её глаз. — Мне идёт? — девочка красовалась перед сестрами. -Очень! Не то, что этоей дурнушке! -Дурнушечка! Дурнушка! Я красивше! — Красивее. Если быть точнее. — Не выдержала Анна. — Экоя учёная! Мы люди простые, нас учить не учи! — Лукерья грозно посмотрела на девочку и сильнее обняла сестрёнку. — Ну все, нам пора куриц кормить, да на речку идти. — Симеон вышел вперёд. — Бельё стирать. — Поддакнула ему Лукерья. — А ты за Петькой глядывай, да не дай боже не угодишь! Во! — Симеон приставил ладонь к горлу. — Батька к полудню вернётся, обедню искушивать надобно сварганить. — Добре. — Авдотья наглаживала новую ленточку. Подавленная Анна опустилась на лавку, но тут же вскрикнула. Под ней виделись крысьи хвосты и гостка монет, испачканных в саже. — Господь Бог милостивый, сожалей рабу твою грешную. — Девочка стала креститься. Но её прервал противный пискливый детский плач. Цесаревна неуверенно подошла к кроватке и ахнула. В ней лежал не прелестный маленький розовый младенец, а огромный, плотный крикливый ребёнок с маленькими уродливыми глазками. — Боже мой! Чем они его кормят?.. — Девочка потрогала его льняную рубашку. — Мокрый. Что ему нужно, Господи?…-Отойдя от ребёнка, Анна открыла большой сундук в углу комнаты. Там лежали верёвки, палки, тряпки. Анна уже хотела было закрыть сундук, но внизу таилось несколько бумажных купюр и горстка серебряных украшений. — Серебро.Это такая роскошь для крестьян. Тут явно что-то не так. — Но противный визг заставил очнуться от подозрений. Анна взяла пару лоскутков из грубой ткани и огромную деревянную иглу. Сев на лавку, девочка старательно сшила их между собой и стянула с младенца рубашку. Надев самодельную, Анна выдохнула. Ребёнок замолчал. — Надеюсь, он больше не будет кричать. Боже мой, надо готовить обед. Я не умею. — Цесаревна металась по комнате. Она вполне могла кичиться своим положением и ничего не делать, но это было чуждо добросердечной цесаревне. К тому же здесь она была на равных. — Где здесь продукты?.. — Не найдя продуктов, девочка вспомнила о корзине. Покопавшись в ней, она достала картофель. — Наши графы отнеслись к нему с презрением, но другого выбора нет. — Девочка нашла нож и очистила кожуру. Цесаревна готовила впервые, время от времени выглядывая на улицу, чтобы узнать время. Когда необтесанная дверь открылась, обед был готов. В комнату вошёл здоровый небритый мужчина. — О, Вы наша юная гостья. Рад видеть, обзывайте Васькой Петровым сыном. — Василий Петрович, я не знала ваших предпочтений, поэтому приготовила это блюдо. — Анна указала на стол. Мужчина сел на лавку, под тяжестью его тела она скрипнула и прогнулась. Он с недоверием потрогал пюре. — Не пугайтесь, его можно есть. Я пробовала, хотите, докажу? — Ну нет. Мне все любо. — Василий жадно поглощал пищу. За раз он опустошил всю порцию. — А где молоко? — Ох, я забыла. Извините меня, я сейчас принесу. Но. Где оно лежит?.. — А оно не лежит, его добыть надобно. Вечереет, Катька как раз привела коров, поди надои кувшинчик. — Крестьянин протянул глиняный кувшин девочке. — Сворачивай налево, пядь домов мимо. Анна нашла нужный дом. С тяжёлым вздохом она постучала в калитку. — Опять разбойствуют, окаянные! — Вышла грозная женщина. При виде девочки она нахмурилась ещё сильнее. — Раньше тебя здесь не видала, провалиться мне! — Я здесь.ненадолго.сегодняшнего дня. — Учёная выискалась! Умные речи толкаешь! Ничего, у меня батька Володька учёным был, читать письмена умел! Вся деревня ходила, то-то человек был — во! — Женщина взмахнула платком. — Чего явилась то? — Василий Петрович сказал. — Василий Петрович? Это Курятов, штоле? — Что вы коров привели. — Аааа, поняла. Проходи-десь. — Извините, как вас зовут? — Катька. — А по отцу? — По отцу я Кольковна. -Екатерина Николаевна, вы не подскажете мне, где нужная корова?.. — Воон та, рогастая самая, плотная. То-то мясо будет — во! — Катька подняла кулак. — Ну все, дои, девица красная. Анна неуверенно села на колени и подставила кувшин под вымя коровы. — Не пугайся, голубушка. Прошу, не брыкайся. — Анна выдохнула и схватила сосок коровы. Она давила и на середину, и на край, но молока все не было. — Как же это делается?.. Вот напасть… — Наконец капля белой жидкости упала в кувшин. Анна продолжила доить и через несколько минут уже выходила с полным кувшином. — Быстро же ты управилась, быстро. С Матреной моей дружить надо. Ну ничего, пошлю её к Курятовым.- Катька сложила руки на груди.- Полезное, вестимо, знакомство… -Вот, Василий Петрович. — Анна поставила кувшин на стол. -Добре, Анька, добре. — Мужчина припал к краю. Анну передернуло. — Меня зовут Анна Петровна. — Да какая десь разница, одна беда! Анька и в соседней губернии Анька. — А. Сколько я буду у вас жить? -Графиня сказала, мол мисяйц. — Месяц?.. — Цесаревна опустилась на пол. — Всё, Добре, мне в лес с мужиками надобно. — Крестьянин тяжело поднялся и вылетел из комнаты. — Месяц. — Анна стала убирать со стола. Ребёнок снова завыл. — Месяц…