Я тебя поддержу / I'll Be Your Keeper

...Проснувшись и поднявшись, Аид завозился со своими спутанными простынями, пока не смог обернуть их вокруг себя, как своеобразную тогу. Копошась, он разбудил Цербера, и тот недовольно заворчал, капризно глядя на хозяина. Если бы Аид не был так озабочен тем, что оказался неожиданно совершенно голым, ему было бы плохо. По следу цветочных лепестков от кровати до гардероба он получил больше вопросов, чем ответов: мокрая одежда, которая точно принадлежала Персефоне, была свалена в углу, в кучу. Зато на полке, на привычном месте, отсутствовали его любимые домашние шорты. Одна из рубашек тоже отсутствовала, но Аид был слишком занят, чтоб о ней беспокоиться, потому что разглядывал кружевные трусики, которые выглядывали из-под мокрого женского платья… Где-то в Тартаре извергся жутко-чёрный вулкан, принеся нескольким измученным душам значительно больше мучений. Что такое сделал Аид, чтобы это всё заслужить? Должно быть, в какой-то момент он кого-то сильно разозлил. Это было единственным объяснением того, что ему, совершенно больному и расклеенному, приходилось сейчас созерцать нижнее бельё Персефоны. Такие вещи не просто так случаются с людьми. Он точно где-то проштрафился... верно? Аид потащил из шкафа чёрные спортивные штаны. Его ноги жалко дрожали, пока он одевался. Затем натянул простыню обратно, чтобы укрыть голые грудь и плечи. Решив выяснить, что произошло, пока он был без сознания, пошел по следу ароматных цветов, вышел в коридор, двинулся к кухне. Цербер, который, казалось, был заинтересован не спускать с хозяина глаз, последовал за ним. Остроумие Аида сейчас точно не работало. Зато сильно болело горло. Так, будто он канцелярских кнопок наглотался. Голова все еще болела, конечности ослабли, жутко хотелось пить. В общем, Владыка Подземного Мира был сейчас не в самой лучшей форме. К тому же его слегка подташнивало. Из-за этого он чувствовал себя очень неуютно и уязвимо. Все это никак не подготовило к зрелищу, которое встретило его на кухне. Персефона стояла спиной к проему, Аид мог видеть каждый дюйм восхитительной голой ноги, ведущей к белой рубашке – его рубашке. Розовые волосы девушки явно отросли с тех пор, как она отвезла его домой, и она заплела их в свободную косу, которую осыпАли те самые изящные цветы, которые Аид нашел в своей спальне. Несколько локонов выбились из прически. Ему захотелось мягко заправить их Персефоне за ухо. Он наблюдал, как Богиня Весны встала на цыпочки, чтобы перелить что-то вроде бульона в большую кастрюлю. Стол рядом усеивали разнообразные продукты, судя по всему, купленные недавно. Аид же помнил, что в его холодильнике ничего толкового не имелось уже пару дней. Персефона кулинарила у него на кухне. Купила еду, переоделась в его рубашку, шорты и носки. Аид неосторожно наклонился, чтобы убедиться, что на ней действительно его носки и шорты. Конечно, он не собирался злиться за это на девушку. Она же проделала огромную работу: притащила его домой, устроила в постель, положила ему на голову холодные полотенца… Его больное тело внезапно отреагировало вспышкой жара в паху, когда он вспомнил, что Персефона его ещё и раздела. «Что, черт возьми, с тобой не так, пыльный старик»,- подумал он, внутренне застонав. А потом спохватился – стон всё же вышел реальным. Персефона обернулась на звук – мелкие синие цветы посыпались вокруг, как снежинки из тучи. - О! Уже не спишь? – она сперва улыбнулась, а потом сменила радость на беспокойство. - Тебе нельзя сейчас долго ходить. Вижу: ноги дрожат. Хочешь лечь на диван? Суп еще варится. Но я могу сделать тебе чай или чего-нибудь еще. «У меня дрожат ноги, потому что я хочу тебя поцеловать и никогда не отпускать» - чуть не сказал Аид. «Как думаешь, когда мне станет лучше, я смогу уложить тебя на стол и заняться с тобой любовью … и чтоб ты была в одних носках?» - это он тоже не сказал. Царь Подземного Мира себя не помнил от удивления: крошечная нежная девушка хлопотала на его кухне, для него. Варила суп, предлагала чай и отдых на диване. И так всё обычно и просто… словно они были семьёй... Он был настолько поражен, глядя на серьезную Персефону, что совершенно забыл что-либо сказать. Наверно, его ошалевшее лицо выглядело глупо. Персефона поняла это по-своему: - Злишься на меня? Прости, но мне пришлось тебя раздеть. У тебя была лихорадка, ты был почти без сознания. Сам не мог раздеться. Клянусь, я никуда не подглядывала! – тихий, обиженный голос девушки вырвал Аида из задумчивого ступора. Персефона переминалась с ноги на ногу, прикусывая нижнюю губу: - А потом ещё я поняла, что и моя одежда промокла. А я такая глупая – забыла взять сменку, когда заехала к Артемиде за чаем и мёдом. Поэтому переоделась уже тут в твои вещи ... прости, я не хотела влезать в твою личную жизнь. Надеюсь, чай и суп всё компенсируют? — Я ... ты ...