Три метлы

С самого утра солнечные лучи касались покатых крыш Хогвартских башен, заглядывая в окна студенческих спален. Джеймс уже битый час сидел на кровати и выбирал, в чем пойти на свидание. Тони и Стив, похоже решившие пропустить не только завтрак, но и обед, лежали на кровати и с сочувствием наблюдали за Барнсом. Его фаворитом была красивая, темно-синяя клетчатая рубашка с тонкими белыми и золотыми полосками. Во-первых, она была на размер меньше, чем требовалось, поэтому, когда Баки надевал её, то все его накаченные тренировками по Квиддичу мышцы едва не вылезали наружу. Во-вторых, благородный синий подчеркивал его серо-голубые глаза, даже Стив заметил, что его взгляд стал глубже. В-третьих, Баки нравилось, что эта рубашка никак не выдавала в нем отчаянного гриффиндорца, из-за чего он порой страдал. С другой стороны, та красная рубашка, которую подарила мать на его семнадцатилетие. Такой жест с её стороны показался Барнсу чисто символичным, потому что прежде она никогда не делала ему подарков на праздники. Несмотря на холодное отношение матери к нему и сестрам, он любил её всей душой и, наверное, поэтому никак не мог отказаться от красной рубашки в пользу синей. — Он же пуффендуец, — Тони решил облегчить страдания Баки, — перекрась любую из этих рубашек в желтую и всё в шоколаде. — Вопрос всё ещё остается открытым — какую именно? — нервно отозвался Барнс, вздохнув. — Нет, только не желтый, — рассмеялся Стив, впервые за утро подав голос. — Ты будешь похож на золотого сниджета. — От вас никакой помощи не дождешься. — Да расслабь булки, Барнс, — Старк не унимался. — Это просто свидание. Да и где? В «Трёх метлах». — А если бы тебе пришлось выбрать, какую рубашку надеть на свидание со Стивом, эту или эту? Баки довольно потряс обеими рубашками у Тони перед лицом. Старк закатил глаза, пробормотал что-то Стиву на ухо, но Барнс не смог разобраться, что именно. — Я бы пошёл без рубашки, — хитро улыбнулся Тони. — Стиви обожает, когда ничего не мешает ему… — Ладно-ладно, понял я. Просто заткнись. Пожалуйста. Поняв, что эти две влюбленные пташки ему не помощники, Баки взял обе рубашки и спустился в общую гостиную, в надежде найти кого-нибудь из девчонок. Как же он обрадовался, когда заметил у окна Кэрол, которая о чём-то спорила с Тором. — О, ты здесь, мне так повезло, — довольно завопил Баки. Так, что сидящие на диване третьекурсники оглянулись на него. — У меня свидание. Какую рубашку выбрать: загадочную синюю или роскошную красную? Я никак не могу решить, а из Старка с Роджерсом помощники никакие, ну сама понимаешь. Кэрол удивленно подняла брови, сжав губы. Но не успела и слова сказать, как Тор, тот самый, огромный вратарь гриффиндорской команды по Квиддичу, плечи которого раза в два шире, чем у Барнса, довольно заулыбался, с благодарностью глядя на Баки. — Я так рад, что ты спросил меня, — довольно воскликнул он, забрав у Барнса рубашки. — Всегда знал, что однажды мы будем лучшими друзьями. Красная или синяя? Какой сложный выбор! Пока Тор болтал что-то себе под нос, поднимая вверх то одну рубашку, то другую, Кэрол и Барнс обменялись озадаченными взглядами. С Тором Баки почти ничего не связывало, общались они только во время тренировок и матчей по Квиддичу, а за последний год вообще ни разу не разговаривали. Но Тор с таким рвением решил помочь, что Баки просто не смог сказать ни слова против. — А с кем у тебя свидание? — спросил Тор. — С милым парнем с Пуффендуя, — ответил Джеймс и не удивился, увидев недоумение в его глазах. — С Питером Паркером, Тор. — А, — Тор довольно закивал головой, — с ним мы тоже обязательно подружимся, да, Денверс? — Ага-а, — протянула девушка в ответ, косясь на Барнса, который уже успел несколько раз пожалеть о заданном вопросе. — Вот, надевай эту, — Тор ткнул ему в грудь рукой, в которой держал синюю рубашку. — Не ошибешься, друг. — Э-э… Спасибо. Кэрол с улыбкой покачала головой, соглашаясь с мнением Тора, и Баки с облегчением выдохнул. Вернувшись в спальню, он быстро переоделся, не обращая внимания на хихикающих Тони и Стива — от них, если честно, уже тошнило. Ну или он просто завидовал. Пригладив ворот рубашки, Джеймс полез в шкаф, чтобы достать пальто, и тут Тони рассмеялся уже так громко, что Барнс не смог стерпеть. — Ну что ещё? — проскулил он от отчаяния. — У меня почти не осталось времени. — Просто… О Мерлин, Барнс, ты такой идиот. Потратил всё утро на выбор рубашки и всё испортил своим глупым пальто. — Пальто как пальто, — фыркнул Барнс, застегивая пуговицы. — С птичкой под сердцем, — снова захохотал Старк. — Тебе что, пять? — Просто завали, Старк, — ответил Баки, закатив глаза. Ему нравилась эта птичка. Да и разве изящный темный силуэт может что-то испортить? Под хохот Старка он вылетел из спальни, а потом еще пятнадцать минут торчал возле кухни, дожидаясь Питера.

