Три метлы

Баки Барнс был без ума от Питера Паркера. От его неаккуратной прически, которая иногда напоминала птичье гнездо; от неловкой улыбки, которой парень одаривал всех каждый раз, когда падал на лестнице; от слегка пухлых губ, которые становились ярче из-за ягодного компота каждое воскресенье. Вот только Питер сидел за пуффендуйским столом в своём дурацком желтом галстуке и мило болтал с друзьями, поедая яблочную палочку. А Баки уже минут десять сверлил его спину взглядом. — Да просто позови его по имени, — устав от недовольной морды лучшего друга, сказал Стив. Конечно, Стиву легко говорить такие вещи. Да, вся школа знала, что чемпион школы Хогвартс встречается со скромным шестикурсником, но только Баки знал и понимал, как сильно Питера смущает такое внезапно обострившееся внимание к его персоне. Он все ещё помнил, как через пару дней после Святочного Бала в «Ежедневном пророке» появилась статья и их с Баки фотография. Барнс потратил примерно шесть часов, кучу салфеток и весь запас огненных леденцов, которые мама прислала ему на Рождество, чтобы успокоить Паркера, и с тех пор старался быть как можно осторожнее в вопросах лишнего внимания. По этой же причине он никогда не звал Питера через стол. И в целом, Баки вполне мог подождать. До конца завтрака оставалось всего ничего, а после они встретятся на выходе из Большого Зала и проведут вместе чудесные двадцать минут. Довольно заулыбавшись, Баки решил, что надо бы перекусить, чтобы на уроке пустой желудок не урчал громче, чем говорит учитель, поэтому отвёл взгляд от спины Питера и взглянул на стол. Но вместо огромного выбора еды ему на глаза попались милующиеся Старк с Роджерсом. Признаться, Баки им завидовал. Они могли вместе сидеть за завтраком, обниматься во время обеда и кормить друг друга десертом за ужином, а после сидеть в общей гостиной и делать домашку или обжиматься в чьей-нибудь спальне. Они могли быть рядом друг с другом все время. А у Баки с Питером такой привилегии не было: только вырванные среди занятий встречи и свободные субботы, которые Баки уже давно окрестил днём свиданий. — С меня хватит, — пробормотал Барнс и воткнул вилку в поверхность стола. А потом встал и направился прямиком к столу Пуффендуйцев, прямиком к Питеру и его друзьям. Он подошёл к парню сзади, обнял его за плечи и мило чмокнул в щеку. Повернувшись, Питер улыбнулся. На его щеках алел самый прекрасный румянец в мире, который для Баки был дороже, чем все богатства этого мира. — Привет, — пробормотал Питер, коснувшись кончика носа пальцем. Баки с улыбкой зажмурился. — Тетя Мэй прислала разрешение, вот, смотри. Он сел на пустое место рядом с Питером и уставился на письмо, которое Питер держал в руках. — Вау, — не скрывая своего восторга сказал Баки. — Значит, в эту субботу нас ждёт свидание за пределами Хогвартса? — Ну, — протянул Питер, пряча взгляд, — если ты пригласишь. — Решено. В субботу пойдём в Хогсмид. А пока можно я украду тебя с завтрака? — Когда крадут, не спрашивают. Иначе зачем красть? — Ну ты же не против, верно? Питер снова улыбнулся, закинул письмо в сумку, и в следующее мгновение они с Джеймсом вышли из Большого зала. В коридоре было пусто, голоса, доносящиеся из Большого зала, постепенно стихали, и чем дальше они уходили, тем шире становилась улыбка Питера. — Мне так нравится этот курс зелий, — довольно затараторил Питер, когда они подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Джеймс первым ступил на неё, протянул Паркеру руку, и тот, крепко схватившись за его ладонь, поднялся следом за ним. — Я ведь сначала не хотел брать этот курс. На прошлой неделе мы учились готовить оборотное зелье. На вид оно, конечно, противное, но зато весь следующий урок вместо Флэша мы созерцали милую девочку с младшего курса. А когда он начинал умничать, все смеялись. — Приятно, когда наконец смеются не над тобой? — Эй! — Да ладно тебе, я ж любя, — Джеймс улыбнулся и чмокнул Паркера в уголок губ. — Кто вообще теперь посмеет над тобой смеяться? — Ты, — буркнул Питер. — Куда мы идем? — Я провожаю тебя в класс. Ты