ну ... это... — Аиду потребовалось около десяти секунд мучительного и неразборчивого бормотания, чтобы остановиться, сделать глубокий вдох и повторить попытку. – Я н-не злюсь... просто не могу поверить, что ты все это делаешь... д-для меня. Я этого всего не заслуживаю… тебе и не нужно было – так хлопотать. Просто привезла бы меня домой – это и так много. И я благодарен… Персефона подошла к нему, едва слышно шурша по кафельному полу ступнями. Сердце Аида подпрыгнуло к горлу. Девушка хмурилась, глядя на Бога Мертвых. Она заколебалась, прежде чем осторожно прикоснуться к его руке: - Каждый заслуживает заботы, когда болеет. Особенно ты. Ты так много работаешь. И ты столько всего для меня сделал. Я очень рада, что могу тебе помочь. Пожалуйста, позволь мне с тобой тут побыть... Он едва в лужу не растаял от таких слов. Не доверяя самому себе, просто кивнул, осторожно погладил ее пальцы своими. Легко, мягко. Они стояли совершенно неподвижно, глядя друг другу в глаза, прежде чем чары, охватившие их, не рассеялись, и Аид отдёрнул руку. Его лицо было не единственным покрасневшим. - Спасибо, Кора, - он прохрипел, плотнее натягивая на себя простыню. - Всегда пожалуйста, Аид, - робко прошептала Персефона. – Ну что? тебе лучше устроиться на диване. Я заварю чай, пока мы будем ждать суп… * Аид был склонен полностью отдаваться работе, и потому забывал о своих любимых мелочах: например, устроиться на диване с собаками, спокойно выпить чашку кофе или почитать книгу. Сейчас он с тихой радостью сидел на диване рядом с Персефоной. Цербер валялся рядом, у камина. И Аиду стало вдруг стыдно, что ему пришлось заболеть, чтобы насладиться домашним уютом. Чай, который принесла Персефона, был из граната и гибискуса, с мёдом. Он идеально подходил для больного горла Аида. Его удивило, что Персефона как-то узнала, какой из напитков ему по душе, и заварила такой. Узнать и понять это – было одним, но что делать с этой информацией – совсем другим. И еще Аид никак не мог понять, что делать с трепетом своего сердца и теплом, которое поднималось в его животе. Персефона достала откуда-то еще полотенце, намочила в холодной воде и уложила на лоб болеющего. Потом уселась на подушку рядом с ним, поджав под себя ноги и держа в руках чашку чая. Аид мог только изливать всю свою благодарность в один долгий взгляд, наблюдая за девушкой из-под спутанной чёлки. Кто когда помнил, какой чай ему по вкусу? Кто когда заботился о нём, когда он нуждался в заботе и помощи. Последней была Гера – много-много лет назад, наверное две тысячи. Но уже тогда Гера была сосватана за Зевса… А Персефона … Геката лишь попросила отвезти его домой и заставить лечь в постель. Но девушка была так прекрасна, совершенна и добра, что сделала намного больше… - Аид? - Да? - Может, приляжешь? Я могу подвинуться. Положишь голову мне на колени. Я хочу, чтобы тебе было удобно, - Персефона снова смотрела на него большими, беспокойными глазами, и он не мог сказать "нет", но и дышать нормально не мог. Он кивнул, и Персефона подвинулась, широко раскинув руки, чтобы притянуть его к себе, пока его голова не устроилась на её мягком и тёплом бедре. Аид лег на бок, укутавшись в простыню, как в кокон. Этот день измотал его. Он чуял, что совершенно выдохся. Чувствовал себя слабым, уязвимым. Но почему-то возле Персефоны было и чувство безопасности. У него защипало в глазах, но он не хотел, чтоб девушка это увидела, и зажмурился, повернул голову, глянул в окно: там ливень превратился в легкий дождь… * Персефона подождала, пока дыхание Аида не замедлилось до мягкого, спокойного ритма, затем сама расслабилась. Как обычно, она даже не задумалась об интимности момента. Их положение, вероятно, больше подходило для любовников, чем для друзей. Другие Боги Олимпа и Подземного Мира были скупы на ласки и мягкие касания. Но ей всегда нравилось, чтоб ее обнимали, особенно тогда, когда она болела, и поэтому Персефона была счастлива обнимать Аида, пока он спал. И пока он позволял ей это. Согретая и укрытая одеялами, с головой мужчины, приятно лежащей у неё на коленях, Персефона тоже начала засыпать. Аид повернулся во сне, его нос почти упёрся в живот девушки, одна рука потянулась к ее бедру, как к подушке, и внезапно Персефона снова проснулась. Замерла, не желая двигаться, чтобы не разбудить спящего. Через пару минут вновь расслабилась, понимая, что он очень крепко уснул. Через некоторое время она набралась смелости и посмотрела на его лицо. Неужели там всегда-всегда эти страдальческие морщины у глаз и рта? Может быть, они из-за болезни? Даже во сне Аид каким-то образом умудрялся выглядеть встревоженным и измученным. Персефона осторожно провела пальцем по морщине между его бровями, разглаживая напряжение этих крошечных мышц, и это, должно быть, расслабило его, потому что он плотнее прижался к ней, зарылся лицом в рубашку. “Как славно” – подумала девушка и вздохнула...