***

Питер сиял, как полуденное солнце. Его горящий взгляд заставлял Баки улыбаться и думать о теплом какао. Они побывали в «Сладком королевстве», зашли в местную книжную лавку и в итоге обосновались в «Трех метлах» за самым дальним столиком. Баки любил этот столик, потому что он был спрятан от чужих глаз за спинами тех, кто сидел впереди. Свет до туда доходил плохо, и это значило, что они могли целоваться весь день и не привлекать к себе внимание. — И Старк решил поумничать. Как будто он один знает, что инферналов нельзя убить, потому что они уже мертвы, — ворчливо сказал Джеймс, когда Питер спросил, как проходит их совместная с друзьями подготовка к Ж.А.Б.А. — Даже сквиб знает, что инферналы боятся огня. Держишься подальше от воды и машешь факелом. — Петрификус Тоталус, Инкарцеро и… — Да не умничай, я знаю эти заклинания. Но если вокруг тебя тысяча инферналов, всё это бесполезно. Не спорь, малыш, я учу защитные заклинания на целый год дольше, чем ты. Хочу ещё сливочного пива, тебе взять? Баки взглянул на Питера: от количества выпитого пива у него покраснели щеки, а его веселый взгляд был обращен к двум пустым кружкам. Однако, он помотал головой, посчитав, что на сегодня этого хватит. Взъерошив волосы, Джеймс встал, деловито поправил синюю рубашку и направился к прилавку. Заплатив за сливочное пиво, он увидел, как волшебник с седой бородой заказал смородиновый ром и осушил рюмку залпом. Баки широко раскрыл глаза, охнув. Он ещё помнил, как однажды Старк напился огневиски и заблевал весь пол в их спальне. В ту ночь он спал на диване в гостиной, что вообще-то было против правил. Но сейчас, наблюдая как тучный бармен со смешной прической наливает мужчине с седой бородой вторую порцию рома, сглотнул. Насыщенный красный цвет, а какой запах, ах! Он кинул взгляд на их с Питером столик, а затем заказал у бармена ещё одну порцию сливочного пива и стопку смородинового рома. Эту стопку он выпил залпом, а когда поставил пустую обратно на прилавок, словил неодобрительный кивок седобородого волшебника. На секунду ему показалось, что свет померк, стало жарко, и Баки взглянул на свои вспотевшие ладони — линии вен из синих превратились в красные. Испугавшись, он подул на ладони и потер их между собой. Старый волшебник, назвав его болваном, удалился. Взяв две кружки сливочного пива, он с трудом дошагал до столика, никого не сбив на пути, и, усевшись рядом с Питом, тут же крепко обнял его. От Паркера приятно пахло, а его руки, по сравнению с руками Барнса, были холодные, и Джеймс сжимал их, делая вид, что согревает его своего парня, в то время как очень хотел прижаться к чему-нибудь холодному из-за накатившего на него жара. — Жду не дождусь, когда наступит вторник, — Питер улыбнулся и потянулся за кружкой сливочного пива. — А что будет во вторник? — поинтересовался Барнс. — Как что? Второе испытание Турнира Трех Волшебников, забыл? — Точно. Ужасно занимательно. Повеселимся на славу, малыш. Ухмыльнувшись, Джеймс поцеловал Питера в румяную щеку, положив правую руку ему на колено и сжав его. Паркер подавился пивом, когда рукой Барнс скользнул по ноге вверх. Его пальцы, касаясь мягкой ткани, сильно давили на кожу. Питеру нравилось проявление силы, ощущения от этого были очень необычным. И пугающими. Поцеловав щеку, Баки спустился ниже и стал бесстыдно вылизывать шею, от чего Паркер весь задрожал. — Джеймс, — шепотом протянул он, взял руку Барнса и убрал её от своего паха. — Что ты делаешь? — Целую своего парня, — хихикнул тот, — у всех на