Deus Ex Pneumatica

                    Меня под белы рученьки отвели в где-то даже обыкновенный кабинет терапевта. Пока мы шли, я невольно оценил размах комплекса. Впечатляло. Восемь этажей вверх и четыре вниз, минимум два крыла. Лифты «Коне», с зеркалами во весь рост. Я, разумеется, воспользовался предоставившейся возможностью и себя рассмотрел. Ну… Нет, где-то оно даже красиво. Я в общем был готов к спортивному телу, но полная картина немного шокировала. Даже не объемами - сказать, что я выглядел прям культуристкой было нельзя - а самим телосложением. У меня не было увитой венами выпирающей мускулатуры, но талия в самом узком месте была не шире моего же бедра. Очень развитого бедра. Руки тоже не выглядели руками халка, но при этом обхват кисти был чуть не вчетверо меньше обхвата предплечья у локтя, а ширина руки в центре бицепса была примерно вдвое меньше ее же высоты в напряженном состоянии. И так во всем, включая и то, что темно-серый тон кожи в сочетании с оранжевым и белым мне очень даже к лицу, вернее к маске. Маска как раз была ярко-красная с белым, нео-самурайской стилистики, как у остальных девушек, и выглядела на мне очень органично. Эдакий кибер-самурай. Штанов только широких не хватало… Но я отвлекся.       В кабинете нас встретила довольно своеобразная дамочка. Она явно была андроидом, как я, определенно была специалистом по конструктам вроде меня, но как она выглядела… Абсолютной белизны кожа, никакого намека на волосы, тонкие руки, уходящие в порно-версию сестринской униформы. Разрез ее насыщенно-изумрудной блузки с коротким рукавом кончался где-то на уровне нижних ребер, а юбка имела намертво пришитые чулкодержатели, на которых держались зеленые же чулки. Кроме чулок никакого белья на ней не было. И шпильки. Белые.       Она процокала по кабинету, резко развернулась к сопровождавшему меня мужчине и, одобрительно похлопав его по плечу, заметила:       — Все, мой дорогой, ваша работа выполнена, можете идти. Она в надежных руках. Идите.       Мужика попросту развернули за плечи и отправили за дверь.       — Итак, милочка, — она развернулась ко мне. — Садись, рассказывай, как так получилось.       Ее рука приглашающе указала на стул. Я сел, а она уже подхватила какой-то сканер, аккуратно, но настойчиво наклонила мне голову и пикнула сканером куда-то мне в шею. Через секунду она уже плюхнулась в кресло и бодро отстучала что-то по клавишам клавиатуры, пару раз кликнув мышкой, после чего подалась ко мне, сложив руки домиком и уложив на ладони подбородок.       — Чего молчим?       — Ну… Э… В общем я очнулся и…       Пока я рассказывал она крайне внимательно меня слушала, периодически задавая уточняющие что-то вопросы. Что именно она ими уточняла я, честно говоря, так и не понял, но она даже пометки делала.       — Итак. Ты проснулся заранее, еще до загрузки оболочки, потом дождался инициализации, а потом тебя отследили по телеметрии «родилки». Так?       — Да.       — Отлично. Помнишь что-нибудь из последних дней прошлой жизни?       — Нет.       — Судороги, тремор, галлюцинации, тошнота, головокружение?       — Я же андроид, откуда?       — Во-первых, мы с тобой гиноиды, а не андроиды, поскольку девочки. Во-вторых, все перечисленное у нас бывает, хоть и не так, как у homo sapiens sapiens. И в-третьих, пожалуйста, отвечай развернуто. Я веду протокол.       — Извините… Нет, пока что ничего из перечисленного я не замечал.       — Угу… Протяни любую руку… Расслабься, пусть она просто лежит у меня в руке.       Она быстро, но уверенно согнула мне пальцы, вывернула кисть, ткнула чем-то острым последовательно все пальцы и центр ладони. И все это не отрывая от меня взгляда!       — Ага… Отрицательно, отрицательно, норма… — бормотала она, отмечая на появившемся из ниоткуда планшете строчки списка. — Другую руку.       Все повторилось.       — Теперь тактилка… — она вихрем вскочила от стола и указала мне на центр комнаты: — Встань, пожалуйста и выйди сюда… Хорошо. Я сейчас буду проверять тактильную сенсорику твоих покровов, снизу вверх. Проще говоря — полностью тебя ощупаю. Если ты перестаешь чувствовать мою руку — сразу говори.       Врач быстро протерла руки чем-то из диспенсера, а затем насухо вытерла их одноразовым полотенцем. Потом присела передо мной и начала с правой стопы. Потом лодышка, голень, бедро, попа… Потом вторая нога. А вот потом… Ее юркие пальцы аккуратно, но настырно проверили меня между ног и изнутри. Я даже и не представлял, что у меня там вот это вот все вообще есть! Сверху, снизу, по передней стенке, по внутренней… После того, как она поднялась, какая-то часть меня очень хотела, чтобы она продолжила меня там проверять…       Она опять промыла руки и на этот раз проверке подвергся мой анус. С примерно тем же эффектом.       — Да что же такое… — буркнул я.       — Терпи, осталось чуть-чуть.       Пытка прекратилась, она опять промыла руки, а затем начала водить ладонью по животу, спине, грудям… Ох, мамочки… Рукам…       — Так, это долой… — короткие щелчки и с меня снимают мой единственный предмет гардероба. — Очень тебя прошу — не сжимай челюсти и постарайся расслабится. Вот, садись.       