же знаешь, по вторникам у меня свободное утро. — Да. А у меня Зелья, и что-то я не наблюдаю здесь лестницы, ведущей в подземелье. — Ну, доберемся в обход, — Джеймс прикусил губу. — Побудем вместе чуть подольше. Была бы моя воля, я бы весь день от тебя ни на шаг не отошел. — Я тоже скучаю по тебе, — признался Питер, остановившись. Он выглядел так очаровательно, что Баки, не сводя взгляда, облизнулся. А потом, прижав ладони к щекам, поцеловал. На этаже никого не было, а значит, они могли целоваться, сколько захотят. Баки не собирался отпускать Питера, до занятия еще минут пятнадцать, и если это не самое подходящее время для продолжительных поцелуев, то что тогда? Питер улыбался в поцелуй, убирал спадающие на глаза волосы и в перерывах пытался что-нибудь сказать, но Баки убаюкивал его бдительность своими ласками. Он обнял Барнса за талию, притянул к себе и наслаждался каждым прикосновением губ и движением языка. Они стояли так близко друг другу, что было тяжело дышать, а локти Барнса глупо торчали в разные стороны. Но, несмотря на все неудобства, они определенно были самой счастливой влюбленной парочкой в школе. Как минимум, в данный момент. Баки отпустил его внезапно, когда услышал шум и голоса. Улыбнувшись, он взял Питера за руку и стал оглядываться по сторонам, а потом потащил его в другую сторону, подальше от приближающихся голосов. — Куда мы идём? — спросил Питер, цепляясь за теплую ладонь. — Хочу уединиться, — ответил Баки. — Ненавижу, когда на нас все смотрят. — Тут за углом есть каморка для швабр, — улыбнулся Паркер. — Я раньше в ней часто прятался. В каморке оказалось не так много места. Конечно, его было достаточно для кучки старых метелок, но мало для обнимающихся Питера и Баки, которому вдруг вздумалось потанцевать. Паркер обнимал его за шею, прижимаясь губами к щеке, и Джеймс прекрасно слышал ритм его сердца, под который они и топтались на одном месте. — Здесь преступно мало места для танцев, — шепотом сказал Джеймс. — Если хочешь потанцевать в нормальном месте, приезжай ко мне на летних каникулах, — предложил Питер. — В особняке моих родителей осталась нетронутой бальная комната восемнадцатого века. — Твоя тётя не выставит меня за дверь? — Ну, в отличие от твоих предков, она не возмущалась из-за тех фотографий в «Пророке». — Да уж, — ухмыльнулся Барнс, — и то верно. В конце концов, я должен ей понравится, я же душка. Самодовольная улыбка заиграла на его губах. Питер рассмеялся и, не устояв, поцеловал. — Ты разобрался с той загадкой? — спросил Питер. Отстранившись, он повис на Джеймсе. — Ну, вспоминай. Заколдованный пергамент, что ты выиграл в первом испытании Турнира. — А, ты об этом, — протянул Барнс. Питер задавал много вопросов о Турнире, и в целом он привык, но вот о задании спросил впервые, и тут Джеймс понял, что ему придется соврать. — Ну так, есть парочка догадок. — Правда? — радость блеснула у Питера в глазах. — А мне казалось, ты вообще ничего для Турнира не делаешь, потому что тратишь всё свободное время на меня. — Ну, загадка из непростых, так что я… раздумываю над разными вариантами. — Сам разгадал или Тони помог? — светлые глаза улыбались. Джеймс смахнул кудрявые волосы Питера в сторону. — Ну, я же не дурак. Но Старк, знаешь, быстрее соображает. — Главное, что ты разобрался и готов к следующему испытанию. Оно ведь скоро. — Да брось, до двадцать седьмого ещё долго. — Долго? — усмехнулся Питер. — Неделя осталась. — Неделя? — Барнс удивился. — Да. И я рад, что ты всё разгадал. Значит, с испытанием справишься в два счета. — К-конечно, — Баки почесал затылок. — Не беспокойся об этом. Всё схвачено. И в моей голове, и в моём расписании достаточно свободного места для тебя. Питер улыбнулся. Ещё несколько минут они молча обнимались и иногда целовались, слыша, как за дверью старой каморки студенты спешили на занятия. Потом всю дорогу до подземелья, пока Питер восхищался своим «умным и храбрым парнем», Джеймс кивал невпопад, на ходу пытаясь решить задачку о том, как тот чертов свиток вообще открыть. Может, правда, у Старка спросить?

