Сестренка

      Весть о том, что Маринетт уезжает обратно в Китай облетала класс со скоростью света.       - Что? Почему? – громко изумилась Ким, растерянно глядя на брюнетку.       Остальные отреагировали менее экспрессивно, но всеобщее удивление и желание узнать ответ на вопросы Ли Тьен было видно невооруженным взглядом.       Сам предмет всеобщего переполоха неловко пожала плечами, натянуто улыбнулась, и сказала, что так надо. Маринетт было неудобно стоять перед сыплящими вопросами одноклассниками, однако прозвеневший звонок спас ее. Ребята нехотя стали расходится по своим местам, однако брюнетка чувствовала – они это так просто не оставят. И это одновременно и радовало, и угнетало девушку.       Ощутив чужое прикосновение к своему плечу, девушка обернулась. Сезер смотрел на нее печально, его грустная улыбка острым ножом впивалась в ее сердце, однако это не было попыткой ее отговорить.       Он поддерживал ее.       Маринетт благодарно улыбнулась, поспешно отворачиваясь – она не хотела, чтобы ее слезы кто-нибудь увидел.       ***       - Мы обязаны закатить вечеринку до твоего отъезда!       Все посмотрели на Нину, выражая молчаливое одобрение.       Маринетт растерялась:       - Я вам так надоела, что вы готовы отпраздновать мое отбытие? – неловко пошутила она, пытаясь скрыть свое состояние.       Ребята рассмеялись.       - Да нет же, глупая, - фыркнул Клод, высокомерно поглядывая на собеседницу. Но тут внезапно маска высокомерия слетела, и он весело добавил – Только если ты не будешь снова ледяной злючкой, тогда да – мы с радостью отпразднуем твое отбытие!       - Клод! – возмущенно вопросили сразу несколько голосов, а Ната даже не постеснялась кинуть в него салфеткой.       Однако Маринетт и не думала обижаться. Она знала, что Буржуа произнес это не со зла, тем более, что в последнее время он все чаще стал присоединяться к их компании. Не иначе, как чтобы быть поближе к рыжеволосой художнице.       - Вечеринка – это хорошая идея! – воскликнула Адриана, воодушевленно подпрыгивая на месте. – Как насчет следующих выходных? Моя мама уезжает в первой половине дня, все съемки будут отменены, мы можем устроить вечеринку в доме, а если будет хорошая погода, то и в саду!       - А что? По-моему, неплохая идея – одобрительно закивала Ляиф, в ожидании глядя на брата и сестру Дюпен-Чэн. – Вы согласны?       Они переглянулись. Маринетт молчаливо спрашивала, насколько безумна такая затея, Марин же думал, не сорвется ли это мероприятие из-за мадам Агрест. В итоге, он лишь пожал плечами, показывая, что решать ей.       Маринетт улыбнулась.       - Было бы неплохо. Если твоя мама согласится – торопливо проговорила она, когда радостные одноклассники бросились ее обнимать.       ***       - Что ты делаешь? – изумленно проговорила Макс, глядя на баночку грима в руках виновницы торжества.       Маринетт непонимающе на нее посмотрела.       - Платье, которые вы подобрали, очень открытое. Раз уж вы настаиваете, чтобы я шла без пиджака, мне нужно очень постараться, чтобы скрыть это! – показала на свои оголенные руки девушка.       Одноклассницы переглянулись. Об этом они не подумали.       Девушки привыкли к шрамам Маринетт. Да, в повседневной жизни она старалась скрывать их одеждой, однако они часто видели ее переодевающейся в раздевалке, или могли наблюдать за бледными росчерками, когда девушка снимала свою рубашку в классе (что происходило довольно часто, так как кондиционер сломался три дня назад, и его до сих пор не починили), так что их нельзя было шокировать подобным зрелищем. Нет, им безусловно было любопытно, откуда у их ровесницы столько «подарков» на коже, но девушка не желала об этом говорить, и они смирились.       Приняв решение, Адриана медленно подошла к брюнетке, и забрала баночку.       - Маринетт, - ласково проговорила она, положив руки на ее плечи. – Нам все равно, как ты выглядишь. Ты слишком дорога нам, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Это не значит, что мне не хотелось бы обстоятельно поговорить с тем, кто тебе их оставил – торопливо проговорила она, боясь, что ее могли не так понять. – Я хочу сказать…. Мы любим тебя такой, какая ты есть. Со шрамами, и без.       Глаза сестры Марина сверкнули в свете ламп, но Адриана сделала вид, что не заметила ее слез. Маринетт не выносит слабости, и полностью открыта только с Марином, так что это только испортило бы момент. Особенно учитывая то, как ней обошелся ее двойник из другого мира.       - Ну, чего мы стоим как истуканы? Давайте продолжать подготовку, а то мы такими темпами не только Маринетт не нарядим, но и сами останемся чучелами ходить! – разрядила обстановку громкая Ким.       Все невольно встряхнулись, и продолжили подготовку.       ***       - Ух ты…       - Подруга, ну ты даешь…       - Девчонки, а правду ведь говорят – красивая одежда и правильный макияж меняют человека!       Женскую половину класса было не узнать. Наряженные, накрашенные, сменившие свой привычный стиль – они были восхитительны. Каждая из них.       Трудно было узнать в этих милых, молодых девушках привычных одноклассниц. Все они – начиная от начитанной и не слишком обращающей внимание на свою внешность Макс до несравненной звезды и фотомодели Адрианы, изменились.       И сильнее всех выделялась Маринетт. Нет, она не стала внезапно самым красивым человеком на свете, та же Ната или Адриана были намного красивее нее, однако…       Распущенные темные волосы с единственной светлой прядью в них, были завиты в мелкие кудряшки, обрамляющие чуть тронутое загаром лицо, и опускались до середины спины, белоснежное платье с открытыми плечами, длина которого была выше середины колена, из-за чего девушка после долгих уговоров, все же смогла надеть черные бриджи, чтобы не чувствовать себя неловко. На ногах красовались синие кеды.       В общем, даже несмотря на то, что она надела платье, и сделала красивый макияж (девочки подвели ей глаза карандашом и накрасили губы насыщенной коричневой помадой), это была все та же Маринетт. Удивительно красивая, несмотря на все внешние недостатки Маринетт.       Марин как завороженных подошел к ней. Сестра смотрела на него чуть нервно, теребя тонкими пальчиками край подола, но взгляд не отводила. Смелая.       Взяв ее безвольную ладонь в свою, парень заставил ее покружиться. Ребята наблюдали за ними с легким недоумением, но не мешали. Все знали, что у брата и сестры Дюпен-Чэн есть особая связь, так что не спешили нарушать их уединение.       - Ты такая красивая, сестренка, – хрипло произнес он, не веря, что вот это хрупкое создание перед ним – его отважная сестричка, которая без колебания вступила в схватку с врагом, когда его ранили.       Та счастливо улыбнулась, затмив в тот же момент всех вокруг. Такая красивая, счастливая и бесконечно родная сестра вызывала в нем отчетливое желание обнять и никогда не отпускать. Убивать любого, кто только посмел бы кинуть косой взгляд в ее сторону. Защищать до потери пульса.       Но одновременно он понимал, что так нельзя. Сестра сильная, ей не нужна защита. А вот поддержка – да. Его поддержка, как самого близкого, на данный момент человека. Ведь что бы потом с ними не случилось, найди они свою вторую половинку, или так и остались бы одинокими, такая связь всегда будет доказательством, что они не одни в этом мире. Что где-то там, в другой реальности, живет тот, кто тебя обязательно поймет и поддержит.       Вечеринка началась довольно неловко, из-за поведения брата и сестры, но довольно быстро все наладилось. Ребята разбрелись кучками по интересам, тихо переговариваясь, но тем не менее, каждый считал своим долгом хоть раз отвесить комплимент виновнице торжества, которая даже покраснела от такого внимания.       Сегодня Маринетт была сама на себя не похожа – милая, смущенная, открытая и стеснительная – нет, не такой люди привыкли видеть юную Дюпен-Чэн. На людях она всегда одевала свою броню из колкостей и сарказма, не позволяя непосвященным видеть в ней не только Маринетт-бойца, но и Маринетт-девушку, которая как и все представительницы прекрасного пола любила преображаться, чувствовать себя красивой и быть слабой.       И, пожалуй, каждого в этой комнате радовало осознание, что они входят в круг тех избранных, которым смогла довериться такая разная девушка. Каждого радовала мысль, что именно его она выделила из толпы, позволила узнать себя лучше, смогла стать им другом.       Да, не все было гладко, были и ссоры, и придирки, и колкие насмешки с обоих сторон, но разве настоящая дружба может получиться иначе? Разве друзья не познаются в беде? Разве не это определяет близкого человека – способность попросить прощение и простить, чтобы ваша связь стала крепче?       