На своём пути

Она плакала, не вытирая слёзы, мерно катившиеся по щекам. Она плакала тихо, но внутри кричала в голос, вспоминая самые бранные слова, которые говорили ей много раз в жизни, обвиняя в том, что она не такая, какой должна, якобы, быть. Обычно она была немногословна, но даже когда говорила длинные речи, хотя случалось очень и очень редко, она никогда не позволяла себе ун жать или обзывать кого-то обидными словами, даже если он заслужил это или не слышит, что о нём говорят. Она плакала, и её плечи дрожали, замирая и опускаясь по непонятному алгоритму. Ей было совершенно плевать, что подумают другие, скажут ли ей что-то об этом или будут игнорировать. Никого вокруг не было, даже тех, кто всегда находил повод обидеть её, задеть, унизить перед другими, такими же низкими и полными людьми. Она столько лет жила в пограничном состоянии, практически сходила с ума, поддаваясь ударам судьбы, бившей по самым больным местам, прогибалась под волей ненавистного ей общества, где слабые обречены на несчастье в большинстве случаев, если, конечно, не найдётся тот, кто будет готов помочь. Чудом она не порезала себе вены, хотя манящее, бликующее на свету металлическое лезвие всегда лежало на мраморной полочке в ванной комнате. Сколько раз она открывала небольшую домашнюю аптечку, чтобы достать белые бинты, вскоре становящиеся красными от крови, и обработать раны, полученные от одноклассников. Но ни разу она не думала о таблетках, имеющих опасные побочные свойства, а при передозировке вообще вели к летальному исходу, и других, менее опасных препаратах, которых, кстати, было в избытке. Или о склянке спирта, непонятным образом постоянно заканчивающуюся, и её приходилось пополнять из большой полуторалитровой бутылки из под минералки. Она всегда пыталась найти что-то хорошее, но его никогда не было. Сейчас, прямо в этот момент на её сознание обрушились разом годы учёбы в школе и жизни с родителями. Она не кричала, но душа её разрывалась на части, окропляя землю видимой лишь ей кровью, В отличие души от того, кто сидел на ветке этого дерева и читал.