***

Баки сидел на полу, разглядывая прилетающих сов. Он всегда сбегал в Совятню, когда ему было не с кем поговорить. Уже два дня он думал о свитке с загадкой, нервничал, вспоминая, что соврал Питеру, а от взгляда на календарь его бросало в дрожь. Двадцать седьмое незаметно становилось все ближе, и это только пугало. Зачем он вообще решил поучаствовать в этом Турнире, а? Очередная сова влетела в Совятню через круглое окно. Баки зацепился за неё взглядом, а птица, заметив, отвернулась и издала странный звук, как будто насмехалась над ним. Джеймс фыркнул, пытаясь убедить себя в том, что сова не виновата в том, что он такой глупый. Его самобичевание было прервано влетевшим в Совятню парнем. Первым делом Баки обратил внимание на чёрные ботинки с пауками, и сразу понял, чья голова спряталась под капюшоном черной мантии. Стройная фигура, тонкие руки и торчащие желто-черные носки — и вот перед ним его милый пуффендуец. — Хэй, малыш. Питер резко повернулся, но выдохнул с облегчением, увидев улыбающегося Барнса. Правда, тот факт, что его парень сидел на полу, казался ему странным, но кто знает, что там в голове у этих гриффиндорцев творится. — Что ты здесь делаешь? — спросил Питер. — Отдыхаю. А ты? — Хочу отправить письмо тёте Мэй, но не могу найти Карен. Думал, вдруг она здесь. Питер подошел ближе, но Баки не спешил вставать. Ему нравилось сидеть на полу. Было в этом что-то немного романтичное и сумасшедшее. Он взял Питера за руку, стянул перчатку и коснулся губами тыльной стороны ладони, поцеловал замерзшие пальцы и улыбнулся, поймав влюбленный взгляд. Питер всё время смотрел на него таким очаровательным взглядом, что Баки забывал обо всем на свете. Он тонул в этом омуте, согреваясь в его шоколадном тепле и зимнем уюте. Его глаза — всё равно что какао в рождественское утро — мягкие, с легким оливковым отливом у самого зрачка. Наверное, именно это Джеймс напишет ему в какой-нибудь открытке. Или скажет лично, чтобы увидеть чудесную, чуть смущенную улыбку на его губах. — Ну, время обеда, — хмыкнул Баки, улыбнувшись набок. — Посидишь со мной? Баки отбросил часть мантии в сторону и постучал по ней, приглашая. Питер, прищурившись, сжал губы и издал странный звук. Джеймс смотрел на него, подняв брови, и улыбался, хоть и расстраивался, что такое предложение поставило Пита в тупик. Ну серьёзно, он быстрее согласился пойти с ним на бал, когда они еще едва знали друг друга, а теперь вдруг засомневался. Только Барнс хотел возмутиться, потому что, несмотря на всю его силу и мощь, задеть его чувства мог любой, что Питер и сделал, как Паркер принял незатейливое приглашение и сел… к нему на колени. Это было немного странно, потому что прежде они так никогда не делали: они сидели рядом, обнимались и целовались, Баки любил гладить острые колени Питера руками, а тот, в свою очередь, постоянно держал Барнса за руку или под локоть. С другой стороны, они и после ужина никогда не встречались. Джеймс сделал глубокий вдох, почувствовав, как Питер обвил руками шею. Стало немного щекотно от прикосновения его холодных пальцев, а когда он уткнулся своим красным носом в сгиб шеи, Баки чуть не заорал — ему тоже стало холодно. По всему телу прошла дрожь. Схватив откинутый в сторону конец мантии, Баки закинул его на Питера и обнял за талию, оставил поцелуй на макушке. Его пуффендуец так дрожал, как будто целую вечность провел где-то в Арктике без волшебной палочки. — Малыш, — ласково позвал Джеймс. Питер, уложив голову на плечо, поднял на него взгляд и улыбнулся. У Джеймса защемило в груди от ямочки на щеке. — Ты где успел так замерзнуть? — Мы ходили в Запретный Лес, — пробормотал Питер, — к кентаврам. — И зачем вам кентавры? — Прорицание, — сказал Питер и, видимо, решил, что одним словом всё объяснил. — Уже прошло два часа, а я никак не могу согреться. — Ну, так и быть, я тебя согрею, — игриво прошептал Баки, нежно поцеловав в висок. Паркер поежился от горячего дыхания и расплылся в улыбке. — От тебя уже тепло, — пробормотал он и поерзал на коленях, устраиваясь удобнее. Барнс крепко обнял сухопарую фигуру. Питер молчал. Его взгляд блуждал по Совятне. Может, он пытался среди всех этих перьев разглядеть свою сову, а может, просто стрелял глазами в разные стороны, думая о своём. Он вообще часто летал в облаках, а сейчас и вовсе был готов уснуть прямо у Джеймса на руках. На самом деле, это было даже мило. Растрепанные от нелепой позы волосы щекотали шею, а с прикрытыми