виду. — Пожалуйста, перестань. — Тебе не нравится? — Баки, отстранившись, взглянул на Питера: сладкие шоколадные глазки, милые губы, по цвету как нежный лепесток розы, и строгий прищур. — Малыш, ты светишься, как полярная звезда, и каждый раз, когда улыбаешься, я боюсь словить сердечный приступ. Горю внутри, как вулкан, и забываю обо всём от каждого твоего прикосновения. А твой румянец, ох! Малыш, с таким румянцем можно целую армию мракоборцев собрать. Зачем вообще участвовать в дурацком соревновании, когда я уже получил главный приз? Баки улыбнулся чуть-чуть набок, а потом снова полез целоваться. Питер, пытаясь оттолкнуть его, выронил из рук кружку сливочного пива, которая разбилась вдребезги, упав на каменный пол. Вся его одежда была залита сливочным пивом, рубашка противно липла к телу, а пахло так, как будто он целый месяц купался в хмельной ванне. Выругавшись про себя, Питер достал палочку и починил разбитую кружку, высушил рубашку и штаны, продолжая отбиваться от Барнса, который никак не унимался. В конце концов, они приковали к себе слишком много внимания, и полумрак дальнего столика их уже не спасал. Кое-как заставив Джеймса натянуть его пальто, Питер за руку вывел его на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, и Питер ощутил оставшиеся на губах капли сливочного пива. Баки стоял, привалившись к стене, и пытался застегнуть пуговицы на пальто, используя весьма неподходящее заклинание, которое, как показалось Паркеру, он придумал сам. — Волшебство проявись, пуговица застегнись, — повторял он, тыча пуговицу палочкой. Но это, естественно, не помогало. Питер пришел на помощь и застегнул все пуговицы руками, завязал шарф и натянул шапку. — Малыш, давай целоваться до самого заката. — Что ты пил? — спросил Питер, не реагируя на его ласковое обращение. Его больше заботили руки Барнса, покоящиеся на его ягодицах. И когда он только успел? — Сливочное пиво, — Барнс пожал плечами. — И стопку смородинового рома. Одну. — Нельзя мешать сливочное пиво с ромом, балбес. Лучше бы ты выпил огневиски, — вздохнул Паркер и убрал его ладони со своих ягодиц. — Пошли. — Куда? — недоумевал Джеймс, но увидев протянутую ладонь Питера, взял его за руку и улыбнулся. — Надо проветриться. Пока ты не наболтал глупостей. — Каких глупостей? — Смородиновый ром развязывает язык. — Тогда тебе стоило его выпить. А-то я всегда говорю тебе о своих чувствах, а ты молчишь. Ещё и целоваться не хочешь. — Я просто не хочу, чтобы ты раздевал меня у всех на виду. — Да я и не собирался, — оправдывался Джеймс, пытаясь вспомнить, правда ли это. — Просто мне так жарко, а ты такой холодный, как мраморная статуя, что охраняет вход в кабинет директора. — Это ты холодный, как вода в Чёрном озере, — насупился Пит. — Даже губы синие. — Это всё потому что ты их не греешь. Питер ничего не ответил, просто потащил его в сторону Хогвартса. Руку не отпустил, и Баки улыбался, глядя на сцепленные ладони. Он еще несколько раз попытался поцеловать Паркера, но тот каждый раз умудрялся вывернуться из его хватки, не расцепляя рук. Они прошли мимо визжащей хижины и железнодорожной станции, вышагивали по ровно выложенной каменной дороге. Питер стучал каблуками. Баки шел следом, смотрел по сторонам, как будто не узнавая все эти места. Но правда была в том, что несмотря на довольно ясный и светлый вечер, у него перед глазами до сих пор стояла темная пелена, и всё вокруг приобретало бурые оттенки. — Тебе всё ещё жарко? — спросил Питер, когда они вошли в величественные ворота