Маринетт умела просить прощения. А они научили ее прощать. И этого, пожалуй, никто из них никогда не забудет.       Внезапно поднялась со своего места Адриана.       - Итак, прошу у всех минуточку внимания! – улыбаясь искренней, лучезарной улыбкой попросила первая красавица класса.       Дождавшись, пока все подняли на нее голову, она продолжила.       - Что же, думаю, ни для кого не секрет, ради чего мы здесь собрались, – улыбки несколько помрачнели, но ребята продолжили слушать девушку, ожидая дальнейших слов ее грандиозной речи.       И не прогадали.       - Но хей! Я уверена, что отъезд в другую страну – это не повод для грусти! Я думаю… нет, я просто уверена, что мы все еще встретимся. Что когда-нибудь, пусть не скоро, но мы сможем собраться вот так, как сейчас, что это не последняя наша встреча. Большинство из вас давно стали мне семьей, и я много лет считала, что это все, о чем я мечтала… но я ошибалась.       - Я рада, что ты появилась в моей жизни, Маринетт. Я рада, что смогла встретить такого человека, как ты – смелую, решительную, не лишенную сострадания девушку, которая раскрашивает мою жизнь новыми красками. Я рада, что стала твоей подругой, Маринетт.       - И сейчас, здесь, на этом празднике, я не прощаюсь с тобой. Все это – она кивнула на пестрящую разными украшениями комнату – лишь говорит о том, что мы любим тебя. И мы будем ждать тебя. Просто не забывай нас подруга, хорошо?       - И вот еще что – она залезла рукой в карман рубашки, что-то там нащупывая. – Вот. Мы с Рином когда-то подарили друг другу талисманы на удачу, и я подумала… что тебе удача пригодится как никому другому.       Под удивленным взглядом девушки, Адриана подошла к ней и застегнула на руке браслет, состоящий преимущественно из синих сапфиров, аквамаринов и авантюринов. Учитывая, что у каждого камня был свой оттенок синего, начиная от насыщенных темных, почти черных бусин, заканчивая светлыми, голубыми оттенками, выглядело украшение довольно причудливо, однако на тонком запястье Маринетт сидело так, как будто создано было именно для нее.       Причем, что примечательно, несмотря на разный размер и форму камней, все они были очень маленькими, впаянными в серебро, что тонкой цепочкой обматывалось вокруг запястья девушки дважды, совершенно не мешаясь. Маринетт встряхнула рукой, понимая, что такое украшение не будет помехой в бою, и не будет цепляться за все подряд.       Очень продуманный и красивый подарок.       - Я подумала, что крупные камни тебе не подойдут, – внезапно смутилась девушка, глядя на застывшее лицо подруги – а синий цвет тебе всегда шел, так что…       Голос становился все тише, пока окончательно не затих. Смутившись, Адриана опустила голову, начиная считать свою идею уже не такой хорошей, коей она показалась ей вначале.       - Рия, - внезапно позвала ее Маринетт странным голосом, а когда блондина все же подняла голову, то так и застыла от изумления.       В глазах Маринетт стояли слезы. Слезы невысказанной благодарности, неверия, и того, во что девушка просто не могла поверить…       В глазах Маринетт горело выражение абсолютного счастья.       - Это… это потрясающий подарок. Спасибо – несколько приглушенно прозвучали слова благодарности, но Агрест их почти не услышала.       Она все никак не могла отойти от увиденного недавно зрелища.       Пожалуй, только что между ними родилась связь, похожая на ту, что была у них с Рином – такая же мистическая и трудная для восприятия.       Да уж, кто бы мог подумать?       - Эй, вы долго собираетесь пялиться друг на друга? У нас, между прочим, тоже есть, что подарить, так что – в очередь господа! Не задерживаемся! – разрушила атмосферу таинства Ким.       Невольно улыбнувшись такому энтузиазму, Маринетт с Адрианой обменялись последними взглядами, после чего вернулись в атмосферу праздника.       Чего только ей не надарили! И набор для рисования (Марика и Ната), и новые ролики (спасибо Аликсу), и набор косметики, который ей пафосно презентовал Клод, однако настоящий подарок от него и Себастьяна хранился внутри - небольшая музыкальная шкатулка ручной работы. От Нины ей достался диск с записью всех любимых песен брюнетки, включая так же те, которые она записала сама.       