Deus Ex Pneumatica

                    — Что?.. Но… Я что, по-вашему, должен расслабится и получить удовольствие?       — Разумеется, — мурлыкнула она. — Тебе пару минут осталось, а потом… — ее ладони стиснули пышную грудь под халатиком, она сжимала и тискала свои почти идеальные шары, томно прикусив нижнюю губу: — А потом ты набросишься и возьмешь меня силой…       Извращенка… Понятное дело, набрасываться на нее я не имел ни малейшего желания, но ее уверенность меня изрядно испугала. Что должно со мной произойти, чтобы я перестал себя контролировать? А г-жа Васильева разошлась не на шутку, разыгрывая свою роль медсестры-стриптизерши. Ей пилона не хватало, я даже захотел предложить ей в шутку поставить его в уголке, но понял, что сказать что-то членораздельное я не в состоянии. Никакого возбуждения я по-прежнему не чувствовал, но мне стало немного неприятно и откровенно жарко. Как если бы я стоял под палящим солнцем. Пальцы рук подрагивали, я не мог их четко контролировать.       — Вот и началось… — Евгения слегка нервно облизнула губы, подошла ко мне вплотную и тихо посоветовала: — Не мешай себе, отпусти, не пытайся контролировать… И постарайся меня не лопнуть, пожалуйста.       Она взяла меня за ладони и положила их себе на бедра. Ее тщательно скрываемый страх только усилил мою панику. Мои пальцы сами собой, против воли глубоко вошли в ее податливые бедра, натянув белый глянец кожи. Я хрипло выдохнул, постаравшись расслабится, но контроль над собственным телом давался все тяжелее. Вместо беззвучного выдоха у меня получилось утробное сиплое рычание. Я все же смог разжать задубевшие пальцы и выпустить бедра врача на свободу. Я посмотрел ей прямо в наполненные страхом глаза, мой рот раскрылся шире и как-то неестественно… Я наклонил голову вправо и мой язык вывалился вперед, устремившись к полураскрытым пухлым губам замдиректора. Я заполнил ее аккуратный ротик целиком. Она практически не сопротивлялась, только еще более расширившиеся глаза выдавали неподдельный ужас. Она боялась меня до истерики, но ответила на поцелуй, однако благоразумно не пытаясь меня обнять. Наши губы соприкоснулись, а я по-прежнему ничего, вообще ничего не ощущал. Как будто сейчас я смотрел запись нашего в высшей степени страстного поцелуя от своего лица в стерео очках. Но и остановиться я не мог, а одна из попыток чуть не кончилась оторванной головой несчастной медички, так что я резко прекратил свое вмешательство в происходящее.       В данный момент мы лежали на полу, я подмял Евгению под себя и сейчас жадно расцеловывал ее шею, периодически скользя по ней языком. Уже дважды на какие-то доли секунды мое самоощущение менялось резким скачком от удушливо-липкого, брезгливого созерцания к обжигающе-кипящей страсти действия, что безраздельно овладела моим телом. И когда мое тело с треском порвало блузку, выпустив на волю два гигантских шара груди, увенчанных аккуратными красными клапанами, а потом, под аккомпанемент сдавленных всхлипов их хозяйки, принялось облизывать уже их, плотину прорвало.       Я застыл, а со мной застыло и время, растянувшимь в моем восприятии на долгие тягучие секунды, длившиеся как бы не впятеро дольше. Мельчайшие оттенки чувств сейчас были доступны мне, и это действовало, как погружение в кипящую воду. Частые всхлипы извращенки-мазохистки подо мной превратились в долгие, гулкие охи, больше всего напоминающие брачную песню кита. Я ясно слышал скрип белоснежного пластика под моим языком, я остро чувствовал его еле заметный привкус. А еще я чувствовал безмерное, сумасшедшее желание. Никогда и никого я не хотел трахнуть так, как пугающе податливую фигуру девушки подо мной. Моя натянутая избыточным давлением грудь томно пульсировала, соски ныли, как будто я их хорошенько отдавил, а между ног бушевало такое месиво из чувств и ощущений, что мне было скорее больно, чем приятно. Время резко ускорило свой бег, но я так и остался неподвижен, замерев всем телом. Ощущение собственного тела глючило по-черному. Некоторые островки моего тела как будто жарились под солнцем, а остальная часть пребывала в ледяной стуже. Какие-то фантомные отклики щекотки или боли, или касания пробегали