Хогвартса. Баки, поднявшись взгляд к небу, помотал головой. — Целоваться хочу, — он расплылся в улыбке и, схватив за ворот коричневого пальто из овечьей шерсти, прижал Питера к железным воротам. Прикосновение губ обжигало, да так, как будто он снова пригубил несчастную стопку смородинового рома, но это было даже приятно. Никакого жара и послевкусия, только едва заметный привкус сливочного пива. Баки обнимал Питера за талию, прижимал к себе и совершенно ни о чём не думал. Он просто чувствовал умиротворение от того, что получал желаемое, а большего ему и не нужно. — Вау, — выдохнул Питер, когда Баки остановился, чтобы перевести дыхание. От одного взгляда на раскрасневшееся лицо и взлохмаченные кудри, бешено забилось сердце. Питер смотрел на него с дикой нежностью и широко улыбался, пытаясь так скрыть волнение. — Смородиновый ром и правда развязал тебе язык. — О чём ты? — спросил Баки. — О том. Ты не только говоришь всё, о чем думаешь, но и делаешь всё… Стараешься, в общем, — неловко буркнул Питер. Да, Баки Барнс был его парнем, но это не делало неловкие разговоры менее неловкими. — Никогда не мешай сливочное пиво и смородиновый ром, если хочешь сохранить что-то в секрете. Например, если я спрошу тебя о Турнире Трёх Волшебников, ты расскажешь мне всё, о чём молчал, но я не буду спрашивать, потому что знаю, что всё это строго секретно и ты не хочешь делиться этим со мной. — Было бы чем делиться, — ухмыльнулся Баки и снова наклонился для поцелуя. Но Питер оттолкнул его и, нахмурившись, взглянул в пьяные, серо-голубые глаза. — Как это понимать? — воскликнул он. Джеймс поморщился из-за слишком громкого голоса. — Так и понимать. — Ты так и не разгадал загадку? — Паркер в удивлении поднял брови. Джеймс попытался отвернуться, но не смог — потому что, поворачивая голову даже немного влево, он чувствовал себя виноватым, сам не зная, в чем. — Правда, не разгадал? Мерлинова борода, Джеймс! Испытание же уже во вторник! — Знаю! — вскрикнул Джеймс, вскинув руки. — Но что я могу сделать, если чертов свиток не открывается. — Нет, нет! Ты же говорил, что Старк помог тебе. Соврал? — Я не хотел, чтобы ты волновался, — в оправдание Джеймс пожал плечами, потому что больше не мог подобрать слов. — Слушай, малыш, ерунда всё это. Кому нужен какой-то кубок? — Пошли, — Питер схватил его за руку и потащил в сторону замка. Джеймс охотно шел следом, несмотря на всё, что говорил ему Паркер — никто не любит быть отчитанным за провинности. — Если бы ты сразу сказал правду, никаких проблем не было бы. Это… Это так глупо, что я даже не понимаю, почему так сильно злюсь. Ты вообще думал о последствиях? Чемпионы погибают на этом турнире. — Просто откажусь от участия. — Это магический контракт, — Питер завыл. — В свитке всего лишь подсказка, которая должна помочь тебе пройти испытание. И плевать, смог ли ты её разгадать или нет, тебе всё равно придется участвовать во втором испытании. И в третьем тоже. Они едва не бежали. Баки путался в ногах и чуть не свалился, запнувшись за выступающий камень на дороге. Питер не обращал на него никакого внимания, даже не смотрел в его сторону. Шел вперед и отчитывал Барнса. Он, похоже, был знаком с историей Турнира Трех Волшебников куда лучше, чем Джеймс, и знал свод правил наизусть. И это было удивительно. Питер замолчал, когда они вошли в просторный холл замка. Несколько слизеринцев проскользнули мимо них и со свистом скрылись в подземелье. Остановившись возле лестницы, ведущей наверх, Паркер глухо выдохнул. По его глазам