Получив подарок Алана, Маринетт закусила губу, стараясь не рассмеяться – это тоже был диск. Только теперь уже с сотнями совместных фотографий, некоторые из которых в распечатанном виде уже заняли место в ее альбоме, тогда как другие она видела впервые. Ну, а учитывая, что мы говорим об Алане Сезере, то становится понятно, что он не мог не подарить ей запись со всеми участиями брюнетки в битвах Чудесных, которых было довольно приличное количество. Ну и просто несколько любительских видео, снимаемых чуть ли не каждый день незабвенным журналистом тоже прилагались.       Остальные ребята тоже постарались с маленькими презентами, да так, что на небольшой рюкзачок, который она планировала забрать с собой в родной мир, им с Рином пришлось в срочном порядке накладывать чары расширения. Это было довольно затратное заклинание, но зато после его выполнения Рин заявил, что теперь их просто обязаны взять в Хогвардс – в конце концов, Гермиона Грейнджер провернула такой трюк только на шестом году обучения!       Однако шутки шутками, а с каждой минутой брат мрачнел все больше. Час разлуки приближался со скоростью потерявшего тормоза локомотива, и даже знание, что они в любой момент могли открыть портал и придти в гости не могло их приободрить.       Они слишком друг к другу привязались. Они слишком друг друга полюбили.       Маринетт грустно усмехнулась, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Она знала, знала, что так произойдет. Знала, что привяжется, что полюбит, и понимала, что рано или поздно им пришлось бы попрощаться.       Однако она не жалела. Здесь, в этом прекрасном-опасном мире она пережила слишком многое, чтобы остаться прежней, неуверенной в себе девочкой, скрывающей свою личность за пятнистой маской.       Она пережила привязанность.       Это было первой чувство, которое она испытала по отношению к Рину. Она привязалась к нему, начинала заботится, подкладывая ему в сумку свежие бутерброды и готовя каждый раз новые печенья, уверяя себя, что просто хочет испробовать новый рецепт, хотя сама относится к сладкому довольно прохладно.       Она пережила дружбу.       Она начала открываться людям, начала вникать в их проблемы, стараясь неосознанно помочь им с их проблемами. Стараясь поддержать в трудную минуту.       Она пережила привычки.       И зажглась яркой звездой с свете софитов демонстрируя их с братом платье. Она доверилась ему, позволила уговорить себя выйти из тени, сломав в дребезги образ тихий мыши, за которым пряталась последние нескольких лет.       Она пережила боль.       Тогда, когда видела страдающего от неразделенной любви брата, пытаясь прогнать из головы воспоминания о собственных одиноких вечерах, в попытках понять, почему жизнь так жестока.       Она пережила слабость.       Она рассказывала о событиях приведших к таким изменениям ее характера, чувствовала надежную руку брата у себя на плече, и позволяла тихим слезам литься на его рубашку. С ним быть ранимой не казалось чем-то страшным.       Она пережила страх.       Страх быть отвергнутой теми, кто уже стал для нее близким, страх быть не понятой людьми, которых уже назвала дорогими, страх правды, которую хранила столь тщательно, и которая раскрылась благодаря роковой ошибке.       Она пережила признательность.       Когда близкие не только не осудили ее действия, но и смогли найти в себе силы принять ее действия, позволили ей и дальше оставаться их другом.       Она пережила радость.       Когда они устроили ей лучший в мире день рождения. Когда дарили ей свои улыбки, когда делились с ней своим душевным теплом, заставляя стылый лед в груди таять, под этими лучами.       Она пережила неуверенность.       Она взглянула в глаза своим страхам, познакомившись с Илвой Чэн и ее внуком, Бригитом. Она смогла найти в себе силы перешагнуть через свои детские обиды, взглянув на поступки сторонним взглядом. Взглядом, который без налета юношеского максимализма и подростковой импульсивности был совсем не таким, каким она привыкла его видеть.       Она пережила любовь.       Она внезапно поняла, что любит их. Своего брата, Бригита, Илву, родителей, друзей, одноклассников, она внезапно осознала, что снова улыбается яркому солнцу, но и не печалится, когда идет дождь, она вспомнила, как любила писать песни и поняла, что получать необходимый адреналин можно не только в драке…       Она поняла и осознала многое. Многое пережила и испытала. При своей потере, которую несла через года, сумела обрести то, о чем уже не мечтала.       Маринетт не изменилась. Она просто вспомнила, кто она есть. Кем ей суждено быть.       