Как скажет папочка-Стив

       Это был чертовски изматывающий бой. Брок боролся с собственным отказывающим телом, с Роджерсом и своими чувствами к нему. От усталости и отчаяния опускались руки, тянуло уступить, вот только Брок никогда не сдавался. Он не знал, чего хотел больше: чтобы Роджерс своими собственными руками убил его и хоть так прикоснулся наконец, или же забрать Роджерса вместе с собой — для исполнения этого плана все было готово. Это был чертовски тяжелый день. Миссию Брок специально подбирал погрязнее — Лагос отлично подошел, чтобы у Роджерса и шанса не было не отреагировать. Своих ребят он подстраховал, и те должны были уйти, пока он отвлекал Роджерса с командой на себя. Оставался один последний штрих: еще раз заглянуть в эти прекрасные глаза цвета безоблачного летнего неба, и все. Это была чертовски длинная жизнь. Оглядываясь назад, хотелось смеяться над самим собой. Он бы выкарабкался. Ведь из какого только дерьма ему ни приходилось выбираться. И из Гидры вместе со Щ.И.Т.ом ушел бы. Сам ушел и отряд свой увел. Вот только оставался Роджерс, а от него-то Брок уйти и не смог. Не по собственной воле, которая, как известно, хуже неволи. Роджерс во время их боя как нарочно страшно тормозил для суперсолдата. Брок пожалел о своем решении прихватить его с собой сразу же, но все уже было решено, а взрывное устройство активировано… В последний момент подоспела Алая Ведьма, отгораживая его от Роджерса. И Брок понял, что не может, не желает умирать один. Что хочет остаться со Стивом — неважно, в смерти ли, в жизни… последнее, правда, было для них невозможно. Он на пределе сил рванулся из пут красных всполохов — магии Алой Ведьмы. Даже вспомнил об одном из опытов Гидры, завязанном на постулате о множестве параллельно существующих вселенных — мультивселенной, где у тебя до фига двойников и можно при желании перескочить в другое тело. Идиотов, которые бы попытались проверить теорию на практике, не нашлось, поскольку собственное тело должно было при таком «скачке» остаться в этом мире — переносилось только сознание, но Брок не привык сдаваться. А без Роджерса умирать он был не согласен. Когда-то весь его отряд поучаствовал в обряде-подготовке к такому «скачку», вот только испытать на деле не пришлось. Впрочем, Джек Роллинс ушел первым и как знать, вспомнил ли он об этом опыте перед тем, как… Думать о потерянном друге было горько, даже тогда, когда сам готовился последовать за ним в неизвестность. Брок пробормотал словесную формулу, активирующую договоренность с «высшими силами». Смерть все равно была неизбежна.

* * *

Тело болело, но после ожогов и травм, полученных вместе с провалом «Озарения» и обрушением Трискелиона Броку практически на голову, он еще никогда не чувствовал себя так здорово. — Все будет хорошо, Брок, — сквозь дрему он услышал до нюансов знакомый голос. — Ты совсем скоро поправишься. Броку страшно не хотелось открывать глаза. Ведь нашептывающий ему слова утешения Роджерс никак не мог быть правдой. Скорее, сном или глюком от слишком сильного обезболивающего, а может, от боли и безысходности Брок все же перешел на наркоту. Он открыл глаза, не мог не открыть: пропустить явление Роджерса, даже если тот был глюком, совсем не хотелось. У его кровати действительно сидел Роджерс, который казался просто огромным. — Кэп? — позвал он. Собственный писклявый голос заставил поволноваться, впрочем, это могли быть последствия травмы голосовых связок, а Брок переживал и не такое. — Да, герой, — светло, по-доброму улыбнулся Роджерс. Кэп никогда не улыбался так Броку. Вот заложникам или детям — дело другое. — Это больница? Что со мной? — голос все так же звучал непривычно высоко. — Брок, ты только не волнуйся… Вы с твоим папой попали в автокатастрофу… — Роджерс замолчал. — Отец?.. — Он… прости, Брок, но твой папа отправился на небеса, — взволнованно закончил Роджерс. — Теперь он будет оттуда наблюдать за тобой. Все будет хорошо. Я обещаю, что позабочусь о тебе. Мы с Баки позаботимся! Новость о смерти отца не так напрягла, как то, что с ним говорили, будто он умственно отсталый, а уж упоминание этого «Баки»… Потерю единственного родителя, которого помнил, Брок пережил почти двадцать лет назад. А вот «Баки»… Так Роджерс отчего-то называл Зимнего Солдата, и Брок никак не мог понять, как в Зимнем можно было разглядеть того улыбчивого щеголя из хроник. Роджерс разглядел и, кажется, именно это стало тем, что тот так и не простил Броку: его работу с живым оружием Гидры. Размышления о несостыковках накрыли Брока пониманием, что все выгорело, что он жив, что это его второй шанс на жизнь и Роджерса, который не стремится его убить, а сидит у больничной койки и пытается утешить. Впрочем, некоторые моменты стоило уточнить. — И как я буду жить дальше?.. — Ты будешь жить у нас. Баки уже освободил для тебя комнату… Переведем тебя в школу поближе, — затараторил Роджерс, старательно к чему-то принюхиваясь. — Школа? — насторожился Брок. — Ты говорил, что в твоей школе тебе не очень нравится… И тут Брок заметил то, что раньше ускользало от него: огромную больничную палату и койку, собственные руки — смуглые, в царапинах и синяках. Руки были какими-то слишком маленькими, явно не мужскими, а мальчишескими. Брок, кажется, начал понимать, отчего Роджерс так странно с ним себя вел. — Вы с Баки заберете меня отсюда? — уточнил он, безуспешно пытаясь отвлечься и ни о чем не думать. — Конечно! Мы не бросим тебя одного! — категорично заявил Роджерс, который дышал часто и загнанно озирался по сторонам. — С опекой даже при наличии завещания твоего отца не все так просто. Но это лишь вопрос времени. Твой папа хотел, чтобы я о тебе позаботился, если вдруг с ним что-то случится… Все же работа у него была опасная. Брок старался не психовать. Детское тело — это совсем не то, на что он рассчитывал, но надо быть благодарным уже за то, что он жив после того, как сам себя взорвал, что рядом Роджерс — и даже вполне дружелюбно настроенный. И тело Броку досталось почти здоровое. Фоново надрывно пикал какой-то прибор, а Броку все никак не удавалось взять себя в руки. — Мистер Роджерс-Барнс, я просила вас не тревожить мистера Рамлоу, — зашла в палату женщина с азиатскими чертами лица, в белом халате. — Ему вредно сейчас так волноваться. — Простите, Хелен, — повинился тот с хорошо слышным Броку облегчением в голосе. Хелен что-то вколола, и Брока потянуло в сон. Впрочем, теперь можно было и поспать, тем более раз Роджерс что-то обещал, то непременно сдержит данное слово.