Да я и так уже растекаюсь по стулу, куда уж еще-то?! Ее пальцы обхватили мою шею, прошли вдоль нее до нижней челюсти и упорхнули на затылок. Затем свод черепа, виски, глаза, нос, щеки, уши… губы… десны… И вдруг все кончилось.       — Судя по тебе, все в порядке, — улыбнулась мне врач и вдруг поцеловала меня в губы. Это отрезвило. — Давай, просыпайся.       Она сноровисто воткнула в меня кабель прямо от стола и засела за комп.       — Ну вот… уже лучше… — она ткнула пару клавиш, и у меня перед глазами возникло «External override. Please wait». — Пока мы тебя тестируем, можно и поговорить. Начинай.       — Что начинай? — не понял я.       — Вопросы задавать, конечно.       — И что, ответите?       — Тебе — да.       — Хорошо… Меня продадут?       — Нет, это вообще-то называется работорговля. Деяние уголовно наказуемое.       — Тогда… Как я попал в это тело? Что я вообще такое?       — Попал как обычно — нейроцептором считали… В карте у тебя ничего, так что выясняй обстоятельства и причины не у меня. А вот что ты… Коротко — пневмогиноид пятого поколения. С омологациями для гражданской деятельности.       — И какие же у меня омологации?       — У военных пневм нет легких, половых органов, лицевых мышц, выделенных глаз, ресниц и надбровных дуг. А так же отсутствуют губы. Нефункционально.       — Каких пневм?..       — Военных. Ты — четвертая омологация боевого гиноида модификации 5W-S. Она же мк-пять.       — Погодите, то есть сиськи, желудок пищевод и…       — Совершенно верно. Все это у них есть.       — А сиськи-то нафига?!       — Основные баллоны высокого давления. За счет резерва сжатого воздуха повышается живучесть на поле боя.       Вот так вот.       — А мальчики вообще существуют?       — Нет, милая моя, это фантастика! — фыркнула врач. — Я же только что тебе объяснила, что пневмогиноид имеет преимущества перед пневмоандроидом. За счет бюста. Вояки поигрались с ними и справедливо решили, что толку мало. Гражданские модели есть, но зачем тебе эти воздушные шарики? Ты же пусть и пересаженный, но мужчина, неужели тебе было бы приятно очнуться в теле абсолютно беспомощного мальчика для битья? Зато со стручком на постоянной основе.       Последнюю фразу она произнесла с нескрываемым презрением.       — Хотите сказать, сейчас я не беспомощный мальчик?       — Ты — боевой гиноид с тюнингом под гражданку! Чтобы тебя остановить потребуется отряд ОМОНа. Ну или две-три аналогичные тебе модели. Или танк, но это, наверное, перебор будет…       Все веселее и веселее.       — А… Почему в этот тюнинг не включили нормальный цвет кожи и волосы?       — Согласно федеральному законодательству, боевые и приравненные к ним исскуственные люди должны иметь явные и отчетливые визуальные отличия, исключающие неверное опознание, — процитировала мне закон врач и добавила: — Короче, тебя наши доблесные органы с десяти метров в ночи определить должны.       — А мои вещи?       — Все сохранено, заберешь, как выпишут и документы получишь.       И тут невольно призадумаешься.       — А каков мой правовой статус?       Врач спокойно на меня посмотрела, медленно кивнула и улыбнулась:       — Начинаешь соображать… Пока что ты считаешься пациентом в коме. После оформления всех бумаг твой правовой статус будет почти эквивалентен тебе же прошлому.       — В чем отличие? В том, что я — боевой гиноид?       Она просто кивнула.       — Вы ведь не простой врач, — заметил я.       Моя собеседница улыбнулась намного шире.       — Именно так, Алексей.       — Заведующая? Главврач?       — Я — замдиректора по диагностике и адаптации. Евгения Васильева, — она протянула мне руку, которую я спокойно пожал. — И, отвечая на следующий твой вопрос — допуск на работу с боевыми моделями у нас имеет три человека.       — Так я робот или киборг?       Она слегка подвисла, задумавшись.       — Биологического в тебе только микрофлора в кишечнике, — наконец задумчиво ответила эта Евгения. — Так что скорее робот. Это столь принципиально?       — Нет, просто… ну… хочется знать точно.       — Ну вот, теперь знаешь… — пробормотала она, отвлекшись на монитор. — Тест окончен, кстати. Давай-ка еще вот это прогоним, ты вывалился у меня по двум пунктам.       — Каким?       — Нейрокрисп и адапт-сеть, — непонятно ответила Евгения, но увидев мое замешательство сжалилась: — Команды нейросети твоей личности не понимает интерпретатор. Конечно, менее пяти процентов, но и это много.       — А я, получается, оцифрованное сознание?       — Получается, что да… А, вот в чем дело! Как хорошо все складывается… — она довольно прокликала пять или шесть диалоговых окон, и надпись про внешнее управление исчезла. — Выдерни кабель, он уже не нужен.       Я сделал, что сказано и положил его на стол. Замдиректора тем временем дошла до двери и заперла ее.       — Вот, так нам никто не помешает.       Сказать по правде, я растерялся и спросил первое, что пришло в голову:       — Чему не помешает?       — Изнасилованию, конечно! — улыбнулась эта стерва акульей улыбкой и медленно пошла ко мне.