Она научилась бороться за своих родных. Научилась не сдаваться. Научилась быть сильной. Научилась верить и прощать. Научилась находить друзей. Научилась ценить семью. Научилась отпускать прошлые обиды. Научилась жить дальше.       Маринетт не изменилась. Она просто повзрослела.       Маринетт смотрит сияющими от слез глазами на брата, позволяя ему сжимать себя в крепких объятиях. Они знают, что это не последняя их встреча, знают, что их связь не оборвется, даже несмотря на то, что их будут отделять не километры, а миры, знают, что благодаря подарку Лаки смогут позвонить друг другу в любое время…       Они все это знают. Но отпустить друг друга по-прежнему тяжело.       Маринетт отстраняется первой. Ее лицо залито слезами, и она мысленно благодарит Рию за водостойкую косметику, которая не позволяет ей выглядеть сейчас черт знает как, но не стыдится проявленной слабости. Сейчас не до этого.       Кидая последний взгляд на самого близкого человека, который подарил ей новую жизнь, она снимает с пальца неприметное черное кольцо, которое при активации мгновенно разрастается, превращаясь в портал. Один вздох – и она входит в сверкающую воронку.       Пришло время вернуться домой.       ***       Маринетт открывает глаза в том самом переулке, с которого все началось. Оглядываясь, она замечает выбоины и сколы, оставленные оружием героев в ту роковую ночь и рвано выдыхает.       У нее получилось. Она правда здесь.       Зябко кутаясь в яркую красную с черными пятнами толстовку (прощальный подарок брата), она накидывает на себя капюшон, выходя из переулка.       Идя по пустынным улицам родного Парижа, она видит туристов, гуляющих по проспектам несмотря на поздний час, машинистов, бесперебойным потоком мелькающих на улицах, полицейских, следящих за общественным порядком…       Все точно так, как она помнила. Точно так же, как было до ее вынужденного переселения в другой мир.       Она идет по улицам, скрытая от случайных прохожих длинными волосами, идет мимо проспектов и перекрестков, наслаждаясь таким родным воздухом, который в другом Париже был немного другим, идет, не замечая времени и расстояния.       От переулка, из которого она попала в нестабильный портал, до ее дома около получаса на машине, с учетом пробок, но она не стала пользоваться транспортом. Вскоре пошел дождь, который спугнул немногочисленных прохожих, заставляя их искать убежища в ближайших кафе, но Маринетт к ним не относится.       Она снимает капюшон, позволяя холодным каплям превратить ее укладку в ничто, улыбается, и продолжает свой путь.       Однако чем ближе оказывается пекарня, тем тише и неуверенней становится ее походка. Маринетт волнуется, закусывает губу, неловко мнется рядом с дверью, но все находит в себе силы постучать.       Секунды тянутся как дни, ноги начинают подрагивать, тело бьет странная лихорадка (а может просто простуда?), но Маринетт усилием воли заставляет себя оставаться на месте. Спустя минуту в окнах зажигается свет, и дверь открывается.       Маринетт щурит непривыкшие к свету глаза, но массивную фигуру отца узнает сразу. Часто моргая, она с жадностью следит за малейшими изменениями, произошедшими с момента ее исчезновения, понимая, что ее отсутствие ударило по нему сильнее, чем она думала.       Ее не было в родном мире пять месяцев, две недели и три дня. За это время она множество раз успела поменять свое мнение о привычных вещах, прекратить классифицировать свое окружение по признаку злодей-не злодей, и смогла найти силы встать на ноги после стольких падений. Она умерла и воскресла из мертвых. Она перестала перекраивать себя в угоду обстоятельствам. Она выжила.       А отец за это время, прошел испытания еще хлеще, чем она. В его глазах появилось угнетенное выражение, в волосах засеребрилась ранняя седина, а широкие плечи сильного мужчины поникли.       Он пережил гораздо большее испытание, чем она. Он потерял своего ребенка.       И пусть девушка понимала, что не ее вина в том, что все так вышло, она почувствовала стыд. Стыд за то, что если бы кто-то отмотал время вспять, она поступила бы так же.       - Маринетт? – неверяще прошептал Том, смотря на дочь как на призрака.       Однако с каждым мгновением в его взгляде вновь разгоралась жизнь. Маринетт неуверенно улыбнулась, ощущая, как его радость и ожидание завладевают и ею.       - Да, папа. Это я. Я вернулась.