по моей коже, но прежде чем я успевал их осознать, они уже оканчивались. Пока я, тяжело дыша, пытался хоть как-то совладать с самим собой, мое «альтер эго» перехватило управление, навалившись на лежащую подо мной красотку всем телом. Я полностью потерял над собой контроль, и, похоже, сработала моторная память, поскольку я спустился вниз, скользя по лобку девушки подо мной, и навалился обратно…       Это было очень больно. Между ног все онемело, боль вернула ясность мысли настолько, что я смог отпрянуть назад и усесться на собственные ступни, рассматривая себя между ног сквозь «декольте» из двух туго надутых сфер. Ну да, все сходится. Оранжевый, мать-перемать! Полупрозрачный, блестящий и раздутый так, что кажется готовым в любой момент лопнуть от распирающего его давления. Я аккуратно коснулся его. В ответ меня перекрутило спазмом, а он раздулся еще сильнее, дернувшись вверх. А потом горячая волна прошла по всему телу, сконцентрировавшись на сосках, кончиках пальцев и кончике моего оранжевого друга. Боль отступила, попросту утонув в океане безграничной похоти, и без всякого перехода я обнаружил себя остервенело натягивающим поблескивающие белые бедра на себя. Доктор по-прежнему и не пыталась сопротивляться, лишь сдавленно всхлипывала, когда я целиком входил в нее. Мои пальцы глубоко погрузились в ее глянцевую кожу, она часто и тяжело дышала в такт моим движениям, срываясь на очередной всхлип в конце каждого из них. Ее торчащие вверх бликующие в свете ламп груди подрагивали от каждого движения, заводя меня еще сильнее. Я чувствовал густой, терпкий запах ее духов, перемешаный с запахами разгоряченного исскуственного тела, ощущал гладкость и феноменальную упругость ее кожи, пружинящей под моими пальцами, слышал ее частое отрывистое дыхание и вскрики, видел рисунок тончайших линий вдоль ее блестящего, переливающегося тела, специально туго раздутого сверх нормы. Исключительная острота всех моих чувств сыграла со мной злую шутку — я по-прежнему себя не контролировал, но уже по совершенно другой причине: заполнившей мой разум чистейшей, пузырящейся, как газировка похотью, превращавшейся с каждым моим движением в удовольствие такой силы, что даже малейшая заминка казалась болью. Глупые мысли об изнасиловании или неправильности происходящего в моей голове просто смыло потоком экстаза, и я с наслаждением драл шикарное тело, лежащее передо мной на полу кабинета, позабыв про все и вся.       Сколько это продолжалось, я не знаю, я полностью потерялся, снова и снова до упора вгоняя член в белое нутро моей невольной партнерши, прервавшись только на то, чтобы податься вперед и подгрести ее под себя. Наши груди терлись друг о друга с тихим шелестом, даря мне еще больше экстаза, я облизывал ее, наслаждаясь ее запахом и вкусом, мои руки стиснули ее спину, надежно устроив ее так, как я хотел. Ее всхлипы перешли в постанывания, а постанывания в долгие и громкие стоны. Она обняла меня неожиданно сильно, иногда вдавливая подушечки пальцев мне в спину и выгнулась дугой, сменив тональность своих воплей на еще более высокую.       Все опять изменилось, когда я ощутил, что сейчас кончу. Вроде бы знакомое чувство кульминации сейчас было совершенно другим. Всепоглощающим, иссушающим, абсолютным. Мои бедра окаменели, я замер… Меня как будто выворачивало наизнанку, низ живота разрывало от непроизвольных спазмов, медленно, толчками проходящих ниже, ниже и ниже. Мой член резко расперло изнутри, и он тут же выплеснул все наружу, подарив мне уж вовсе фантасмагорические ощущения. Спазмы продолжались, выдавливая меня изнутри досуха и никак не заканчивались, сводя меня с ума чередой бешеных оргазмов. Я наконец выплеснул, все, что во мне было и опять замер, переживая свалившуюся на меня бездну чувств. Мне показалось, что если бы мой член сейчас не был внутри девушки, то его бы просто разорвало по швам от напора.       Я через некоторое время смог сфокусировать взгляд на глазах своей «жертвы», лежавшей, раскинув руки, и тяжело дышашей полной грудью.       — Ты жива? — спросил я.       — Ох… Да… Оно… — она немного подвинулась, даже не пытаясь отстраниться и продолжила: — Оно того определенно стоило!