веками Питер выглядел самым милым созданием на свете. Иногда, наблюдая за неловким поведением Паркера, Баки задавался вопросом, как его угораздило влюбиться, а потом Пит засыпал на его плече во время матча по Квиддичу, и тогда он понимал, почему вляпался во все это. Да ещё эти ямочки на щеках сегодня были особенно притягательными. Хотелось расцеловать каждую из них, а потом коснуться губ, провести пальцами по выступающим позвонкам, чтобы следом почувствовать, как Питер мелко дрожит от удовольствия. Баки расцеловал бы Питера всего, с головы до ног. Покрыл бы поцелуями его острые скулы и линию челюсти, его плечи и ключицы, облизал бы кадык и… — Ты чего так улыбаешься? — спросил Питер, сбив его с мыслей. — Просто подумал кое о чём, — тихо ответил Баки. — И о чём же? — О том, что хочу расцеловать тебя с головы до ног. — Давай в другой раз, а то здесь холодно. — Как насчет одного поцелуя? Без языка, если ты вдруг стесняешься сов. А то они ведь смотрят, не сводят с нас своих янтарных гл… Баки не успел договорить, как Питер втянул его в поцелуй, наплевав на его правило и на сов. От поцелуев, совершенно точно, становилось теплее и поднималось настроение. Барнс даже позабыл о том часе самобичевания, настолько ему было хорошо. А ещё он обожает, когда Питер ведет в поцелуях, но никогда не скажет об этом вслух. Всё было просто превосходно. Питер целовал его, иногда останавливался, улыбался, переводя дыхание, а потом снова прижимался губами к его губам. Но потом всё пошло под откос, когда желудок Баки издал ужасный-ужасный звук. Как будто юная мандрагора, да простит его Мерлин за такое глупое сравнение. — Ты не обедал? — Питер поднял брови. — Был занят, — стушевался Баки. — И чем же? — Более важными делами. — Готовился к Ж.А.Б.А.? — Д-да. Готовился, именно. Я ведь уже разобрался с загадкой из свитка и готов к испытанию, — Джеймс улыбнулся и поцеловал Питера в лоб. Паркер поднял на него взгляд, с минуту молча разглядывал, улыбаясь, и краснел. И этот очаровательный взгляд кофейных глаз сводил Барнса с ума. Если однажды он попадёт в Азкабан, то тепло этих глаз — единственное, что не даст ему пасть духом. — Ты такой храбрый, — Питер смущался, но не отводил взгляд, — и умный. Самый сильный семнадцатилетний волшебник школы Хогвартс и всей Европы. Красивый. Да, кажется, все девчонки в моем классе по тебе сохнут. Ну и парочка парней. Почему ты выбрал меня, а? — Ну, как говорит Наташа, сердцу не прикажешь, — Баки не переставал любоваться манящей теплотой глаз. — Ты ведь не подливал мне любовный напиток в тыквенный сок? — спросил Барнс. Питер испуганно помотал головой. — Вот и славно, ненавижу тыквенный сок и пью его только когда злюсь. Зато в восторге от твоих глаз. Питер чувствовал себя самым счастливым парнем. Все, что говорил Джеймс, звучало глупо, но ему это нравилось. В лучах закатного солнца прятался румянец на щеках обоих юношей. Это было восхитительно, очень романтично. Приятная дрожь прошла по телу Джеймса, а следом вдруг снова заурчал желудок, разрушив момент. — Пошли, пора ужинать, — рассмеялся Паркер. Барнс с улыбкой кивнул. Кое-как они поднялись, держась за руки вышли из Совятни, как вдруг Баки вспомнил, что Питер не отправил письмо. — Знаешь, ты можешь отправить к тете моего филина, — сказал Баки, кивнув на торчащее из кармана письмо. — П-правда? — запнулся Питер. — А что, если тебе нужно будет срочно отправить письмо? А филин еще не вернется и… — Возьму сову Бекки, она не обидится, — пожал плечами Барнс. Паркер расцвел, покраснел и крепко обнял Баки, благодаря его за такую щедрость. Потом он с улыбкой наблюдал за тем, как Питер разговаривал с его крупным, серым филином, привязывая письмо к лапке. Он угостил птицу кусочком вяленого мяса (видимо, это особый ритуал, который Пит проделывал со своей совой) и почесал голову, отчего филин сразу одобрительно ухнул, и привычная озадаченность во взгляде суровой птицы пропала. Баки даже малость приревновал — с ним филин никогда не вел себя так. — Ну и что ты написал тёте? — спросил Баки, когда они спускались по круглой лестнице. Питер держал его за руку, счастливо улыбаясь. — Спросил, можно ли пригласить в гости друга, — хихикнул Питер. — Летние каникулы такие длинные и такие одинокие. — А если она откажет? — Передумает, когда ты станешь победителем Турнира Трех Волшебников. Джеймс прикусил губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Он ведь так и не знал, что делать с тем дурацким свитком.