Джеймс понял, что тот, просто-напросто, переживает за него, и от этого одновременно было и хорошо, и плохо. Такое волнение — дорогого стоит, и если это не любовь, то что? Но вот Джеймс совсем не хотел быть тем, из-за кого у Питера бы глаза краснели от слез и дрожали бы пальцы. — Прости, — легко сорвалось с губ Баки, и он улыбнулся, желая смягчить Питера. Тот всё ещё стоял, насупившись и не говорил ни слова. — Я должен был сказать тебе всё сразу, знаю. Но я не хотел, чтобы ты видел меня слабым, малыш. Нужно много сил, чтобы разгадать эту загадку, и я пытался, правда пытался, вплоть до самого Святочного бала. А потом… Ну, а потом… Баки замолчал. Наверное, ему не стоило это говорить. Во-первых, потому что оправдание было так себе, глупое и непродуманное. Во-вторых, потому что из-за Питера он совсем забыл о Турнире, соревнованиях и прочей ерунде — ему и без этого всего было до неприличия хорошо. — А потом? — голос Питера заставил его вынырнуть из пелены мыслей и взглянуть в глубокие, карие глаза. Вместо ответа, Баки покачал головой и уткнулся взглядом в каменный пол; в отличие от кривой дороги, что вела из Хогсмида в Хогвартс, под его ногами были ровные, сточенные камни. — Я понял, — Питер злился, и это чувствовалось в каждом слове, в каждом взгляде и в том, как нервно и с силой он сжимал руки в кулаки. — Потом появился я и… — Не надо, малыш, — Баки помотал головой. — Ты — лучшее, что случилось со мной в Хогвартсе. И я стараюсь, как могу, проводить с тобой больше времени. Стив со Старком постоянно вместе, и я так хочу. Хочу всё воскресное утро проводить с тобой и каждый дождливый вечер тоже. А всё, что у нас есть, это жалкие минуты перед завтраком и после обеда. Если бы я рассказал тебе, что так и не разобрался с подсказкой, разве ты пошел бы сегодня со мной в Хогсмид? — Нет, — громко ответил Питер, и этот возглас разошелся эхом по пустынному холлу. — Но мы могли бы разобраться с этим вместе. Засесть в библиотеке у стеллажа с книгами о древних магических свитках и попытаться найти решение, а не идти в Хогсмид. Я всё ещё могу тебе помочь, у нас уйма времени и... — Да чем ты мне поможешь? — нервно отозвался Баки. — Ты недоученный шестикурсник, который вырос в мире маглов и был воспитан тётушкой-сквибом, а всё, что ты знаешь о магическом мире взято из школьных учебников! — Так вот что ты на самом деле обо мне думаешь, — прошептал Питер себе под нос. А в следующую секунду расцепил пальцы, сжимающие ладонь Баки, и быстрым шагом, не поднимая взгляда, пошел в сторону гостиной Пуффендуя. Джеймс кричал ему вслед извинения, преследуя его вплоть до самых бочек, но так и не получил ответа. Питер даже ни разу не повернулся. Следующие полчаса Джеймс пытался докричаться до Питера, но ни одна из его попыток не увенчалась успехом, а несколько пуффендуйцев посчитали его сумасшедшим. В конце концов, он сдался и вернулся в свою спальню, плюхнувшись на кровать и уткнувшись лицом в подушку. Стив прибежал за ним следом. — Что случилось? — спросил он, не скрывая своего беспокойства. — Я не хочу об этом говорить, — не подняв головы, ответил Баки. — Хочешь побыть один? — Да. — Мне уйти? — Нет. Комок подступил к горлу неожиданно, и Баки ничего не оставалось, как позволить эмоциям взять вверх — он не разрыдался, это не его стиль, но рассказал Стиву обо всем, что случилось. Выслушав друга, Роджерс покачал головой и принялся его успокаивать. Из любой ситуации есть выход, и он поможет Джеймсу найти способ вылезти из ямы, которую тот сам для себя вырыл.